***Земля. Чужой мир***
Я стоял на каменном уступе и смотрел вслед торопливо спускающейся Рине, смотрел и ждал, вот она обернется, увидит, но девушка уверенно шла вперед. Если я не хочу упустить ее, то стоит поторопиться. Осторожно ступая след в след, я шел за нею. Местами на больших серых валунах темнели капли, мои руки дрожали, прикасаясь к слезам, что отмечали мне ее путь на скалах. Небо над головой из темно голубого превратилось в густо синее и мелкие огоньки звезд щедрой росписью расцветили ночь, бледный лик луны делал ее мягкой и светлой. Блекло зеленый лес, тихо шелестел под ногами, а я стоял, прислонившись к нагретой за день скале и слушал, слушал ее рассказ. О многом она умолчала, о многом сказала лишь намеком, о кашасерах разглагольствовала долго и возмущенно, много рассказывала о шаргах, их деревнях сравнивая их собственными предками и весьма мало говорила о себе. Ее собеседники молчали, потом задавали вопросы, потом истово ругались и вновь завистливо молчали. Наконец угомонились и начали укладываться на покой, Рина же наоборот встала и подошла к краю скалы, в толще которой укрылась пещерка и на единственном скальном уступе, который вел в нее, сейчас стоял я. У ее подножья шумел лес и мне требовалось только пару шагов, чтобы коснуться ее, сердце затрепетало, это для нее прошло всего лишь несколько часов, а для меня месяцы, это она только сегодня утром шагнула в белое пламя Вораса, а я метался, рвался и ждал, и когда я уже собрался сделать этот последний шаг рядомс нею оказался один из парней.
— Будешь? — он протянул ей чашку с горячим отваром, что настаивался на камнях у маленького костерка, не глядя она протянула руку и в свете луны на ее руке блеснула металлическая капля тшера, который она совершенно забыла снять и почему-то это показалось мне хорошим предзнаменованием. — Ты же не все рассказала нам, — не спрашивая, утверждая, произнес он.
— Не все, — согласилась она, зябко передернув плечами и руки парня легли ей на плечи, согревая.
— Влюбилась? — я на мгновенье дернулся от неприятного слова, от злости, что этот мальчишка прикасается к мой кашасере, от собственного бессилия что-то изменить и главное, от страха услышать ее ответ, каким бы он ни был.
— Мне там не место, — проигнорировала вопрос девушка, — там вообще никому из нас не место, там женщина хуже, чем вещь.
Она выпрямилась, глядя в лицо парня, освещаемое лишь отблесками недалекого костра и вдруг, ее плечи опустились, а голос дрогнул:
— И да, ты прав, — вздохнула она, — влюбилась. В человека, который никогда этого не оценит и которого я никогда больше не увижу. Ты иди, Дань, — тихо произнесла она, — я сейчас…
Лавина, лавина чувств, эмоций, невысказанных слов вот что взметнулось во мне, когда я услышал ее слова, я забыл обо всем и на этой волне я сделал шаг вперед, звука шагов они не слышали, но повернувшийся уходить парень увидел мою тень у стены, на резкое движение обернулась Рина, замерла.
— Ты кто такой, — произнес мальчишка нарочно стараясь говорить громче и загораживая девушку своей спиной, но она уже опомнилась и решительно сделала шаг вперед, отстраняя друга. Даже здесь в темноте весеннего леса, куда почти не долетают отблески костра она тут же узнала его.
— Рай, — она произнесла его имя на выдохе, едва слышно, но лавина в груди вздрогнула, грозя смести все вокруг , мальчишки у костра подняли головы, а за ее спиной усмехнулся тот, кого она звала Данькой и заговорщицки подмигнув мне отступил в круг света очерченный костром, тогда как мы остались на грани света и тьмы. Долгие мгновенья мы просто смотрели друг на друга и глядя в ее глаза, такие растерянные, полные невысказанных надежд перекрываемых страхом, я протянул руки — один шаг и я прижал ее к себе, замерзшую, дрожащую от неожиданности и не верящую своим глазам. Полой плаща я спрятал ее ото всех, завернул, обнял и что-то незнакомое шевельнулось в душе, что-то чему я не знал названия…
—Даришка, — голос парня заставил меня поднять голову и с неудовольствием посмотреть на него, но ему был совершенно безразличен холодный взгляд способный заморозить почти любого в моих владениях, этот был непробиваем, — хватит там мерзнуть, идите к костру.
