Один взмах и заготовленная заранее пентаграмма легко засветилась, на углах замерли сильнейшие маги, отдавая заранее накопленную силу, открывая грани реальности для спасения своего народа. Ворас стоял в вершине пентаграммы, распределяя потоки, тщательно дозируя, ведь продержаться надо долго, а ресурс магии не бесконечен… Широкое окно со скрытым маревом тумана содержимым открылось в центре пентаграммы и Ворас махнул рукой. Сначала передовой отряд охранения, чтобы проверить безопасность пути. Командир, повинуясь кивку мага, подошел ближе:
— Выход на полуострове, — пояснил он, — перешеек справа. Осмотритесь и уводите людей туда… — тот понятливо кивнул, по-военному отсалютовал магу и нырнул в туман.
Первые потоки беженцев уже прошли в портал, люди, нагруженные скарбом, потянулись неиссякаемым потоком: женщины с грустными глазами, испуганные и ревущие дети, ссутулившиеся под немалым весом мужчины — тысячи людей с потерянными, пустыми глазами, целый народ, согнанный с насиженного места. Ворас провожал глазами каждого. Усилия по поддержанию портала пока не утруждали, а вот стоять на одном месте уже который час было сложно: ноги одеревенели. Хорошо хоть нацепил тшер — хотя бы естественные надобности мучить не будут. Легкий ветерок дохнул на занемевшую шею, снимая напряжение.
— Не трать силы, любовь моя! — не оборачиваясь, шепнул Ворас, с улыбкой принимая бокал холодной воды.
— Устал? — она тихонько обняла сзади, вплетая свою силу в пентаграмму, питая ее, заставляя стабилизироваться потоки магии, мерцающие в канве заклинания.
— Пока еще нет, — усмехнулся, ловя ее руку. — Когда ты пойдешь в портал?
— Вместе с тобой, — светло улыбнулась она. — Ты же знаешь, я боюсь темноты…
— Там светло, — он оглянулся, ловя ее взгляд.
— Но в тумане ничего не видно, а это все равно, что темнота, — подмигнула она. — Пусть пройдут остальные, а потом уже наши люди, воины со стены и мы… Главное, всем успеть, — ее очередная улыбка вышла настороженной.
— Ты что-то чувствуешь? — он всегда полагался на ее предчувствия.
— Что-то смутное, — в потоке ее магии вспыхнул и погас след тревоги.
Ворас осторожно притянул ее к себе.
— Не бойся, — шепнул он, — я с тобой…
Она потерлась щекой о его грудь и упорхнула вспугнутой пичугой в сторону города. А Ворас, растревоженный ее страхами, проводил тонкую фигурку настороженным взглядом.
Исход продолжался днем и ночью, люди несли, везли, тащили свое добро, продукты, перегоняли похудевший скот, что успели спрятать в стенах города до пришествия варваров, несли птицу. Вот прошел с огромной клеткой вестников старый почтарь; вот старуха тащит упирающуюся испуганную козу. А это рота гвардейцев повела в поводу своих кушаров, нагрузив на них амуницию, сбрую, мешки с овсом так, что у бедных животин под тяжестью поклажи чуть хребты не ломаются, промаршировали в туман колонной по двое. Пехотинцы оказались хитрее: выстроившись цепочкой, они, передавая друг другу свой скарб, умудрились перенести столько, что кавалерия на своих кушарах и не мечтала. Глядя на подмигнувшего ветерана, Ворас улыбнулся… Солдатская смекалка и здесь пригодилась и вот уже обыватели выстроились в рядок, передавая по цепочке детвору, клетки с птицей, сумки, баулы, мешки… В ход пошли доски и инструмент, оружие и припасы. Когда выдыхался и уставал один, он проходил в туманное марево, а на его место становился другой и все продолжалось. Тысячи и тысячи людей проходили мимо, а Ворас все стоял. Напротив, глаза в глаза, стоял брат и ободряюще улыбался. А мимо уже вовсю тащили мебель из близлежащих домов, люди освоились и бегали туда-сюда, поднося все больше и больше. Горы посуды, одеял, высились у портала, а шустрые руки носильщиков передавали все это в клубящийся туман.
«На новом месте не будет ничего, — печально подумал Ворас, оглядываясь на завалы вещей. — Пусть хоть что-то возьмут с собой».
Через сутки пентаграмма замерцала, Ворас тревожно оглянулся — малыш Сел покачнулся, теряя силы.
