Посидел еще пару минут, приходя в себя, сильно растирая лицо. Голова болела не так уж сильно, но сушняк донимал. На удивление, в карманах звякали остатки мелочи. Похоже, что он, просто устав от девок и шума, сам свалил на улицу.
«Мздец… Схера ли меня понесло в ночь… Щас бы спал с бабой под боком в тепле… Но, конечно, этот самый „бархатный“ — шикарная штучка. Пить-то как хочется…»
С трудом подняв с земли затекшее тело, Денис сладко потянулся, и, как ни странно, настроение поползло вверх. Он молод, абсолютно здоров, даже похмелья вон почти нет.
«Сходить что ли к своим, посмотреть, чо как? Да ну их нахер! Сами виноваты, что отказались. Однако пить хочется, да и пожрать бы не мешало… Интересно, где тут у них, в этом мухосранске, трактир или столовая, или хоть что-нибудь?..»
* * *
Утром Фифа, как и обещала, выставила на завтрак яичницу. Чук, объявленный сегодня дневальным, помог ей убрать со стола и перемыть посуду. Минут через пятнадцать после еды порешили: всем, кроме Скрипа, нужно идти в город смотреть, узнавать, знакомиться.
— Командир, я её вчера пас, сегодня твоя очередь, — с ухмылкой заявил Бык.
Разумовский кивнул — это честно. Да и по большому счету, разницы нет, куда идти. Конечно, Фифа не самый спокойный спутник. «Но, уж как-нибудь, с божьей помощью, управлюсь» — подумал Разумовский.
— Сорян, Скрип, но вы с Задротом ходить будете по очереди, кто-то один всегда при шмотках должен быть. Не слишком мне Матильда эта глянулась, да и сам Хосе — мутный какой-то.
Скрип недовольно поморщился, но согласно кивнул. Спорить тут было, в общем, и не о чем.
— Бык, я с тобой, не возражаешь? — спросил Дзю.
Бык согласился, и третьим к ним присоединился Гек.
Цинк осмотрелся и сказал:
— Пойдемте-ка вчетвером, ребята. Если что, мы и в городе на две двойки разобьемся.
Фифа, вооружив Чука двумя корзинами, терпеливо дожидалась Разумовского.
* * *
Рынок Риму решительно не понравился — тесно, грязно, шумно. Особенно грязно. Изрядно пованивало лошадиным навозом, дымом костра и горящего масла, тухловатым запахом мяса и гниющей рыбы. Люди толкались, торговались, орали, ссорились. Под ногами шныряли мальчишки, и Андрей пару раз машинально проверил нагрудный карман: карманники — они везде специалисты.
Фифа, как ни странно, чувствовала себя в этой толчее достаточно свободно. Не морщила носик, не жаловалась на вонь и шум, а внимательно обходила прилавки, выбирая продукты. Помня о том, что она рассказала про черный хлеб, Разумовский в процесс даже не пробовал вмешиваться.
В его глазах девица явно набирала очки. Кто уж там знает, насколько точные сведения содержатся в этих ее бабских книжках, но если они сварят глицерин…
«Нитроглицерин получить — задача нехитрая, знать бы еще, где какие ископаемые добывать можно. Все же, наверное, это получше, чем местным перекупом стать. Интересно, у „синеглазок“ в ноутах часом карты какой путевой нет? По идее, должна быть, базу-то всяко в комп вкладывают стандартную. Конечно, политическая, например, нам без надобности, но ведь даже просто обычная — уже хорошо. А если еще и масштабировать можно…»
Фифа покупала какие-то невнятные маленькие корнеплоды странного бордово-фиолетового цвета, и Рим опасливо поинтересовался:
— Это чо за херня?
Закончив торговаться и укладывая товар в корзину к Чуку, Анжела спокойно пояснила:
— Морковка это.
— Что, опять в дамских романах написано? — скептически спросил Рим.
