И только после этого нечаянный путешественник заснул с почти спокойной совестью. Почти – по той причине, что за весь день не удалось ничего выяснить ни про Ларису, ни про друзей. И даже уверенности уже не было, что они тоже перенеслись именно в этот мир. Чего стоит только маленькое представление картинки, где его жена одна, в чужом мире, голодная, беззащитная и замерзшая.
Еле удалось отогнать этот кошмарный образ более приятными воспоминаниями. Иначе бессонная ночь была бы гарантирована. А потом и усталость взяла свое.
Но проснуться все-таки пришлось. Включив мобильный телефон и рассмотрев время, Броди ругнулся нехорошими словами:
– Ходят тут всякие.
По земным понятиям, было где-то около трех часов утра. Так что какие-то прыжки, топот, хруст переворачиваемых камней могли быть следствием нежданного визита какого-нибудь зверя. А кому не спится по ночам? Понятно кому, только хищникам! Хотя и не факт, ведущего ночной образ жизни зверья тоже хватает. Те же бегемоты весьма активно продолжают кормиться и ночью, выспавшись за день и набравшись сил.
«Может, его вспугнуть? – размышлял археолог, высматривая щели с дождевыми стоками. – Наорать на него, он и покинет чужую территорию… – И, словно в ответ на его мысли, послышалось конкретное, весьма недовольное мяуканье. – Ой! Только этого мне не хватало!»
Ворвавшаяся в сознание паника имела под собой все основания. Если здесь громадные петухи летают, барсуки ростом с человека и нутрии с полметра, не считая хвоста, то каким мутациям мог подвергнуться простой домашний кот? Тем более что топал он словно бегемот, легко ворочал большие булыжники и мяукал так утробно и страшно, что волосы у человека непроизвольно вставали дыбом. А если мутации подверглась не домашняя кошка, а рысь? Пантера? А то и тигр?
Несколько смущало отсутствие кошачьих следов в городе. Если судить по этому факту, то никаких котов тут и в помине никогда не было. Или были, но очень давно. Значит, ночной хищник мог наведаться в этот город в первый раз? Но если продолжать логическую цепочку, то неизвестное мяукающее существо вообще могло вывалиться на эту планету из совершенно иного мира. Если уж вертолет с пассажирами вывалился, то что говорить о каком-то тигре!
Но тогда вообще получается, что начавшие вдруг нежданно работать порталы перемещений спровоцируют массу трагедий, недоразумений и катастроф. И хорошо еще, если вину за такие вот пертурбации в конечном итоге не возложат на плечи руководства экспедиции археологов с Земли.
А ночной визитер тем временем отыскал тот самый проход, который использовался хозяином заманчиво пахнущей «берлоги». Вначале послышался скрежет, затем недовольное мяуканье-рык, и наконец последовал такой удар по несчастному огрызку дверей, что показалось, его выносят тараном, сделанным из тяжеленного ствола дерева.
«Он что, с разгона на нее кидается?! – Броди проникся опасностью, лихорадочно разжигая газовые конфорки на плите и выбирая оружие. Один длинный лом он сразу концом положил над пламенем. Потом подумал и положил рядом еще один лом для прогрева кончика. – Если этот тигр любит охотиться ночами, то огонь ему в любом случае не понравится. Значит, будем вначале отпугивать факелом! Ну а потом уже вернемся за импровизированными копьями».
Свою «берлогу» он собирался защищать в любом случае. Не говоря уже о запасах пищи, отменной воде, тут найденных, еще и самому хотелось банально выжить.
Вскоре факел был разожжен, и землянин подался по тоннелю к выходу. Удары там продолжали раздаваться с завидной настойчивостью, перемежаемые хриплым мяуканьем, хотя по силе заметно убавились. Но вот своего решения пробраться внутрь хищник отменять не собирался.
При осмотре двери Броди похвалил себя за предусмотрительность и правильное укрепление полотна: оно хоть чуточку и перекосилось да треснуло в одном месте, продолжало оставаться прочной преградой. Со злорадной ухмылкой хозяин жилища взобрался на камни, протолкнул факел в щель под самым сводом и попытался высмотреть, кто это так настойчиво стучится.
