— А что, если попробовать договориться? Предложить ему дань, признание границ…
Его слова вызвали взрыв возмущения:
— Договариваться с дьяволом⁈
— Позор!
— Мы рыцари Христовы, а не торгаши!
Магистр снова призвал к порядку:
— Братья! Вольфрам прав в одном: нужно выиграть время. Пошлем к этому русскому посла. Не для переговоров о мире, а чтобы разведать его силы, планы, слабости.
— А кого посылать? — спросил Бурхард.
— Я поеду, — неожиданно сказал Конрад фон Мандерн. — Знаю русский язык, бывал в их землях. И… не скрою, любопытно взглянуть на этого чародея.
Через неделю небольшой отряд под знаменем парламентеров выехал из Риги. Конрад фон Мандерн ехал в сопровождении двух молодых рыцарей и дюжины сержантов. Путь лежал через земли, еще недавно подчинявшиеся ордену, а теперь перешедшие под русскую власть.
Перемены были заметны сразу. В деревнях, которые еще месяц назад пустели при виде рыцарских плащей, теперь жители выходили без страха. Дети играли у дорог, женщины стирали белье в ручьях, мужчины работали в полях. Никто не прятался, не убегал.
— Странно, — пробормотал один из молодых рыцарей, Дитмар фон Розиттен. — Словно войны и не было.
— Это и есть самое страшное, — ответил Конрад. — Местные не чувствуют себя завоеванными. Они чувствуют себя освобожденными.
В одной из деревень их остановил патруль — полдюжины русских воинов под командованием молодого боярина. Увидев орденские плащи, они приготовились к бою, но Конрад поднял белый флаг.
— Мир! Мы послы!
Боярин, к удивлению рыцарей, говорил по-немецки:
— Откуда и куда путь держите?
— Из Риги к вашему князю. Есть важное дело.
Боярин оглядел отряд внимательным взглядом:
— Ступайте. Но смотрите — мир нарушите, головы с плеч долой.
Дальше их сопровождал конвой. Русские воины ехали молча, но Конрад чувствовал: они наблюдают за каждым движением гостей.
Ставка Виктора располагалась в Тарбату — том самом эстонском городище, которое орден сжег два года назад. Но теперь город отстраивался заново. Повсюду стучали топоры, скрипели пилы, лязгали молоты. Вместо прежних деревянных хижин поднимались добротные дома из камня и бруса.
— Быстро же они строят, — заметил второй спутник Конрада, Эберхард фон Дорен.
— Когда есть защитник, люди не боятся вкладывать силы в долговременные постройки, — объяснил Конрад.
Княжеский терем стоял на самом высоком холме. Это было внушительное строение из белого камня, с высокими башнями и крепкими стенами. У ворот стояли стражники в блестящих кольчугах.
Виктор Крид принял послов в большой палате. Он сидел в резном кресле, одетый в богатую шубу, отороченную соболем. Справа от него стояла молодая женщина в дорогом платье — видимо, жена. Слева — несколько русских бояр и местных старейшин.
Конрад внимательно оглядел своего противника. Мужчина лет тридцати пяти, высокий, широкоплечий. Лицо спокойное, но глаза… в глазах читалась такая сила, что рыцарь невольно поежился.
— Слушаю вас, рыцари, — сказал Виктор по-немецки. — Что привело вас в мои земли?
Конрад шагнул вперед и поклонился:
— Я Конрад фон Мандерн, посол магистра Волькина фон Наумбурга. Прибыл выяснить ваши намерения относительно Ливонского ордена.
— Мои намерения просты, — спокойно ответил Виктор. — Орден должен покинуть Прибалтику. Эти земли отныне под моей защитой.
— Орден владеет этими землями сорок лет! Мы принесли сюда христианскую веру, цивилизацию, порядок!
Виктор усмехнулся:
— Порядок? Вы принесли рабство. Местные жители были данниками, а не подданными. Разница большая.
— Мы служим Богу! — вспылил молодой Дитмар. — А вы пользуетесь дьявольской магией!
В палате повисла напряженная тишина. Виктор медленно встал с кресла.
— Магией, говорите? — Он поднял руку, и в воздухе вспыхнул небольшой огненный шар. — А вот это что? Дьявольская сила или божья?
Рыцари инстинктивно отступили. Дитмар схватился за меч, но Конрад удержал его.