— Знаешь, командир, это у вас, мужиков, главная цель — письками помериться да определить, чья атомная дубинка больше и толще. В женских романах, на которые ты все кривишься, о быте средневековья столько написано, сколько не каждый профессор знает. Ну, не без того, что автор может пригладить для красоты, — признала она. — Но в целом, вам бы всем это почитать надо было. И не отрывками, как вчера. Там есть сведенья про быт, а это именно то, в чем мужики и у нас-то дома хреново разбираются.
Разумовский промолчал — крыть было нечем.
В дом купца возвращались нагруженные, как лошади. Даже Рим пер на себе мешок риса. Неудобный и здоровый, килограмм на восемь.
— Если вас одним мясом кормить, мы без денег останемся через месяц, — практично заявила Фифа. — Так что, мальчики, плов и супы — это наше все.
Сама она, прикупив на рынке средних размеров корзиночку, элегантно закинула туда пару головок молодого чеснока и пяток лимонов, повесила её на сгиб локтя и, чуть повиливая задом, подгоняла:
— Пошли, пошли, скоро обед, а у меня еще и конь не валялся.
* * *
Бык решил посмотреть море. Кто знает, что именно он хотел там увидеть, но стоящие в порту парусники впечатлили всех троих.
В глубине души в каждом из нас живет ребенок. Вот и бойцы, увидев новую, неизведанную игрушку, тратили время не жалея. Рассматривали сложные конструкции, пытаясь понять, что и как работает, немного спорили, но в целом, получили море кайфа.
Это было не просто интересно, а еще и красиво. Да, пованивало в порту изрядно, на йодистый запах гниющих водорослей накладывался отчетливый душок тухлятины. Но все же это было море!
В маленькой припортовой таверне, грязной и зачуханной, Бык с сомнением купил кружку какого-то невразумительного пойла, которое трактирщик назвал пивом. Напиток был странно густой, с каким-то постоянно попадающимися на язык крошками то ли зерна, то ли чего-то другого, и довольно слабоградусный.
Попробовали все втроем, чем вызвали презрительный взгляд трактирщика. Мужик явно решил, что они нищие. Тем сильнее дядька удивился и даже почувствовал себя оскорбленным, когда третий из них, передернув плечами и вытерев губы рукавом, поставил на стол едва ополовиненную кружку.
— Не, мужики, это говно пить невозможно.
— Да уж, — тоскливо вздохнул Дзю. — Холодненького пивка мы попьем теперь нескоро.
— Ладно, — чуть сварливо ответил расстроенный Бык. — Мы тут уже часа три мотыляемся, пора к дому грести…
* * *
Задрот злился: мужики требовали, чтобы он при ходьбе постукивал тростью. Палка была неудобная, и, в конце концов, он психанул:
— Цинк, вашу мать! Ну у тебя же есть деньги. Давай купим нам хоть одну нормальную палку на двоих. Завтра Скрип пойдет — точно так же будет мучаться. У меня уже мозоль на ладони и занозы.
Марат хмыкнул и пустил пошлячую шуточку — насчет палки, одной на двоих. Кот улыбнулся и добавил, от чего на ладонях бывают мозоли, особенно, у компьютерных гениев. Видя, что Задрот злится уже не на шутку, Цинк, улыбаясь, сказал:
— Так, заткнулись. Чо, как дети, беситесь. Лучше давайте решим, куда пойдем. На рынок отправился Рим. Бык своих вроде как хотел к морю сводить.
— А что тогда предлагаешь? — спросил Марат.
— Ну, не знаю, может, вокруг храма побродим? — предложил Цинк. — Там у дверей куча всяких слепых и калек сидит, на Задрота меньше внимания обращать будут.
— Откуда знаешь? — спросил Марат.
— Крестики с Дзю покупали.
— А, точно… — Марат звонко хлопнул себя по лбу.
Храм располагался на небольшой площади, и возле дверей действительно сидели побирушки. При виде группы, многие из них зачастили жалостливыми голосами, но Цинк не обратил внимания.
