Жирмунд выслушал перевод и медленно кивнул.
— А что потребуешь взамен?
— Верности. И чтобы мои законы соблюдались.
— Покажи силу свою. Тогда поверим.
Виктор отошел на несколько шагов и поднял руку. В воздухе засверкали искры, собираясь в огненный шар. Шар рос, становился ярче, и от него исходил жар, который чувствовали даже стоявшие поодаль воины. Затем Виктор разжал ладонь, и шар исчез.
Жемайты стояли в полной тишине. Наконец Жирмунд заговорил — медленно, торжественно.
— Говорит: такую силу он видел только у богов, — перевел Нариманд. — Если ты не бог, то посланник богов. Жемайты будут служить тебе.
Так же, как в других городах, Виктор назначил наместника, оставил гарнизон, раздал подарки. Но здесь, в лесной глуши, это было особенно важно. Жемайты могли стать либо верными союзниками, либо опасными партизанами. К счастью, демонстрация магической силы произвела нужное впечатление.
Последним пунктом похода стали эстонские земли. Здесь ситуация была сложнее — часть эстов уже находилась под властью Ливонского ордена, а оставшиеся свободные племена жили в постоянном страхе перед крестоносцами.
Главное эстонское городище Тарбату лежало в развалинах — его сожгли рыцари два года назад. Местные жители ютились в лесных землянках, перебиваясь охотой и собирательством.
Когда русское войско появилось на горизонте, эсты сначала разбежались, приняв его за очередной рыцарский отряд. Пришлось долго уговаривать их вернуться, объяснять, кто такие русские и зачем пришли.
Встреча с эстонскими старейшинами произошла в лесу, у священного дуба. Старики в звериных шкурах сидели на земле, с подозрением глядя на чужеземцев.
— Они спрашивают, — переводил один из эстонских воинов, служивших у Виктора, — не обманешь ли ты их, как обманывали рыцари? Те тоже обещали защиту, а потом забрали землю и обратили в рабство.
— Скажи: рыцари служат только золоту. А я служу справедливости. И докажу это делом.
Доказательство не заставило себя ждать. На третий день пребывания в эстонских землях разведчики донесли: с запада движется отряд крестоносцев — около двухсот рыцарей и сержантов. Видимо, в ордене узнали о появлении русских войск и решили разведать обстановку.
Виктор не стал ждать. Выбрав пятьсот лучших воинов, он выступил навстречу рыцарям. Встреча произошла на берегу небольшой речки, впадавшей в Чудское озеро.
Немцы выстроились клином, как любили. Впереди — тяжелая конница в стальных доспехах, за ней — пешие кнехты с арбалетами. Их предводитель, высокий рыцарь с черным крестом на белом плаще, выехал вперед.
— Я комтур Дитрих фон Грюнинген! — крикнул он по-латыни. — Именем магистра ордена требую: убирайтесь с наших земель!
Виктор тоже выехал вперед. Его золоченый доспех ярко блестел на солнце.
— А я Виктор, великий князь всея Руси! И это не ваши земли, а наши! Убирайтесь сами, пока целы!
Дитрих засмеялся:
— Один против двухсот? Ты храбр, но глуп!
— Посмотрим.
Виктор поднял руку, и над полем битвы появились огненные стрелы — десятки, сотни искрящихся молний. Они зависли в воздухе, наведенные на рыцарский строй.
— Последний раз предлагаю: уходите с миром.
В рядах крестоносцев началось смятение. Кони шарахались, почуяв магию. Некоторые рыцари пытались развернуться.
Но комтур оказался упрямцем:
— Никогда! Магия — дело дьявольское! Во имя Христа, в атаку!
Он пустил коня в галоп, размахивая мечом. За ним, преодолевая страх, ринулись остальные.
Виктор опустил руку. Огненные стрелы обрушились на рыцарей, как небесная гроза. Доспехи плавились, кони падали, люди кричали от боли и ужаса. За несколько мгновений от грозного рыцарского клина остались лишь дымящиеся груды металла.
Эстонские старейшины, наблюдавшие за битвой с соседнего холма, упали ниц. Теперь они не сомневались: перед ними действительно посланник богов.
Весь поход занял два месяца. Когда Виктор вернулся в Смоленск, за его спиной оставались десятки городов и поселков, где развевались русские знамена. От Днепра до Балтийского моря простиралась теперь единая держава.
