Выйдя из машины, я сначала увидел Татьяну. Она улыбалась, широким шагом приближаясь к нам. За ней двинулся Елисеев. А с ним была София. Оператор Серж едва поспевал за репортёршей, таща на плече тяжёлую громоздкую камеру.
— Поздравляю, дорогой! — проговорила Татьяна, обняв брата. — Я верила, что вы вернётесь.
— Всё благодаря Родиону, — отозвался тот, оскалившись. — Он нас буквально с того света вытащил!
Девушка нахмурилась.
— Вы должны мне всё рассказать!
— И не только вам! — встряла обогнавшая Елисеева Соня. — Читатели и подписчики жаждут узнать, как прошла гонка. О том, что вы победили, господин Львов, мы уже сообщили, но нам нужны подробности! Умоляю, дайте подробное интервью!
— Позже мы это обсудим, — ответил я. — А сейчас, наверное, нужно позаботиться о тех, кто сошёл с дистанции.
— Ими уже занимаются, — проговорил подошедший Елисеев. — Поздравляю, господа. Вы всех поразили. Не было ещё случая, чтобы человек, впервые участвующий в гонке, победил.
— Я всего лишь хотел выиграть пари.
— О, уверен, господин Молчанов будет очень расстроен, — понизив голос, проговорил Елисеев.
Похоже, о судьбе остальных участников соревнования информации ещё не было.
— А теперь я предлагаю вам отдохнуть у меня в усадьбе, — сказал Елисеев. — Думаю, вам это нужно. Мне же пока надо заняться обязанностями организатора. Возможно, кому-то из проигравших требуется помощь. За сим вынужден откланяться. Прошу меня извинить. Мои люди вас проводят.
Едва он отошёл, ко мне снова подскочила Соня.
— Умоляю, эксклюзивное интервью! — зашептала она, сверкая глазами. — Мне нужен этот материал! Я освещаю гонку, а вы чемпион! Гарантирую любые условия!
— Есть одно, — ответил я. — Но сейчас нам, и правда, нужно передохнуть.
— Дайте слово, что не будете говорить с другими репортёрами!
— Буду сдерживаться изо всех сил. А теперь прошу меня простить. Нам пора ехать.
Татьяна взяла меня под руку.
— Мы вынуждены просить вас потерпеть, — проговорила она холодно, глядя Соне в глаза. — Надеюсь, вы понимаете.
Репортёрша перевела взгляд с неё на меня, потом — обратно. И просияла.
— О! — воскликнула она. — Конечно.
Когда мы отвернулись, я услышал, как она шепчет Сержу:
— Скажи, что ты это снял!
Похоже, очень скоро в прессе появятся намёки на то, что новый проектировщик вот-вот объявит о помолвке.
Глава 13
В усадьбу Елисеева мы прибыли спустя двадцать пять минут. Вместе с Татьяной и Петром Лобановыми. Сам хозяин участка задержался, чтобы выяснить, что с остальными гонщиками и позаботиться о тех, кто пострадал. Как минимум, их нужно было вытащить с территории Излома. Не бросать же людей посреди опасной территории, где бродят Исчадия.
Так что нас встретили слуги и супруга Елисеева.
— Господин Львов! — воскликнула она, едва мы вошли в дом. — Как я рада, что именно вы победили. Признаться, не надеялась. Только не обижайтесь! Но прийти первым в гонке, участвуя в ней впервые, — это просто поразительно! Такой успех… — она беззвучно поаплодировала, глядя на меня с улыбкой.
— Я и сам до сих пор в шоке, Ольга Сергеевна, — ответил я. — Спасибо за гостеприимство. После такого напряжения, признаться, хочется просто спокойно посидеть. Расслабиться.
— Ну, что вы, о чём речь! Располагайтесь. Сейчас слуги принесут прохладительные напитки. А там и обед подоспеет. Вы ведь останетесь? Я хочу знать всё-всё о том, как вы выиграли.
— Почёл бы за честь и с удовольствием всё рассказал бы, Ольга Сергеевна, но мне нужно возвращаться на участок. Я лишь дождусь сведений об остальных участниках гонки. Хочу убедиться, что с ними всё в порядке.
— О, разумеется! Я не собираюсь сразу мучать вас расспросами. Это успеется. Давайте я проведу вас в гостиную. Там будет удобно. Напитки и лёгкие закуски подадут туда. Тем более, мне всё равно нужно дождаться мужа. Господин Лобанов, Татьяна, милости прошу.
