— Попробуем догнать так.
— Поздно! — сокрушённо покачал головой Лобанов, но клапан открыл.
Педаль в пол, стрелка спидометра резко дёрнулась вперёд, и «Монстр» понёсся по шоссе.
Мой штурман схватил карту.
— Через триста метров плавный поворот налево! Давай-давай!
Оранжевого автомобиля по-прежнему не было видно. Ему удалось здорово оторваться.
Если честно, меня не волновало, приду ли я в гонке первым. Главное — Молчанов проиграл. Вероятно — даже погиб. Как говорится, не рой яму другому — сам в неё попадёшь. Если сосед отправился на тот свет, я смогу претендовать на его участок. И псарня достанется мне целиком вместе с остальным добром, ведь ни женой, ни наследниками Молчанов обзавестись не успел.
Но всё же, проигрывать гонку, если есть возможность прийти первым, не хотелось. Если одержу победу, это существенно прибавит мне очков в глазах соседей. Да что там — новичок мгновенно станет легендой. А репутация в высшем свете — это почти столько же, сколько состояние. Особенно, когда ни того, ни другого у тебя почти нет. И мне этот ресурс очень даже пригодится. Ну, и потом, Лобанов был прав: отдавать первенство после того, как удалось избежать ловушки Молчанова, было обидно. Так что я прибавил газу — благо, дорога шла ровная. Спустя секунд двадцать стал виден оранжевый автомобиль. Значит, мы догоняли.
— Через триста метров налево! — выпалил Лобанов. — Резкий поворот!
Эту часть трассы я помнил. Выучил маршрут по карте, так что отлично понимал, о чём говорит штурман.
Машина новичка резко сбросила скорость, что дало нам возможность существенно сократить разрыв. Когда он прошёл поворот и снова начал разгоняться, мы уже подбирались к сложному участку.
И вот наш соперник рванул вперёд, а «Монстр» свернул почти под прямым углом. И снова дистанция начала увеличиваться.
— Ещё смарагдит! — проговорил умоляюще Лобанов, почти срывая крышку клапана. — Иначе уйдёт!
Тут я с ним был согласен. Зелёный кристалл отправился в топливо, и мы понеслись вслед за удаляющимся соперником.
Уж не знаю, было ли дело в том, что Груздев потрудился на славу, но «Монстр» быстро сокращал разрыв.
— Двести метров! — проговорил Лобанов, прильнув к лобовому стеклу. — Сто семьдесят. Ближе, и я смогу использовать телекинез!
Экипаж несущегося перед нами автомобиля будто услышал его: дорога перед нами начала коробиться, изгибаться, вспучиваться, пошла волнами, а затем асфальт брызнул во все стороны! Ехать дальше было совершенно невозможно.
Лобанов издал протяжный вопль, и наша машина поднялась в воздух и в прямом смысле полетела над разрушенным полотном!
Впереди показался поворот, так что новичок притормозил. Мы коснулись колёсами целого участка шоссе и рванули к нему.
— Есть! — завопил, как ненормальный, Лобанов.
И в ту же секунду половина обрушенной стены сельского дома, стоявшего у дороги, метнулась к оранжевой машине и врезалась в неё справа! Автомобиль накренился, встал на два боковых колеса, крутанулся и слетел на обочину.
Мы вошли в поворот и помчались по шоссе, оставив соперника позади.
— Да! Да! Получи, урод! — бесновался Лобанов.
Про свою страсть к англицизмам он на время гонки позабыл напрочь.
— Через три километра финиш! — объявил он, развернувшись ко мне. — Ему нас уже не догнать!
И в этот самый миг я увидел поднимающийся справа рой!
Он находился от нас метрах в ста пятидесяти и походил на клубящуюся тучу, которая быстро вытягивалась в устремлённую в нашу сторону стрелу.
— Насекомые, — сказал я, прерывая восторги Лобанова. — Справа.
Тот мгновенно заткнулся и уставился в стекло.
— Твою ж мать…! — протянул он через три секунды. — Не успеем проскочить!
Я достал их кармана второй и последний лиловый смарагдит. Штурман бросил на него взгляд, затем снова посмотрел вперёд и кивнул.
— Может получиться! Если не торопиться. Я скажу, когда!
Мы неслись по шоссе, сокращая дистанцию с роем. Когда казалось, что он вот-вот встретится с нами, Лобанов сорвал крышку с клапана.
