Ответ был очевиден. Готорн использовал хаос, он превратил кризис в возможность. Пока горожане были запуганы и дезориентированы, пока они оплакивали погибших и боялись новых нападений, мэр укреплял свою власть.
И всё это под прикрытием «борьбы с преступностью». Циничная, но весьма эффективная стратегия… Для подполья это тоже не несло определённые трудности.
Я свернул в узкий переулок, ведущий к конспиративной квартире Подполья. Здесь патрулей было меньше, но напряжение чувствовалось даже в воздухе.
Город менялся. Медленно, но неумолимо. Готорн затягивал петлю, и скоро дышать станет совсем трудно.
* * *
Конспиративная квартира «Подполья»
Помещение встретило меня приглушённым гулом голосов. В углу, под тусклым светом масляной лампы, Фенрис и несколько других женщин из Подполья методично вязали тёплые вещи и сворачивали бинты.
— … говорят, в северном квартале вообще никого не осталось, — тихо произнесла одна из них, рыжеволосая зверолюдка с лисьими ушами. — Твари всех забрали.
— А я на рынке видела Марту, — ответила другая. — Она рыдала. Её сына… — голос сорвался.
Фенрис молча продолжала вязать, но её уши прижимались к голове, хвост резко подёргивался. Я знал этот жест — она злилась, но, видно, сдерживалась ради остальных.
Я прошёл мимо них к дальнему углу комнаты, где за массивным столом сидел Скрежет. Перед ним лежали разложенные листы бумаги — отчёты разведчиков, финансовые сводки, карты активов.
Я сел напротив и переключил обзор на одного из скелетов-курьеров, который только что вернулся из торгового квартала. Через его «глаза» я снова видел запертые лавки, баррикадированные склады, улицы без покупателей и зевак.
«Что с торговцем рудой?» — спросил я, уже зная ответ.
Скрежет издал короткий скрежещущий звук, это явно означало раздражение.
— Отказался от сделки. Сказал, что не хочет привлекать внимание стражи. Боится чисток.
Я кивнул. Логично. Готорн развязал войну, и все, кто хоть как-то был связан с подпольными операциями, теперь держались в тени.
— А другие контакты?
— Та же история, — Скрежет подвинул ко мне один из листов. — Гильдия ремесленников приостановила закупки. Аристократы, которые покупали наши редкие товары, исчезли.
Я взял лист и быстро пробежался взглядом по цифрам. Картина вырисовывалась удручающая. Мы сидели на горе ресурсов — руда, артефакты, трофеи с разгромленной империи Гольдштейна — но всё это превратилось в мёртвый груз. Спрос испарился и мы не могли его сбыть, ведь деньги перестали двигаться.
«Монстры сильно ударили по экономике?»
— Не только монстры, — ответил Скрежет. — Готорн объявил чрезвычайное положение, теперь у нас комендантский час. Стража, обыски, облавы… Достаётся даже тем кто просто как-то не так посмотрел на стражу. Люди боятся высовываться, это очень серьёзно.
Я откинулся на спинку стула, обдумывая информацию. Всё хуже, чем я думал. Мы захватили империю Гольдштейна, но её активы бесполезны в такой экономике.
«А наши силы?» — спросил я. — «Мы можем отбить вторую волну?»
Скрежет задумался, перебирая бумаги.
— Если она будет такой же, как первая — да. Мы знаем, как с ними бороться и «живые якоря» сработали отлично. Потери среди бойцов минимальны, но…
«Но?»
— Но защитить весь город мы не сможем, — его голос стал тише. — У нас недостаточно людей. Если твари нападут одновременно на несколько районов, мы просто не успеем.
Я кивнул, сам это понимал. Подполье уже было сильным, но далеко не всемогущим. Мы могли защитить определённые точки, наши ключевые объекты. Но весь город?
«Это работа стражи. Готорн должен защищать жителей».
— Должен, — согласился Скрежет. — Но не делает этого… Или делает, но как-то больно уж выборочно. Уже видел донесения? Стража больше сосредотачивается вокруг правительственного квартала, резиденций аристократов, стратегических узлов, а это далеко не те места, где живёт основная масса горожан. Я опасаюсь, что трущобы, даже торговые кварталы и тем более окраины — вовсе останутся брошены на произвол судьбы.
