"Фантастика 2026-150. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Аверьянов Евгений

— Извини, — проговорила она, увлекая меня за собой. — Слишком много гостей на этот маленький дом. Все комнаты заняты. Хорошо хоть Юнис без свиты. Да и братца удалось уломать, чтоб он не тащил сюда отборные силы своих дебоширов. Ты можешь полностью располагать моими покоями. Нам с Кибеллом хватит и его комнат. Не думаю, что он станет против этого возражать.

Её глаза сверкнули. Я кивнула и вдруг вспомнила своё недавнее ощущение Присутствия. И мне стало тревожно. И именно эта непонятная и нелогичная тревога, взявшаяся неизвестно откуда, беспокоила меня больше всего.

IV

Голубые глаза Энгаса рассеянно следили за действиями слуг, поспешно накрывавших в его комнате стол для позднего ужина. Он напряжённо прислушивался к звукам, доносящимся из расположенных рядом королевских покоев. Дверь туда была распахнута, и он ясно слышал плеск воды, бормотание брадобрея и негромкое перешептывание лакеев. Время от времени над всеми этими звуками возносился мощный баритон короля, который отдавал приказы и указывал, какую одежду они должны принести.

Энгас полулежал на широкой скамье, застеленной мягкими шкурами, подбитыми голубым бархатом. Он опирался на груду расшитых подушек, и стол был придвинут к самой его скамье. Эта скамья оказалась единственной уступкой, на которую пошёл Кибелл, намеревавшийся сперва устроить ужин прямо в спальне своего друга возле его постели. Энгас яростно этому воспротивился. Принимать гостей, лёжа в кровати, было для него чем-то совершенно непозволительным. Однако и встать ему не разрешили. Найденный компромисс выразился в том, что ему пришлось вытерпеть, пока слуги одели его и затем перенесли сюда, на эту скамью. Энгас был раздражён, и его тревожила худоба Кибелла. Он уже забыл о своих ранах и ожогах. Он забыл о том ужасе, который испытал, когда до него дошли слухи о гибели короля. Теперь это не имело значения. Король был жив, а значит, единственной заботой Энгаса вновь стал Кибелл. И его внешний вид ему совсем не нравился.

Энгас перевёл взгляд на Реймея, который сидел у него в ногах, закрыв глаза и расслабленно откинувшись на стену.

— Ладно, хватит — раздался из соседней комнаты голос Кибелла. — Реймей, мне это надоело!

Он вошёл, на ходу отмахиваясь от рук слуги, пытавшегося поправить складки его короткого чёрного с зелёной искрой плаща, притороченного к плечам зелёного бархатного камзола. Чёрные штаны были заправлены в высокие сапоги, окованные тонкими позолоченными бляшками. На изящном золотом поясе, украшенном самоцветами, висели ножны короткого и широкого церемониального меча. Энгас с мрачным удовлетворением отметил про себя, что этот костюм он носил после болезни, ещё до того, как полностью поправился. Потом он стал ему тесен. А сейчас вот опять впору!

— Со мной всё в порядке, — произнёс Кибелл, взглянув в спокойные глаза своего лекаря. — Моего слова тебе недостаточно? Просто я голодал несколько дней.

— А сотрясение мозга? — негромко поинтересовался тот. — А ушиб плеча?

Кибелл, чуть поморщившись, размял пальцами левое плечо и покачал головой.

— Это же смешно, Реймей.

— Для меня — нет, — отрезал лекарь, выпрямляясь. — Я настаиваю на полном сканировании. То, что я выявил только что, лежит на поверхности.

— Меня выворачивает от ощущения, как ты шаришь в моём теле, — проворчал Кибелл, присаживаясь в изголовье Энгаса.

— Ничего, потерпишь, — безжалостно парировал Реймей. — Единственное, что я могу для тебя сделать, это отложить сканирование на утро. Я сегодня устал… — он скользнул взглядом по лицу Энгаса.

— Да, ты много сил на меня потратил… — пробормотал тот.

— Как рука? — нагнулся к нему Кибелл. Он взял его руку и внимательно осмотрел глубокий свежий шрам. — Нормально действует?

— Меч удержу, — кивнул Энгас.

— Что ты об этом думаешь? — Кибелл взглянул на Реймея.

— Опасности нет, — пожал плечами тот. — Но шрам мне не нравится. Уродует руку, да и вообще… Такая дыра с рваными краями… Я думаю, над этим ещё можно поработать. А пока главное, что мышцы и связки в порядке и кость не задета. На его боеспособности это не отразится. Чего не скажешь о том ожоге на бедре…

— А что такое? — насторожился Кибелл.

— Ну, хватит! — в свою очередь возмутился Энгас. — Нашли тему для обсуждения! Подумаешь, кожу стянуло! Похромаю немного и пройдёт!

