— Нужно продумать другие пути к отступлению, — заметил Донгор.
— У нас нет времени, брат, — с горечью возразил Реймей. — Мы должны идти. Придётся действовать по прежнему плану и попытаться пробиться из города.
— Это невозможно.
Женщина храбро и безмятежно смотрела на них, слушая их разговор. Она готова была пожертвовать своей жизнью и на ней не лежала ответственность за чужие.
Донгор скинул плащ и оправил серо-голубой камзол, украшенный овальными медальонами с эмалевыми изображениям древних алкорских гербов. Как старший в семье, он имел право носить знаки отличия их давно забытого на прародине клана. Никто и никогда не видел скромного придворного механика в таком роскошном наряде, и это было для него своеобразной маскировкой.
— Нужно изменить план, — произнёс он, не сводя взгляда с лица брата.
— Поздно. Ни изменить, ни отменить мы уже ничего не можем. — Реймей тоже снял плащ. На нём был изысканный чёрный костюм со златоткаными вставками, придававший его мрачноватому облику оттенок демонической красоты. Наверно, впервые в жизни оба брата, никогда не придававшие своей внешности особого значения и предпочитавшие быть незаметными и верными тенями своего друга и повелителя, предстали в том облике, который был дан им по праву рождения. Первые среди равных, на сей раз, они готовы были, наконец, занять своё место в первых рядах аристократии Дикта.
— Нужно что-то придумать! — бросил Донгор, выходя из комнаты. — Мы должны сохранить как можно больше людей.
— Что мы сможем сделать за пять минут! — воскликнул Реймей, устремляясь за братом.
Вслед за ним он спустился по узкой винтовой лестнице в зал, где несколько десятков нарядно одетых мужчин и женщин тихонько переговаривались, в ожидании последних наставлений.
— За пять — ничего. Но за час — можно, — Донгор остановился на ступенях и отыскал взглядом Хэрлана. Тот, заметив его, кивнул. — Хэрлан останется здесь и сделает всё, что можно.
Высокий и смуглый старший из уцелевших Сыновей Аматесу, приблизился к ним. Было видно, что он ещё не привык к обычной одежде, ведь всю жизнь он носил красную мантию, опоясанную мечом
— Всё что можно, а не всё что сможешь, — проговорил Донгор, впившись взглядом в чёрные глаза воина-монаха. — У уцелевших должен быть путь к отступлению.
— Если он есть, мы с братьями его найдём, — кивнул тот.
Донгор спустился вниз, сквозь толпу добрался до небольшого стола, на котором стояла армейская рация, а возле неё сидел молодой человек с длинными чёрными волосами и узкими глазами. Ему тоже непривычно было в скромном наряде ремесленника, но куртка с капюшоном помогала скрыть его прическу и смуглое скуластое лицо.
— Что-нибудь есть, брат? — спросил механик.
— Они ведут переговоры на многих волнах, — ответил тот, не снимая наушников. — Во дворце они выставили такую же охрану, как и снаружи. Я прослушиваю их переговоры, но дешифратор не справляется. Слишком много языков.
— Есть диапазон, чистый от их переговоров?
— Есть.
— Братья и сёстры! — Донгор обернулся и поднял руку, чтоб привлечь внимание присутствующих. — Вы все знаете, что вам нужно делать. Вам всем выданы дешифраторы и портативные приёмники, которые Хунтал сейчас настроит на нужную волну. Вы будете понимать всё, о чём будет там говориться, и вам будет сообщено, каким путём вы будете выходить из города, если живыми выберетесь из дворца. Будьте осторожны. Выполним нашу задачу с наименьшими потерями и обеспечим себе путь к победе в скором будущем. Я надеюсь увидеть вас живыми в нашей ставке через несколько дней. Наша война только начинается. В добрый час, братья и сёстры! И да поможет нам Аматесу!
— Наш король с нами, как все эти годы, — негромко добавил Реймей, и его слова в полной тишине разнеслись по всему залу. — С нами души наших славных предков. Не бойтесь смерти, но берегите жизнь. И да поможет нам Аматесу!