— Ну что, доволен? — спросила Агафья, встречая мужа у ворот терема.
Виктор обнял ее, глядя на закатное небо над Смоленском.
— Доволен. Но это только начало. Теперь нужно сделать так, чтобы новые земли стали частью Руси не только на карте, но и в сердцах людей.
А в прибалтийских городах русские наместники уже вершили суд, купцы налаживали торговлю, а в церквях и капищах молились о здравии нового государя. Империя Виктора Крида крепла с каждым днем, простираясь от древних русских земель до северных морей.
* * *
Рига встретила гонца дождем и ветром. Молодой кнехт, промокший до нитки, соскочил с загнанного коня прямо у ворот замка магистра и, не обращая внимания на стражу, бросился к главному донжону.
— Магистр! Срочные вести!
Волькин фон Наумбург, магистр Ливонского ордена, принимал гонца в своих покоях. Это был человек лет пятидесяти, с изрытым оспой лицом и холодными серыми глазами. За тридцать лет войн в Прибалтике он научился не показывать эмоций, но сейчас его лицо потемнело.
— Повтори еще раз. Медленно.
— Комтур Дитрих фон Грюнинген мертв, господин магистр. Весь его отряд уничтожен. Двести рыцарей и сержантов — все до единого.
— Кем?
— Русским князем. Тем самым, что орду под Галичем сжег. Он… он магией пользовался, господин магистр. Огнем с неба.
Магистр медленно встал и подошел к окну. Внизу, во дворе замка, тренировались молодые рыцари. Их мечи звенели под дождем, а белые плащи с черными крестами развевались на ветру.
— Сколько у него войска?
— Сам видел тысячи три. Но говорят, может собрать и больше. И еще… господин магистр, эсты к нему присоединились. И литовцы. Все наши данники переметнулись.
Волькин кивнул. Он ожидал этого с тех пор, как до Риги дошли первые слухи о русском походе на север. Орден контролировал эстонские и латышские земли уже сорок лет, но контроль этот держался исключительно на страхе. Стоило появиться более сильному защитнику — и местное население, конечно, переметнулось.
— Передай братьям: сегодня вечером в капелле собор. Всем комтурам, всем фогтам. И пошли гонцов в Любек, к гроссмейстеру. Пусть знает: началась война.
Вечером в капелле рижского замка собрались двадцать человек — вся верхушка Ливонского ордена. Суровые, закаленные в боях мужчины сидели на каменных скамьях при свете факелов. Над ними, на стене, висело огромное распятие, а по бокам — знамена с символами ордена.
Магистр встал перед алтарем:
— Братья, над нашим делом нависла смертельная опасность. Русский князь Виктор Смоленский захватил наши земли и уничтожил отряд комтура Дитриха. Он пользуется магией, а местное население переходит на его сторону.
Один из комтуров, рыжебородый Герхард фон Йорк, сжал кулаки:
— Дьявол во плоти! Надо собрать все силы и раздавить эту гадину!
— Не так просто, — возразил другой рыцарь, худощавый Конрад фон Мандерн. — У нас в Ливонии всего полторы тысячи братьев. А у него — неизвестно сколько. И магия…
— Магия — от дьявола! — воскликнул молодой комтур Оттон фон Лютенберг. — А мы служим Христу! Бог поможет правому делу!
Магистр поднял руку, призывая к тишине:
— Братья, я уже послал гонцов к гроссмейстеру. Будем надеяться, он пришлет подкрепления. А пока подумаем, что можем сделать сами.
Старший маршал ордена, седой Бурхард фон Дрейлебен, развернул на скамье карту:
— Вот наши крепости: Рига, Венден, Феллин, Дерпт, Нарва. Все они хорошо укреплены. Если будем держать оборону…
— Нет! — резко оборвал его Герхард. — Обороной войну не выиграешь! Надо наступать, пока он не закрепился!
— На что наступать? — холодно спросил Конрад. — Ты видел, что он сделал с отрядом Дитриха? Огонь с неба! Какие доспехи от этого защитят?
В капелле повисла тягостная тишина. Наконец заговорил самый молодой из присутствующих — комтур Вольфрам фон Борстель, едва достигший тридцати лет:
