Для меня это всё было уже позади. Я могла предаваться отдыху и покою в самой шикарной каюте «Хатхи» и, если не считать кошмаров и угрызений совести, была вполне счастлива.
Какое-то время я лежала, созерцая красоты открытого космоса, распахнувшиеся передо мной в огромном стереоэкране, окантованном белым металлом. Белые стены и чёрный, блестящий как стекло пол, придавал моей каюте вид изысканный и строгий. Достаточно было протянуть руку, чтоб взять со стола чашечку с крепким горячим кофе и чуть пошевелить пальцами, чтоб включить стереосистему, которая окружит меня роскошным звёздным вальсом или взбодрит чем-нибудь убойным вроде старого доброго «Звёздного страуса». Но я не стала включать кофеварку и стереосистему, решив, что пить кофе и слушать музыку лучше в хорошей компании.
Встав, я приняла контрастный душ, а потом забралась на массажный стол, где большие, пушистые лапы полчаса разминали моё тело, втирая в него бальзамы с запахом розового масла. И, наконец, облачившись в чёрный брючный костюм из тонкого бархата и надев на ноги чёрные туфли-лодочки на каблуке, я вышла в коридор, размышляя над тем, что недолго мне осталось щеголять в подобных нарядах. А воспоминание о десантном костюме-хамелеоне, висевшем в шкафу в моей каюте, вызывало у меня нервную дрожь.
II
От былой роскоши на «Хатхе» осталось не так много. Раньше она напоминала внутренним убранством крейсерскую яхту адмирала, может, потому что, хоть Рут Альбелин и строил её для Тахо, предполагалось, что сам он будет пользоваться ею в любой момент. Но должно быть он, действительно, давно здесь не появлялся, а двоим мальчишкам мало удовольствия чистить ковры и шкуры экзотических зверей, к тому же инопланетный антиквариат хорош лишь тем, что его можно легко и выгодно толкнуть, когда закончатся карманные деньги. Короче, по-прежнему ухоженная, но уже более демократичная и обжитая «Хатха» теперь вполне подходила для своего юного хозяина. Да и я чувствовала себя в ней более непринуждённо, чем раньше. Выйдя из своей каюты, я зашла в кают-компанию, потом поднялась в рубку, затем снова спустилась и, подозрительно взглянув в сторону медикологической лаборатории, столь любимой Рутом, направилась в небольшой закуток, где был установлен компьютерный комплекс и несколько различных анализаторов, соединённых друг с другом и с компьютером, и представляющих вместе весьма забавный, но удивительно эффективный исследовательский комплекс. Мои юные друзья были там.
В комнатке пахло кофе и троллмой — сладковато-солёным тонизирующим напитком с Пеллары. Тахо в неком подобии пуховой пижамы цыплячьего цвета сидел, подогнув ноги, на потёртом кожаном диванчике в углу и с задумчивым видом потягивал из длинного узкого носика причудливого полупрозрачного чайника полосатой раскраски синеватую троллму. Кирс в голубых джинсах и короткой кожаной куртке устроился в кресле перед экраном одного из анализаторов и маленькими глотками пил кофе. Не заметив моего появления, он постучал пальцем по экрану и произнёс:
— Я вспомнил. Это было после того, как ему на охоте порвал плечо дикий вепрь. С тех пор он больше не носил этот костюм. У него есть новый, с опушкой из снежной лисы. Помнишь?
— Какая разница, — проворчал Тахо, рассеянно глядя на меня. — Главное, что мы убедились в том, что последний сеанс — это фальсификация чистой воды. Будешь кофе?
Я кивнула, а Кирс, не оборачиваясь, сообщил:
— У меня ещё есть.
— Очень за тебя рад, — ответил ему Тахо и сполз с диванчика.
Кофеварка стояла в самом углу, за химическим анализатором. Пока он наливал мне кофе, принц всё так же сосредоточенно смотрел на экран.
— А если нам проверить энергетический спектр передающего луча и частоту колебаний? Мы сможем примерно установить вид передатчика.
Проходя мимо него с чашкой, Тахо нагнулся к его плечу:
— Парень, мы с тобой всего лишь курсанты астронавигационного колледжа, а не эксперты Звёздной инспекции. У нас даже нет исходных данных по различным маркам гравипередатчиков.
— Жаль. Мы, по крайней мере, знали бы, с чем имеем дело.