— Я всегда был с вами, когда вы с оружием в руках вставали на защиту Диктионы, — произнёс Хэрлан. — Сейчас наше присутствие, моё и моих братьев, только погубит всё. Захватчики поставили нас вне закона и лишили почётного права, как прежде, встать с мечами среди вас. Но мы будем с вами и сделаем всё, чтоб помочь вам оказаться в безопасности, после того, как дело будет сделано. Наступит день, когда граждане Дикта и Сыновья Аматесу снова встанут плечом к плечу, и уже ничто не сможет спасти наших врагов. И да поможет нам Аматесу!
Шёпот пронесся по залу. Перед выступлением воины как молитву прошептали: «И да поможет нам Аматесу!» До начала пира оставалось лишь несколько минут.
III
Бонн-Махе тем временем последний раз взглянула в стереоскопическое зеркало и раздражённо отмахнулась от ручек своих фрейлин, уже полчаса с подобострастным видом расправлявших складки на её чёрном с серебряной искрой платье, отороченном царственным мехом золотой серны и украшенном россыпью бесценных пенелопских агатов, переливавшихся как капли росы на ярком солнце. Дамы постарались на славу, и их повелительница выглядела юной и свежей, но опытный и придирчивый глаз одалиски выискал в облике красавицы в зеркале неискоренимые признаки увядания, и она была не в духе. Бедняжке и в голову не могло прийти, что порой достаточно улыбнуться и живо сверкнуть глазами, чтоб сбросить с плеч несколько десятилетий, но таких ухищрений она давно уже не помнила, и недовольный вид ещё больше напоминал об уже далеко не девичьем возрасте.
— Ты всё так же прекрасна, мама, — услышала она за спиной искренний возглас Рахута и поспешно обернулась, изящным движением откинув назад переливчатый шлейф. На её лице цвела та самая улыбка, которой недоставало её отражению.
— Если б так! — печально улыбнулась она и поспешным жестом пресекла дальнейшие комплименты. Она окинула взглядом стройную фигуру сына, облачённого в строгий и торжественный адмиральский мундир, и одобрительно кивнула. — Да, мой мальчик, именно таким и должны они увидеть своего Императора первый раз. Красивым, сдержанным и полным достоинства.
— Пойдём. Они уже начинают собираться. Мы должны встречать их возле лестницы, как подобает хозяевам бала.
— Пира, мой мальчик, — наморщила крохотный носик Бонн-Махе, — для балов они ещё слишком дремучи. Надеюсь, они догадались хотя бы принять ванну, прежде чем явиться сюда.
Рахут пожал плечами и, взяв её под руку, вывел из покоев, ещё недавно принадлежавших королеве Шиле. Возле дверей их уже ждала свита, состоящая из Джинада, короля Оны Юниса, который с интересом разглядывал Сёрмона и его филина, сидевшего на плече хозяина и строго озирающегося по сторонам, а также нескольких старших офицеров крейсера.
— К началу бала всё готово, ваше высочество, — с поклоном произнёс Джинад.
Бастард прислушался к музыке, доносившейся издалека, и взглянул на Юниса.
— Надеюсь, вы составите мне компанию на этот вечер, господин король?
Обращение это было учтивым, но титул прозвучал как насмешка. Однако Юнис церемонно расправил складки своего короткого изумрудного плаща, накинутого на камзол, расцветкой напоминавший павлиний хвост, и почтительно поклонился.
— Почту за честь, ваше высочество.
Удовлетворённо кивнув, Рахут прошёл мимо него. Юнис невинно улыбнулся, заметив недоверчивую ухмылку Сёрмона, и последовал за ним. Просторные залы и галереи дворца сияли непривычным светом. Яркие огни отражались от матовой поверхности светлых панелей, скрывших варварскую роскошь дворца. Зелёные венки славы, увитые пурпурными и золотыми лентами, украшали изображения императорского герба, висевшие на стенах. Рахут с интересом взглянул на Юниса, желая увидеть его реакцию на новое убранство королевской резиденции, но по тонкой неуловимой улыбке онца ничего было не понять. Кошачьи глаза горного короля с любопытством осматривали всё вокруг, не меняя своего выражения.
— Как вам новый декор? — поинтересовалась Бонн-Махе, непринужденно беря Юниса под руку. — Не слишком блёкло?
