Все произошло настолько быстро, что я не то что ахнуть, осознать не успела. А вредный арлинт уже отлетел от Дайренна на несколько шагов. Но на ногах устоял. Потер подбородок, видимо, досталось ему неслабо, сплюнул себе под ноги:
— Ты что, личным оруженосцем у леди заделался? — яростно-презрительно спросил у командора.
Дайренн с космическим холодом в голосе отрезал:
— Не твое дело! И не лезь туда, куда тебя не зовут!
На миг мне показалось, что арлинт сейчас бросится на Дайренна. Я даже успела прикинуть, стоит ли киллу помогать, или это будет ущемлением его гордости. Но Роскорни оказался умнее курсантов звездной академии и в свару ввязываться не стал. Зло выругался и процедил:
— Да пошли вы… Оба! Было бы из-за кого зарабатывать наряды и взыскания!.. А то из-за какой-то дырки…
Я еще даже не осознала смысл последней фразы, а Дайренн уже рванулся к арлинту. Но его подвела хромота. Больная нога снизила скорость реакции, и арлинт сумел избежать расправы, попросту покинув полигон. Мы с командором остались в сгущающихся сумерках вдвоем.
Возможно, обстановка и располагала к романтике: вечер, вокруг никого, в окнах отдельно стоящих зданий один за другим зажигается освещение, и мы фактически наедине. Но Дайренн прятал взгляд, отвернувшись от меня в сторону. А я ощущала растерянность: ну а теперь-то что? Повернуться и уйти? Или подойти и заговорить?
Молчание длилось и длилось. Я не смогла ни уйти, ни подойти ближе. И в конце концов, когда тишина стала уже просто невыносимой, пробормотала:
— Спасибо, что заступились…
Дайренн, наконец, повернул голову и посмотрел на меня. А потом и приблизился, сильно припадая на левую ногу:
— Зачем ты здесь?
Голос ровный. Впрочем, от бывшего декана сложно было ожидать чего-то другого. Дайренн всегда, сколько я его помнила, прекрасно владел собой. За исключением некоторых случаев.
— А вы? — хмыкнула я в ответ, решив выдерживать предложенный тон. Но почти сразу сорвалась: — Почему вы ушли в отставку? Уехали с Эргаты? Спасовали?
Наверное, худшего места для задушевных разговоров, чем плац, было сложно придумать. Но Дайренн тоже наплевал на то, что нас здесь мог не увидеть только слепой. Или, наоборот, его это полностью устраивало. Командор поднял голову и наградил меня тяжелым, давящим взглядом темно-карих глаз:
— Ответ вопросом на вопрос — признак слабости, курсант Гусева, — холодно осадил он меня.
Меня начало потряхивать. Где-то глубоко внутри зародились первые признаки истерики.
— Да?.. — поинтересовалась нервно. — Ну ладно. Хотя командиры уже все и так объяснили: мне некуда деваться на каникулах, а нужно тренироваться и постоянно находиться под наблюдением медика.
Я еще хотела добавить, что теперь очередь Дайренна отвечать на поставленные вопросы. Но он меня опередил:
— Что за история с правительственной программой?
На этот раз я не торопилась отвечать. Мне нужно было решить, что говорить. Отбрехаться предложенной Инаей версией. Или все же сказать правду. В итоге выбрала что-то посередине:
— Я не имею права разглашать, — сообщила нехотя.
Но бывший декан не отступал. Шагнул практически впритык ко мне, ухватил за запястье и сжал его.
— Аврора… — Голос Дайренна звучал предостерегающе. И я возмутилась:
— Что? Не верите — спросите у Инаи Деэри! Она прилетела вместе со мной! И вообще, — воскликнула, теряя остатки терпения и чувствуя, как истерика потихоньку вступает в свои права, — вы мне никто, чтобы требовать у меня отчета! Как хочу, так и живу! Это моя жизнь!
Лицо килла на глазах потемнело:
— Твоя, говоришь?.. Вот только тех, кто не в состоянии удержаться от пагубных и самоубийственных поступков, обычно ограничивают в правах…
— И как вы собираетесь это сделать? — Из груди рвался истерический смех. Абсурдность ситуации в моем понимании зашкаливала. Но я пока еще держалась. Хоть это и было опасно: когда сорвусь, могу натворить такого, что потом будет стыдно смотреть в глаза сослуживцам.