Кирс медленно развернулся в своём кресле и увидел меня. В глаза мне бросился красовавшийся на его белой футболке британский герб с двумя львами, стоящими на задних лапах и держащими рыцарский щит.
— Доброе утро, — произнесла я.
Он улыбнулся и кивнул. Тахо подал мне чашку и сел рядом на диван. Пока я пила кофе, он сообщил мне, что ночью ему пришла в голову гениальная идея проанализировать запись сомнительного сеанса связи с Диктионой. Вытащив из постели Кирса, он заставил его связаться с алкорским посольством на Пелларе и запросить несколько записей, в том числе и эту. Вскоре они получили их и оставшуюся часть ночи просидели здесь, гоняя анализаторы и компьютер. Без особого труда они установили, что запись была наскоро смонтирована из различных кадров и отретуширована, чтоб скрыть откровенные огрехи. Однако устранить эффект расфокусированного взгляда неизвестным злоумышленникам не удалось. К тому же они не учли, что обычно при беседах принца с отцом особой спешки не было, и они оба спокойно сидели в креслах, каждый в своей студии. Теперь же Кирс сесть не успел, а король продолжал смотреть на кресло, словно видел там сына.
— Движения губ и мимика сделаны неплохо, но это не бог весть какая премудрость, — проговорил Тахо, запихивая руки в бездонные карманы своей странной пижамы. — Голос синтезирован полностью. Мы проанализировали акустические характеристики этой и предыдущей записей. Показатели подделки крайне бедны по сравнению с подлинным голосом короля. По правде говоря, мне кажется, что его голос на обычном синтезаторе не сделаешь, он мощнее и богаче, чем голос Лооса Нурана, любимого трубадура Алкорского Тирана.
— Не отвлекайся, — поморщился Кирс. Он взглянул на меня. — Я ещё вспомнил, что отец уже месяц как не носит этот костюм. Его ранил на охоте кабан, куртка была порвана и залита кровью.
— Просто они взяли за основу старую запись, — пожал плечами Тахо. — Ту, которой больше месяца. Так что, теперь мы точно знаем, что это — липа.
— Я это и так знал, — проговорил Кирс. — И незачем было вытаскивать меня из постели. Я тебе сразу сказал, то, что отец говорил, он говорить никак не мог. Вот если б нам удалось выяснить что-то помимо этого.
— Ну, мы выяснили, — Тахо взглянул на него. — Мы выяснили, что это кустарщина. Ничего серьёзного. Специалист бы сделал всё чище и достовернее. Я думаю, что это не слишком опасный противник. Да и зря ты беспокоишься. Ведь нам сообщили, что граф Гаррет, как положено, выходит на связь с Алкором и не сообщает ни о чём опасном. Значит, придётся мне перед твоим папой каяться. А пока каюсь перед тобой, что разбудил. Прости дурака. Иди бай-бай. Я тебя уложу и одеялком укрою. Могу даже колыбельную провыть.
Кирс мрачно взглянул на него.
— Значит, всё в порядке, да? Тогда кому нужно было устраивать всё это? И зачем? Ради шутки? И ради шутки же устанавливать у тебя в реакторном отсеке мину, а потом стрелять в инспектора?
— К тому же гравитационная связь — это не то, что есть у всех шутников в галактике, — добавила я.
Тахо и без того не слишком весёлый, окончательно понурил свою ушастую голову. Я поставила чашку на столик рядом и, поднявшись, подошла к Кирсу. Он снова развернул кресло, и мы вместе взглянули на экран, где стояла застывшая картинка, видимо, из того, последнего сеанса. Кибелла я сначала, действительно, не узнала. Он выглядел совершенно здоровым и гораздо моложе не только того, каким я его когда-то видела, но и своего собственного возраста. Смуглая гладкая кожа лица и рук, иссиня-чёрные густые кудри, яркие тёмные глаза, в которых не было и отблеска былой тоски и усталости.
— Он больше похож на твоего старшего братишку, — заметила я.
Кирс кивнул и прошёлся по клавишам тонкими смуглыми пальцами. Поверх картинки появилась таблица и две диаграммы.
— Это характеристики передающего гравитационного луча. Но, похоже, мы ничего из них не выжмем. Остаётся уповать на то, что это мы застанем их врасплох, а не они нас.