— Селерк! — голос мага перекрыл шум людского потока, и Сел вздрогнул, выпрямляясь. — Сел, позови жену, — уже спокойнее произнес он. — Ты устал.
Селерк, обреченно вздохнул. Он был слабее других, моложе, но пришлось делиться. Сильные маги требовались и на стенах, чтобы до последнего удерживать силовой щит, не дававший варварам добраться до города. Сами пришельцы были имунны к магии, то есть она на них не действовала, но при этом они не могли преодолеть материальных объектов с магической составляющей. Такой непреодолимой преградой стали стены города, укрепленные магическим щитом, но энергии на то, чтобы упрятать под щит весь город по периметру, требовалось море… Поэтому часть сильнейших стояла на стенах, питая щит, смены для них не было, так же как не было смены для тех, кто стоял на вершинах пентаграммы и только сила их кашасер — сила любви, давала надежду выстоять. Рядом с Селом появилась худенькая брюнетка, почти девочка, но вокруг неё клубилась сила и широким потоком вливалась в оскудевший резерв мужа. Она притащила стул с высокой спинкой, давая ему дополнительную опору. «Жаль, что нельзя присесть», — устало подумал Ворас, оглядывая магов. Пентаграмма стабилизировалась. Сколько еще надо простоять, чтобы людской поток обмелел…
К исходу второго дня я почти не чувствовал ног. Жена уже в который раз отдавала силы, заставляла есть и приносила воды. Рядом с Селом дежурил один из гвардейцев; маг уже едва стоял на ногах и сила возлюбленной с трудом удерживала его в вертикальном положении, но даже так он все равно держал нить заклинания, больше не позволяя ей дрожать от перебоя сил. Брат держался, даже умудрился мне подмигнуть, хотя для такого немудреного действия сил уже не хватало. Лоран навалился на принесенное ему кресло, опираясь на него почти всем телом, а в нем, свернувшись клубком, спала его кашасера. Ее волосы, свесившиеся с ручки кресла, трепал ветерок.
— Как ты? — раздалось из-за плеча.
— Ты хоть немного поспала? — ответил я вопросом на вопрос, с трудом поворачивая затекшую шею и тут же ее пальцы пробежались по отвердевшим мышцам, разминая, прогоняя усталость.
— Немного, — отмахнулась она.
— Опять обманываешь, маленькая врушка, — покачал головой. — Бόльшую часть времени ты была здесь, а потом сбежала на стены? — я был почти уверен, что она бегала проведать брата, что с остальными удерживал щит.
— Ну если ты меня так хорошо знаешь, — подняла она усталые, запавшие глаза, — зачем спрашиваешь?
— Еще много? — уточнять она не стала и так было понятно, о чем речь…
— Думаю, на полдня как минимум, — покачала она головой. — Конечно, если ты велишь поторопиться, можно загнать всех быстрее, но только они не успеют взять с собой вещи… — а это наши люди. Мы с братом оставили своих людей напоследок, эвакуируя основную массу населения и напоминать мне этого не надо, я и так все понимаю.
— Пока не надо, —отмахнулся, — но поторопить стоит. Как там на стенах? — сменил тему, — они справляются?
— Пока еще держатся, — она закусила губу. Вот всегда так: когда нервничает или боится, причиняет себе боль. Осторожно потянулся к ее лицу, нажал на подбородок, убирая из зубов кусочек розовой плоти, — потом я ее тебе сам покусаю… — тихонечко произнес, глядя в глаза и улыбнулся, видя, как краска заливает лицо. Она до сих пор краснела, стесняясь и меня затопила нежность. Минуту назад я почти падал, с трудом держась на ногах и как старик опирался на спинку стоящего рядом стула, а теперь притянул к себе свою любимую и неистово целовал, не глядя на магов, что с улыбкой наблюдали за нами, не обращая внимания на людей, что проходили мимо, окунаясь в белое марево тумана… Зато линии пентаграммы засветились, переполненные выплеском силы, омыли ноги стоящих на углах пентаграммы магов, смывая усталость и растворяясь в потоках магии, удерживающей портал.
***Рана. Храм Вораса***
Картинка смазалась — видимо, Ворас вновь задумался. Камень, на который я опиралась рукой и лбом, стал теплым, а внутри уже не трепетал огонек, там бушевал пожар, сполохи магии взмывали внутри камня и опадали без сил. Я вновь закрыла глаза, уже понимая, что впереди самая трудная часть исповеди бога…