— Удочерю! — рыкнул мне в ответ Дайренн. — А потом выдеру так, что месяц не сможешь сидеть!..
Я обалдело захлопала ресницами. Вот кем-кем, а отцом этого упрямца я точно не видела. Зато любовником… или мужем…
Осознав, о чем подумала, я все-таки расхохоталась. Истерически. Согнувшись пополам и обхватив себя руками. Так, что из глаз брызнули слезы. До боли в животе, до колик и истерических всхлипов!
Не знаю, как мое поведение выглядело в глазах бывшего декана, но мой безумный смех точно снизил градус его злости. Он дождался, пока я немного успокоюсь, и проворчал:
— И что смешного я сказал?
Отсмеявшись, я смахнула с глаз лишнюю влагу и всмотрелась в осунувшееся лицо командора. Подумала и… честно призналась:
— Никогда не рассматривала тебя в роли родителя. Да ты и не можешь им быть: я уже совершеннолетняя, у меня был один родной папа, другого не будет. Но ты вполне мог стать моим любовником. Если бы захотел. Правда, скорее всего, этот поезд уже ушел.
Не дожидаясь реакции на мои шокирующие откровения, я развернулась и потопала прочь с полигона. Адреналин из крови испарился, наступила реакция, и мне захотелось плакать. Нет, не просто плакать, а рыдать. И я отчаянно надеялась, что Инаи в нашей общей комнате не будет, я сумею выплакаться и успокоиться до того, как она придет. Не хотелось, чтобы медичка видела, что со мной происходит, насколько мне плохо. Вообще не хотела кому-либо показывать свою слабость. Больше всего на свете я сейчас нуждалась в уединении и тишине. Чтобы все обдумать и принять решение.
То, что из моих глаз уже водопадом льются горькие слезы, я поняла лишь тогда, когда сильные руки схватили меня за плечи, развернули и прижали к мужской груди:
— Ну и чего ты ревешь, дурочка? — с досадой поинтересовался хриплый голос бывшего декана. — Ты что же, думаешь, я — такой ценный приз? После всего, что своими руками натворил в своей жизни…
— К черту призы, — невольно всхлипнула я. — Кому они нужны? Точно не мне!
— А что тебе нужно? Стать крутым коммандос?..
В голосе Дайренна слышалась добрая насмешка. Наверное, поэтому я не обиделась. Только вздохнула:
— Не знаю. Раньше бы сказала, что больше всего на свете хочу вернуть свою семью.
Руки Дайренна сильнее сжались вокруг моего тела, он пробормотал:
— Понимаю. Сам миллион раз хотел все повернуть вспять. Увы, это невозможно. Тебе, малышка, придется выбрать себе другое желание. Попроще. Например, создать собственную счастливую семью. И беречь ее.
Только сейчас я заметила, что сгущавшиеся на плацу сумерки уже превратились в полноценную ночь. Сколько мы так простояли? Наверное, долго. И хорошо, что темнота накрыла нас своим уютным покровом. Так мне легче было признаться в том, через что пришлось пройти:
— Я не уверена, что теперь мне это доступно, — выдохнула горько.
Дайренн услышал все оттенки и полутона моей фразы. И настороженно поинтересовался:
— Почему?..
А я не удержалась и поддела командора в ответ:
— Если бы кое-кто не так сильно торопился сбежать с Эргаты, он бы сейчас не задавал подобных глупых вопросов. — Дайренн промолчал в ответ. Только его руки крепче меня стиснули. Так, что ребра начали трещать. И я протестующе повела плечами, другое мне сейчас было недоступно: — Отпусти, а то раздавишь!
— Сначала объясни, что ты имела в виду! — глухо и напряженно потребовал бывший декан.
— Сначала объясни, куда ты сбежал с Эргаты! — скопировала я его тон. И Дайренн неожиданно уступил.
— Сдохнуть хотел, — отозвался он мрачно. — Привел в порядок все свои дела и записался добровольцем во Внешний патруль. Но, как видишь, меня сам космический дьявол хранит! — процедил со злостью. — В схватке с пиратами погибли все ребята. Кроме меня. Меня покорежило, но я остался жить. Теперь вот восстанавливаюсь и буду добиваться, чтобы зачислили в патруль снова…
Я опешила:
— Твое бы упрямство да в мирное русло!.. Сколько всего полезного могло бы случиться! Ну не хочет дьявол, чтобы его крестник сдыхал! Когда до тебя дойдет?