— Нужна операция, — пропустив его слова мимо ушей, ответил Реймей. — Если б здесь был Локар…

— Только не перед боем! — взмолился Энгас. — Я не могу валяться в постели до бесконечности. Я же могу ездить верхом!

— Боюсь, так и придётся поступить, — вздохнул Кибелл, похло­пав его по плечу. — Ты мне слишком нужен, чтоб я мог позволить тебе валяться в постели. Но после того как всё закончится, будешь делать то, что скажут врачи. Если Локар решит, что нужно отправиться для лечения на Алкор или Пеллару — полетишь.

— О, Аматесу… — простонал Энгас.

Вошли ещё двое слуг. Один нёс плоскую подушку, на которой лежал венец из тёмного золота с зелёными нефритовыми вставками, а другой — зеркало. Кибелл взял венец и, глядя в зеркало, возложил его на голову. Затем жестом отпустил слуг.

Он задумчиво взглянул на Реймея.

— Тебе не кажется, что здесь кого-то не хватает, не считая, конечно, твоего брата?

Губы лекаря сжались в тонкую линию, и взгляд стал пронзительным и холодным.

— Лично мне не хватает Хэрлана, — произнёс он. — Но мне при­ходится отказывать себе в удовольствии удавить твоего родственника и собрата.

— Его не хватает всем, — произнёс Энгас, взглянув на короля. — То, что ему приходится избегать Зелёного Озера, унизительно. Я сам чувствую себя оскорблённым. Если б запрет не действовал, и я был бы на ногах, я снёс бы Эдриолу его глупую наглую башку.

— Запрет на поединки по-прежнему действует, — задумчиво произнёс Кибелл. — А кто сейчас отправляет ритуалы в долине?

— Никто, — вздохнул Энгас, в то время как глаза Реймея злобно сузились. — Люди ходят в горы к братьям. Во время молитв те поднимаются на вершины ближайших гор, чтоб наставить и благословить желающих.

— И много людей к ним ходит?

— Наши — все, — Реймей пожал плечами, словно другого ответа и быть не могло. — Некоторые и по нескольку раз в день. Знаю, что многие ходят к святыням в лагеря монахов, остаются там день-два для Очищения и Просветления.

— Не было таких, кто сомневался?

— Сомневался? — Реймей задумчиво посмотрел на короля. — Нет, пожалуй. Сейчас, во время вторжения, кто усомниться в них? Те, что помоложе, правда, проявляли чрезмерноелюбопытство, смущали монахов глупыми вопросами, но их быстро ставили на место. А поведение болотных людейокончательно решило проблему. Наши так же не любят болотных, как болотные не любят монахов.

— Старая вражда, — кивнул Энгас. — Болотные люди во главе с Эдриолом до сих пор ненавидят Сыновей Аматесу, которые гоняли их по всему Дикту, и сейчас просто пользуются тем, что открылось, чтоб обосновать свою неприязнь. А наши до сих пор относятся к болотным людям, как к колдунам и еретикам, и готовы чёрта поддержать против них. Не говоря уж о братьях, которые с нами жили, с нами молились, с нами воева­ли, с нами умирали. В первые дни, когда болотные люди начали зади­рать монахов, наши грудью и мечами за них встали. Если б Хэрлан не увёл братьев, быть бы здесь резне.

— Ситуация сложная, — подтвердил Реймей. — Сейчас, когда мы в преддверии выступления, выбирать очень сложно. У Эдриола мощная конница, а монахи — отличные мечники и лучники.

— Не может быть никакого выбора! — воскликнул Энгас. — Сыновья Аматесу — ядро армии Дикта. Они нам нужны, как воздух. Другое дело, что было бы неплохо и Эдриола удержать в узде.

— Попробуем, — произнёс Кибелл без особого оптимизма. Ради жены он старался лояльно относиться к её брату, и на его откровенные, хотя и не опасные выпады отвечал снисходительными усмешками, но на самом деле вовсе не испытывал к Эдриолу тёплых чувств. Если он простил и забыл ложь Шилы, скрывшей когда-то от него своё происхождение, то лжи Эдриола, остававшегося тогда рядом с сестрой и бежавшего вместе с ней за Последний Хребет, он не забыл и не простил. Однако конница неудержимых, не знающих страха болотных варваров была бы хорошим подспорьем в предстоящей войне. — Завтра здесь будут Хэрлан и члены Совета. И мы всё решим. Но братья вернутся в долину, хотя бы те, что обязаны отправлять ритуальные обряды, — он хлопнул себя по колену. — С этим пока всё. Теперь насчет Совета. Сколько их уцелело? Я помню, что в Храме погибли многие.