— Сейчас!
Кристалл исчез в отверстии, и «Монстр» метнулся вдоль росших по обочинам деревьев, словно ракета.
Миг — и мы смешались с окружившим нас роем. Я вдавил кнопку огнемётов, и машина окуталась пламенем.
Дорога на несколько секунд пропала из виду. А затем мы вылетели из тучи насекомых, оставляя огненный шлейф, и понеслись к финишу.
— Пятьсот метров! — прошептал Лобанов. — Не тормози на финише! Эти твари просто так не отстанут.
Я и не собирался. Впереди показался высоко в небе вертолёт. Елисеев ждал победителя, чтобы зафиксировать результат гонки. Машина находилась на таком расстоянии от земли, куда насекомые не поднимаются. Кроме того, он должен заметить рой и свалить, как только мы пересечём финишную черту. Так что за соседа я не волновался.
Бросив взгляд на мониторы камер заднего вида, увидел, что поредевший после горячей встречи рой летит за нами. Что ж, попробуем ещё немного сократить его численность.
Перед насекомыми взметнулись с земли тени. За мгновение они образовали портал, который поглотил почти треть роя. Я выбросил тварей перед нами и врубил фронтальный огнемёт. Разделяй и властвуй, как говорят в этом мире.
Остальные Исчадия обогнули теневую ловушку и продолжили преследование, но теперь из было куда меньше.
Мы пролетели мимо двух бетонных столбов, некогда служивших опорами ныне разрушенного моста.
— Финиш! — воскликнул Лобанов. — Мы первые!
Это, конечно, здорово, но нужно избавиться от роя.
Я немного сбросил скорость, давая насекомым приблизиться.
— Что ты делаешь, Родион⁈ — крикнул Лобанов. — Гони.
Навстречу рою ударили струи задних огнемётов. И всё же, большая часть тварей попыталась нас облепить. Я уже видел зарождающиеся мелкие огоньки зелёной Гнили.
Мой спутник издал отчаянный стон.
А затем во все стороны ударили огнемёты. Я втопил педаль газа, и машина вырвалась из облака оставшегося гнуса. Мы помчались по шоссе, оставляя последних Исчадий позади. Было ясно, что они прекратили преследование. Либо потерялись от слепящего огня, либо направлявший их хозяин решил, что атака не удалась, и сдался. А может, просто не успел за нами. Так или иначе, остатки роя оставались всё дальше и уже через несколько секунд исчезли из виду.
— Охо-хо! — нервно хихикнул Лобанов, расслабленно оседая в кресле. — Это было… потрясающе! Я про всю гонку, чёрт побери! Веришь-нет, но я никак не думал, что мы окажемся первыми, Родион!
— Я тоже. Надо возвращаться. Эту часть трассы мы не проходили.
— Да, верно… — штурман поднял карту, лежавшую у него на коленях. — Тогда тоже был рой… Странно. Они не так часто появляются. Ладно, сейчас будет поворот направо. Потом через три километра ещё один, и мы окажемся на обратном пути. Думаю, сейчас уже можно так не гнать.
— Ты прав, Питер, — я сбросил скорость. — Сам не верил, что будем первыми. Вообще, дальше выиграть пари у Молчанова не загадывал.
— Да и на это шансы были невелики, если честно, — стянув шлем, Лобанов вытер со лба испарину. — Как ты его разнёс, а! Просто шикарно! Надеюсь, гадёныш сдох! Но это между нами, ок?
— Конечно, Питер.
— На людях я такого не скажу, но Молчанов был редкостным уродом. Всё время мне палки в колёса ставил. Мстил. Думал, я против того, чтобы выдать за него Тэнни.
— А ты был против?
— Против была сестра. Мне этого достаточно. Хрен с ним! Больше мешать не будет. Не представляю, как бы он мог выжить без Фантома! Но какова сволочь, а! Он же нас убить пытался! Если бы тот ледяной дылда по нам попал, наверняка разнёс бы!
— Это было вполне вероятно, — согласился я.
— Ты отлично сработал, Родион. Спас наши задницы.
— Спасибо.
Лобанов ещё пару раз возвращался к этой теме, пока мы ехали назад. Наконец, впереди показался участок Елисеева. Перед нами открыли периметр, и мы пересекли границу империи.
Вертолёт Елисеева уже стоял на забетонированной площадке.
