— Рай! — отчаянно кричала я. — Не смей, слышишь! — а он крушил мечом бестолково кружащих над ним птиц. — Рай… — я повисла на руке с мечом в отчаянной попытке остановить это безумие. — Рай, ты меня слышишь? — орала я прямо ему в лицо. — Прекрати…
Он настороженно оглянулся, свободной рукой схватил меня и, толкая перед собой, повел в дом.
— Что ты творишь? — в голосе звенели слезы, но я изо всех сил старалась сдержать их поток. — Как ты мог, они же совершенно беззащитные, зачем?.. — но он будто бы и не слышал.
Громко захлопнув за собой дверь, он на долю мгновения притянул меня к себе и потом уже, почти грубо, толкнул вперёд в тёмную глубину холла.
— Что это было? — стараясь сдержать себя, глухо спросила, оборачиваясь к графу. — Зачем?
— Вестники Вораса, — не то отвечая на мой вопрос, не то просто констатируя факт, произнёс он, как будто бы для меня это что-то объясняло.
— Вестники Вораса несут смерть, — пояснил появившийся из-за двери Лей.
— Это птицы, — возмущение тут же высушило слезы, — птицы, просто голуби. Зачем? Зачем было их убивать?
— Чтобы они не убили тебя.
Граф развернулся и покинул помещение, исчезнув где-то в глубине комнат. Лей поспешил сделать тоже самое, а я стояла в полутемном холле и глотала злые слезы запоздалого страха и обиды.
Отчаявшись уснуть, я тихо вышла из комнаты, впрочем, моя дверь была первой на этаже, и я не боялась разбудить кого-то. Еще не зная, что буду делать, вышла на улицу. Это в Форагосе дом графа напоминал крепость, спрятанную за высоким забором и утопленную в лесу. Здесь окна выходили прямо на площадь, и снаружи он выглядел как настоящий маленький дворец с изящными башенками, балконами и барельефами. Огромная площадь казалась колодцем, окруженным со всех сторон высокими стенами дворцов, но белый храм выделялся в темноте, и меня неудержимо тянуло к нему.
Внутри было темно, но огромный алтарный камень тускло светился изнутри теплым язычком пламени. Он звал, манил, тянул к себе. Я не стала противиться. Вокруг никого не было, и я подошла. Здесь было не как в храмах Форагоса или Дагоса, огромный камень стоял не на возвышении, а как будто вырастал из природного постамента, основание которого было вплавлено в грунт, как и пентаграмма Лароша, где навсегда остался сам маг.
На молочной поверхности появились блуждающие пятна света в форме руки, и я, улыбнувшись, прикоснулась к светящейся поверхности…
— Ну здравствуй, Ворас!!! — как обычно, камень вспыхнул, на мгновенье освещая все вокруг.
— Здравствуй, — в голосе бога чувствовалась печаль.
— Прости, — повинилась я. — Не выполнила ничего из твоих ожиданий… Мой путь был не очень приятен и бесполезен. Я не спасла мир, — я хмыкнула, — не накостыляла твоим врагам, ну, что там еще положено делать попаданкам…
Ворас молчал. Я чувствовала его в своей голове, но не закрывала мыслей. Не знаю, могла бы что-то скрыть от Бога, но даже не пыталась: пусть смотрит, пусть видит свой мир.
— Да, Дарина, — устало подтвердил Ворас, — именно так я и вижу этот мир… Глазами тех, кто прикасается к камню… Всегда с опозданием… Всегда… — он замолчал.
— А нельзя алтарей побольше наделать? — подкинула идею я. — Ведь не так уж и много их… Ну, или каждому на шею цепочку с камешком повесить, чтоб под контролем был? У нас вот верующие крестик на шее носят как знак Бога…
— На всех камня не хватит, — улыбнулся моей идее Ворас.
— Так достаточно только графам да жрецам, самым главным, — уточнила я. — От них в мире больше всего зависит, вот они пусть имеют возможность с тобой советоваться, а народ пусть в храмы идет и советуется уже со жрецами. Надо разумно делегировать полномочия.
Мне в ответ пришла теплая улыбка, ее ощущение.
— А ты не расстраивайся, — голос в голове был приветлив. — Что могла, ты сделала, даже больше, чем я рассчитывал. Дай мне денек скопить резерв и я исполню обещанное и верну тебя домой.
— Ворас, — я замялась.