Я вспомнил слова Элары о Готорне, «у него очень специфическое понятие справедливости», так что это действительно могло стать нашей скорой реальностью.
«Он использует монстров как прикрытие», — произнёс я телепатически.
Моргнув, Скрежет повернул ко мне все глаза.
— Поясни.
«Подумай, город в хаосе, стража занята обороной. В такой ситуации легко избавиться от неугодных. Бандиты, мятежные аристократы, все, кто не вписывается в его идеальный порядок — их можно списать на „трагические жертвы нападения монстров“. Чистка под шумок, тем более что они все действительно ослабли после атаки летающих тварей».
После недолгого раздумья Скрежет вдруг издал протяжный, скрипящий вздох.
— Я был слеп, — медленно произнёс он. — Я думал, Готорн — это про порядок. Пусть жёсткий, но справедливый. Многие верили, что он защитит город, даже если ему придётся пойти на жертвы, но, похоже, никто из нас не понимал, какие на самом деле жертвы он готов преподнести…
Он не закончил свою мысль, но я понял. Скрежет осознал, что в такой ситуации Подполью никак не договориться с властью мэра.
— Все боятся, в итоге все развитие теперь стоит, — продолжил Скрежет, словно подводя итог.
Я посмотрел на разложенные бумаги. Наша модель работы, с моей же подачи, была построена на торговле, а торговля умерла. Сейчас нас душила даже не целенаправленная блокада Готорна, а общий экономический коллапс.
«Значит, нам нужно изменить подход», — сказал я.
— Но как?
Я оглядел квартиру. Девушки всё ещё копошились в углу, разматывая рулоны ткани и пытаясь навести хоть какой-то порядок. Одна из них — худенькая эльфийка с перевязанной рукой — случайно уколола палец иглой и тихо вскрикнула.
— Ты в порядке? — её подруга полуорчиха подскочила к ней.
— Всё нормально, просто… нервы, — эльфийка поспешно засунула палец в рот. — Не могу сосредоточиться.
Они обе были на грани срыва. Я это видел — в их дрожащих руках, в том, как они вздрагивали от каждого звука снаружи.
Напряжение висело в воздухе.
«Скрежет, Готорн нас недооценивает».
«Поясни».
Я подошёл к окну, глядя на пустынную улицу внизу — город замер в тревожном ожидании. Люди прятались по домам, улицы патрулировали редкие отряды стражи. Паника ещё не переросла в хаос, но она была близка.
«Мэр занят. У него две задачи: подготовка к следующей Волне и удержание контроля над городом. Он должен убедить жителей, что всё под контролем, что он их защитит. Это требует времени и ресурсов».
«И?»
«И в этой его занятости — наше преимущество. Пока он латает дыры в обороне и успокаивает толпу, мы можем действовать».
Скрежет задумчиво поскрёб одной из лапок по краю стола.
«Ты предлагаешь и нам тоже использовать этот хаос в наших интересах».
«Именно. Например, у нас есть то, что сейчас ой как нужно гильдиям».
«Деньги из банка Гольдштейна?»
«Не просто деньги. Их деньги, которые торговцы доверили банкиру. Теперь они у нас».
Скрежет замер. Я почти физически ощутил, как его ум просчитывает варианты.
«Ты хочешь шантажировать гильдии».
«Я хочу предложить им сделку».
В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, что девушки вскрикнули и уронили всё на пол.
В проём вошла Лиандри. Точнее, ворвалась.
На ней была новая броня — изящная, пафосная, яркая, грозная. Тёмная кожа, укрепленная металлическими пластинами, облегала всю её фигуру, подчёркивая каждую линию. Наплечники украшали гравированные руны, а на груди красовался стилизованный цветочек.
— Ну как? — она развела руки и медленно покрутилась, демонстрируя обновку. — Впечатляет?
«Лиандри, у нас стратегическое совещание».
— О, я как раз вовремя! — она проигнорировала замечание и продолжила восторженно рассказывать. — Это броня того жирного наркобарона! Ты же видел её, Костяша? Морг не мог её носить из-за своего пуза и та просто пылилась, как дорогая статуя. Ну, я её немного… перекроила.