Рина опомнившись откинула плащ и взяв меня за руку повела к друзьям:
— Ребят, знакомьтесь, — она на мгновенье замешкалась, не зная как представить меня, но ощутив легкое пожатие усмехнулась и издевательски произнесла, — Альменорай Грай Седьмой, граф Форагосский, виконт Тура и Мараны, — ребята ошеломленно уставились на меня, а потом громко на три глотки расхохотались. На мгновенье я опешил и злость взметнулась ярким всполохом, но глядя в лукавые глаза Рины, остыл мгновенно.
— Рай, - так меня зовут друзья, — отчеканил я, не понимая, отчего повторился взрыв смеха.
— Ну, Даринка, ну молодец, отхватила рай в собственное пользование, — покатывались мальчишки, а я недоуменно переводил взгляд с одного на другого.
— Все хватит ржать, - одернул друзей широкоплечий Даня и взял гитару, давая нам время, отвлекая внимание на себя. Негромкие аккорды отразились от каменных стен и эхом вернулись к гитаристу усиленные и отраженные.
Слепая ночь легла у ног и не пускает на порог.
Брожу по дому, как во сне, но мне покоя нет нигде.
Тупая боль пробьет висок и пальцы лягут на курок,
А в зеркалах качнется призрак, призрак любви.
Он приглашающе кивнул Рине и ее голос вплелся в песню
Возьми мое сердце, возьми мою душу
Я так одинок в этот час, что хочу умереть.
Мне некуда деться, свой мир я разрушил,
По мне плачет только свеча на холодной заре.
Два голоса рвались ввысь и я замер ощущая, силу, что шла от них, Рина слегка откинулась опираясь руками о камень, тогда как склоненная голова легла мне на плечо. В костре хрустнула ветка, разлетаясь в огне желтыми искрами и кажется, что парень, который сидит напротив, теряется в мареве костра, а голос звучит откуда-то сверху, с самого неба и только Рина подпевает умирающей песне:
Я слышу утренний колокол, он славит праздник
И сыпет медью и золотом, ты теперь в царстве вечного сна.
Я слышу утренний колокол, он бесов дразнит
И звоном небо расколото на земле я любил лишь тебя.
Возьми мое сердце...
— Дань, давай спать, — это рыжеволосый Макс прервал последние аккорды, завтра рано вставать…
— Да уж, — поддержал его второй приятель, — день был не из легких, и завтра я пары однозначно уже прогулял.
Перешучиваясь, они раскатали свернутые в рулон коврики и кинув сверху одеяло улеглись рядом, накрывшись вторым, рядом устроился и тот, кого Рина называла Данькой. Нам же достался угол пещеры с другой стороны костра, Рина вытащила из-за своего мешка такую же скатку и расстелила коврик, сверху легло одеяло.
— Даришка, — окликнул ее парень, она подняла глаза, — куртку возьми… — он кивнул на брошенную у костра куртку и Рина улыбнувшись кинула ее на одеяло и сама уселась с краю. А я лишь наблюдал за ее спокойными движениями, здесь она чувствует себя уверенно, вдруг понял я, здесь она дома. Рина приглашающе похлопала ладонью по одеялу рядом. Я лег, полуобернувшись к девушке, что укладывалась рядом и следил за каждым ее движением, она привычно ослабила плетение косы, укрыла ноги чужой курткой и поджав их под себя умостилась рядом. «Ты сможешь ее согреть?» — всплыл в голове голос волка, сказанные давно слова нахлынули волной, волк был прав, он рассмотрел это задолго до того, как понял я сам и хотел меня предупредить… Мысли блуждали в голове, глаза смотрели на ее лицо в отблесках умирающего костра, а в памяти мелькали образы ее тела, в отблесках камина, руки сами по себе притянули ее ближе, Рина не возражала лишь глянула из-под ресниц, когда я накинул на нее свой плащ. В ее глазах читался вопрос, но она не задавала его вслух, оставляя за мной право начать самому.
— Рина, — мой голос шелестом отразился от стен и вернулся обратно.
— Не надо, — выдохнула она и я скорее почувствовал, чем услышал. Ее палец скользнул, запечатывая мне губы, — потом, дома.