Любопытство грызло, я понимала, что лезу не в свое дело, но…
— Да спрашивай уже… И так вижу…
— Ты же не бог? — спросила и замерла в испуге от собственной наглости.
— Не бог, — подтвердил он, — только сам не знаю, кто теперь, вот уже тысячу лет не знаю…
— Расскажешь? — закусив губу, попросила я, в душе опасаясь, что меня сейчас погонят в шею за неуемное любопытство. Но почему-то с Ворасом мне было проще общаться, чем с «ни разу не богом» по имени Рай.
— Хочешь, даже покажу, — вздох Вораса я ощутила всем телом, как дрожь земли, но руки не убрала, мало того, прислонилась лбом к холодному камню.
Глава одиннадцатая. Исход
— О боги! — высокая, статная девушка стояла вполоборота и с опаской выглядывала из-за белого зубца крепостной стены. — Что же нам делать?
Она повернулась и подняла глаза на высокого мужчину. Испуг делал ее глаза еще больше, волосы трепетали на ветру, целуя высокие скулы, щекотя черным крылом аккуратный нос. Он прижал ее к себе, закрывая собой незащищенную спину от провала между зубцами, откуда могла прилететь шальная стрела. А сам стал рассматривать, из-за плеча, творившийся внизу хаос. Зелень садов падала под топорами пришельцев, поля перепахали лапы вражеской конницы, впрочем, коней у них не было, огромные кошки и бронированные неповоротливые твари, которыми управляли с помощью заостренного копья, что тыкали в незащищенную шею сидящие на них погонщики. Одетые в шкуры беловолосые варвары рубили на дрова драгоценные виноградники, откидывая прочь еще не созревшие грозди. Кошки точили когти о священные деревья в реликтовой роще, обдирая белую кору. Самые смелые проносились прям под стенами, демонстрируя удаль и презрение к смерти, а лучники и арбалетчики осажденного города тренировались в стрельбе по живым мишеням. Сегодня на стенах были все: от верхушки магистрата до последнего земледельца, что со слезами провожали взглядами горящие дома предместья и падающие кроны священных деревьев.
— Как же мы ошиблись! — в голосе за спиной послышался глухой рык.
— Это кара богов! — глухо произнес мужчина, баюкая всхлипывающую жену на груди. — Мы сочли себя выше неба и боги пинком отправили нас вниз…
— Ну кто ж мог подумать, — вздохнул его собеседник, — что они имунны к магии.
— Мы слишком надеялись на нее, брат, — он резко вскинул глаза и горько усмехнулся. — Наша армия разбита, боевые маги, — он хмыкнул, — конечно, еще есть, но толку от нас чуть… Держать купол мы еще сможем, но сколько? — он пожал плечами. — Их стрелы пролетают сквозь него. Я исследовал одну — она сделана из какого-то странного материала и почти не подвержена ни одному из моих заклинаний и, дай боги, чтоб они не придумали привязывать к своим стрелам горящую паклю…
— Да, у нас людьми забиты все улицы, площади, не говоря уж о домах, — он потер подбородок. — Если начнутся пожары… Ты устоишь?
Девушка подняла голову, внимательно глядя на возлюбленного, вокруг нее дрожал воздух, как над костром в тихую безветренную погоду, рука мужа дернулась, сильнее прижимая ее к себе.
— Мы устоим, — он пожал плечами, зеркальным жестом повторив брата, — но это не спасет город. Можно сколько угодно стоять и держать щит, но чем мы будем кормить столько народа?
Картинка потускнела и пропала, а я еще осмысливала показанное: прекрасный, белоснежный город, дрожащее марево жаркого летнего дня и столбы пожарищ, дикие орды, одетые в шкуры, на боевых кошках, визжащие внизу, трупы тех, кто не смог убежать… Это было страшно.
***Мир Вораса. Последние дни***
— Родная! — он склонился над женой.
Сейчас ее трудно было назвать трепетно прекрасной: летящие волосы убраны под плотный тюрбан, белоснежные одежды, что он так любил, прикрывала тонкая кольчуга с высоким, жестким воротником, что натер красную полосу на ее тонкой шее, копоть пожарищ оставила едкие следы на коже.
— Все хорошо, Ворас! — с трудом улыбнулась она, разлепив потрескавшиеся губы. — Все хорошо!
— От тебя осталась половина, — с тревогой произнес он. — Давай я открою портал к озерам.