Оставив нас втроём отдыхать в креслах, она удалилась.
— Ну, выкладывайте, что произошло, — сказала Татьяна, беря стакан с лимонадом. — В подробностях и без купюр.
— Да ничего особенного, — отозвался её брат. — С одной стороны. С другой — это была охренительная гонка! Ты согласен, Родион?
Я кивнул.
— Ещё какая. Мы едва не погибли.
— Интересно, что с Молчановым и его штурманом, — проговорил Пётр Лобанов, подцепляя с тарелки печенье. — Не стану врать, будто расстроюсь, если он отдал концы. Да и штурман его тоже. Действовали-то они сообща. Да и вообще, это коротышка усиленно гадил мне всё последнее время.
— Не надо быть таким мстительным, Петя, — сказала Татьяна. — А что с машиной?
— Она в порядке, — ответил я. — Механик господина Елисеева её осмотрит. — Собственно, не думаю, что она мне ещё понадобится. Я не собираюсь больше участвовать в гонках. Это был разовый опыт.
— Да, Молчанов тебя вынудил, — кивнул Лобанов. — Если захочешь продать автомобиль, я знаю, кто его купит. Обсудим как-нибудь.
— Непременно, Питер. Кстати, меня пригласили на бал. Или что-то в этом роде. В случае, если выживу.
— Кто? — спросила Татьяна, беря чашку кофе.
— Господин Елисеев.
— О! Правда? Это здорово. Мы тоже приглашены.
— Какая досада, — проговорил я.
— Почему? — удивился Лобанов.
— Я хотел просить вас, Татьяна, составить мне партию на вечер. Я ведь тут больше почти никого не знаю. И ещё меньше людей, с которыми хотел бы пойти. Но раз вы тоже идёте…
Пётр рассмеялся.
— Ерунда! Я запросто могу явиться один. Для холостяка это нормально. А вот вы уверены, что хотите себя ограничить? — он подмигнул.
— Петя, не паясничай, — краснея, проговорила Татьяна.
— Прости, дорогая. И в мыслях не было. Так что ты ответишь Родиону?
— Если вам угодно, я с радостью, — сказала девушка, глядя на меня почти с вызовом.
— Почту за честь и великое счастье. И, раз уж вы согласились, у меня к вам ещё одна просьба. Поскромнее.
— Неужели? И какая?
— Полагаю, будут танцы.
— У господина Елисеева всегда танцы.
— Так я и думал. Вернее — опасался.
Лобанова приподняла брови.
— Отчего же? Что-то я вас не понимаю.
— Не успел научиться танцевать. Теперь вот боюсь опозориться.
— Вы серьёзно?
Я развёл руками.
— К сожалению, да. Не дадите пару уроков? Обещаю быть прилежным учеником.
— Да… конечно. Надо же, кто бы мог подумать!
— Я много учился, чтобы отправиться сюда, на границу. На остальное времени не оставалось.
— Какая жалость. Разумеется, я постараюсь вас выручить, Родион. Но тогда хотя бы один танец мой, — Татьяна улыбнулась.
— Хоть все, — ответил я ей в тон.
— Ну, нет! Я не так жестока, чтобы лишить других девушек возможности с вами потанцевать. Да и это будет неприлично. Мы ведь не состоим ни в каких особых отношениях. Кроме дружеских, разумеется.
— Как скажете.
— Простите, Родион, но я верно поняла, что прежде на балах вы не бывали. Вообще.
— Увы, так получилось. Даже толком не представляю, как там всё организовано.
— О, это не так просто, как может показаться, — усмехнулся Лобанов. — Тэнни, просвети нашего друга. Ты слышал о карне, Родион?
Я отрицательно покачал головой.
— Это даже интересно, — сказала Татьяна. — Нет, правда. Образ отшельника, всего себя посвятившего работе, вам удивительно идёт. Карне, или агенд — это бальная книжечка, в которую записываются кавалеры, пригласившие даму на танец. Чтобы не было конфликтов. Разумеется, танец можно уступить, но, как правило, кавалеры держатся за свою очередь и никому не позволяют себя вытеснить. Составляются карне заранее, так что, как правило, прибывая на бал, все уже более-менее представляют, с кем будут танцевать какой танец. Разумеется, иногда остаются места в списке, хоть и считается наиболее престижно, когда их нет.
— Ясно. Так мне нужно записаться на танец с вами?