И вначале даже не сообразил: как ОНО двигается и что вытворяет. Нечто огромное прыгало снаружи на дверь, сотрясало ее ударом и с огромной скоростью убиралось обратно. Вначале даже показалось, что это огромный мохнатый мяч. Потом удалось рассмотреть, что за мячом виднеется прикрепленная к нему то ли труба, то ли колонна. И только потом пришло озарение: это ведь лапа! Огромная, здоровенная лапа! Скорее всего, и в самом деле принадлежащая какому-то гигантскому тигру. Животное при всем желании не смогло бы протиснуться в узкую щель целиком, но вот выломать преграду, а потом и дождаться разбегающихся в стороны человечков явно вознамерилось. А когда появилось освещение факела, хищник еще и пригнулся, пытаясь рассмотреть, как там дела с дверью. После чего, нисколько не испугавшись огня, продолжил свои равномерные движения лапой. И когда он рассматривал щель, его усатую морду успел и человек хорошо разобрать в отсветах пламени.
«Все-таки котяра! Мутировал, гад, и превратился вот в такое чудовище! – не столько возмущался ученый, сколько поражался изменениям фауны на этой планете. – Если он еще помнит аборигенов и запах их пищи, то наверняка будет стоять под дверью и просить подачки вечно. А потом либо меня все-таки изловит и слопает, словно мышь, в отместку, или начнет топтаться сверху более конкретно. А тут потолки и так на ладан дышат, провалится сюда, и мне крышка! Надо его срочно чем-то отпугнуть».
Только вот чем?! Даже пламя факела, чуток припалившее шерсть котяре, его нисколько не отпугивало. А уж о боли вообще речи не шло. Поэтому ничего больше не оставалось, как применить собранные здесь ломики. А вернее, тот из них, который уже лучше всего накалился над газовой горелкой.
У «себя дома» Александр Константинович уже мог передвигаться бегом и без всякого освещения. Так что сгонял за ломиком, просунул расклеенный конец наружу и, когда здоровущая лапа дернулась вперед для очередного удара, резко отправил свое оружие вперед.
В следующий момент все сотряслось не от удара, а от жуткого, надсадного рева. Лапа скрылась из виду, но хорошо было заметно, что лом удачно вонзился между когтями как минимум сантиметров на двадцать – двадцать пять в глубину. Ночной визитер явно отскочил от щели на несколько метров и там с подвываниями и мяукающими хрипами пытался избавиться от раскаленной занозы.
– А ты как думал?! Переросток недоделанный! – кричал ему вслед землянин с чувством глубокого удовлетворения. – Нечего по ночам шастать и мешать спать мирным людям! Это тебе не мышей ловить и не бегемотов по песку валять!
Хотя с чего это он взял, что такой мутант может выволочь громадную тушу речного обитателя на берег, он и сам не понимал. Коты ведь к воде относятся резко отрицательно.
Минут через пять ночной попрошайка решил удалиться восвояси несолоно хлебавши. Подобное гостеприимство ему явно не понравилось, и еще некоторое время доносилось его затихающее, но жутко недовольное мяуканье и обиженные мурчащие всхлипы.
«Неужели и правда просил покушать? – уже укладываясь обратно на свое ложе, задумался Броди. – А вдруг он и в самом деле здесь когда-то проживал маленьким? И теперь инстинктивно воротился, подумал, что его хозяева вернулись? М-да! Чего только не случается у нас на глазах в последнее время!.. Не удивлюсь, если этот кот даже стал в некотором роде разумным. Но тогда, если продолжать думать в логичной последовательности, и петух получил определенную толику разума. Вон ведь как настойчиво пытался меня из убежища выковырять. Может, поговорить хотел? А я его – факелом в глаз!.. Поневоле разочаруешься в таких собеседниках».
Остаток ночи прошел в полном спокойствии. Видимо, ночной гость охотился, а то и вообще проживал где-то неподалеку от города в одиночку. И, получив рану, скорее всего, отправился в сторону постоянного места жительства. Хотя что для такого монстра укол раскаленным ломом? Все равно что человеку засунуть спицу в ногу на глубину двух сантиметров: больно, неприятно, но вряд ли приведет к инвалидности.