— Не важно, откуда сила, — сказал старший рыцарь, стараясь сохранить спокойствие. — Важно, как ею пользуются. Вы убили двести христиан!
— Которые пришли завоевывать мои земли, — невозмутимо ответил Виктор. — Защищаться — не грех.
Огненный шар исчез. Князь снова сел в кресло.
— Передайте своему магистру: у него есть месяц, чтобы вывести войска из Прибалтики. Кто останется — будет уничтожен. Кто уйдет — останется жив.
— А если орден не согласится? — спросил Конрад.
— Тогда я приду в Ригу. И от вашего замка не останется камня на камне.
Это была не угроза — это было обещание. Конрад это понял и поклонился:
— Передам ваши слова, князь.
Когда рыцари удалились, Агафья подошла к мужу:
— Они не уйдут. Слишком много вложили в эти земли.
— Знаю, — кивнул Виктор. — Но предупредить надо было. Теперь у нас есть месяц на подготовку.
А в Риге, когда Конрад передал слова русского князя, магистр Волькин долго молчал. Наконец он поднял голову:
— Значит, войны не избежать. Тогда будем готовиться. Пошлите гонцов во все комтурства — собираем все силы. И еще… — он помедлил. — Пишите в Данию, к королю Вальдемару. Пусть пришлет флот. А в Швецию — пусть ярл Биргер даст войска. Одни мы этого дьявола не одолеем.
Так началась война, которая изменила судьбу всей Северной Европы. С одной стороны — тевтонские рыцари, датчане, шведы, вся католическая Европа. С другой — русский князь-чародей и его разноплеменная армия. Ставкой в игре была власть над Балтийским морем и судьба миллионов людей.
И пока дипломаты обменивались посланиями, кузнецы ковали мечи, а воины точили клинки. Железный крест сходился с двуглавым орлом в смертельной схватке.
* * *
Июльское утро выдалось туманным. Густая пелена поднималась от болотистых низин, скрывая лес и превращая мир в призрачную картину полутеней. Идеальная погода для того, что задумал Виктор Крид.
Русская армия стояла лагерем в двух переходах от Вендена — одной из сильнейших крепостей Ливонского ордена. Пять тысяч воинов расположились среди сосновых рощ, тщательно скрываясь от вражеских разведчиков. Дымы от костров рассеивались в кронах деревьев, часовые прятались за стволами, а кони были выведены в глубокие лощины.
Виктор сидел в своем шатре, разложив перед собой большую карту. Рядом стояли его воеводы: Мстислав Храбрый, Твердислав Псковский, литовец Витенис. А напротив них — местные проводники, знавшие здешние места как свои пять пальцев.
— Расскажи еще раз про эту тропу, — попросил князь старого эста по имени Калев.
Седобородый охотник наклонился над картой, ведя пальцем по извилистым линиям:
— Вот здесь, господарь, за болотом Синим, есть тропа звериная. Медведи да лоси ходят. Узкая очень, конному не пройти. Но пешему — можно. А выходит она прямо к задним воротам Вендена.
— Сколько людей по ней провести можно?
— Друг за дружкой — сколько угодно. Только тихо идти надо. Болото звук далеко носит.
Мстислав покачал головой:
— Рискованно, господарь. Если немцы тропу перекроют…
— Не перекроют, — возразил Витенис. — Они про нее не знают. Я сам в этих местах охотился — тропа хитрая, с основной дороги не видна.
Виктор внимательно изучал карту. План созревал в его голове уже неделю, и теперь оставалось только воплотить его в жизнь.
— Слушайте, что будем делать. Основные силы — три тысячи воинов — остаются здесь, в лагере. Разводите костры, шумите, пусть немецкие лазутчики видят: мы никуда не торопимся. А ночью тысяча отборных пехотинцев пойдет по звериной тропе к задним воротам Вендена.
— А если не получится скрытно подойти? — спросил Твердислав.
— Получится. Потому что в это же время отряд Витениса нападет на крепость с фронта. Немцы решат, что это главный штурм, и стянут все силы на стены.
Витенис усмехнулся:
— Понял. Значит, мне шуметь побольше?
— Именно. Кричи, труби в рога, стреляй из самопалов. Пусть думают, что вся армия пошла на приступ. А когда мои люди ворвутся с тыла…
