"Фантастика 2026-92". Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Злотников Роман Валерьевич

***Шарана. Рана. Резиденция графа Форагосского***

— Рай, надо убираться отсюда, — в комнату широкими шагами вошёл встревоженный Лей. — Вчера в храм прибыла делегация от Светлейшего и возле особняка весь вечер слонялись его служки.Боюсь уже сегодня у нас могут быть гости…

Рай поднял на друга мрачный взгляд.

— Ты думаешь это по наши души? — Отстраненным тоном спросил он.

— Боюсь, что да… Если Светлейший узнал обо мне, он не станет тянуть.

— Знаешь, — он поднял глаза и Лей ужаснулся пустоте в них, — за столько лет я так и не понял, зачем они так долго ищут тебя, неужели твой дар так важен… Он нестабилен, часто твои сны настолько непонятны, что делать предсказания бесполезно.

Лей упал в кресло и вздохнул, пожав плечами.

— Предсказание — шанс уравнять счёт с судьбой, — он говорил спокойно, но внутри трепетал язычок страха, язычок, от слегка притушенного волей мага костра, что горел в его душе с самого детства. — Имея пророка, зная, например, кто из графов умрёт в ближайшее время, они выбирали на кого ставить в политической борьбе… Ведь не всегда моё прорицание имело практический смысл, мои сны подтверждали, что этот граф ещё поживет, а этот скоро уйдёт к Ворасу. Из этого строилась политика храма, я спал большую часть времени, меня накачивали сон травой и какой-то еще дрянью, за мои предсказания брали большие деньги и когда я сбежал, они лишились не только прорицателя и денег, но и рычага давления на многих суеверных аристократов. Вовремя предупрежденные, некоторые из них могли избежать своей участи, а это поверь немалое воздействие… Не так давно я заинтересовался политикой Светлейшего и проанализировал его действия за последние десятилетия и знаешь, именно в те годы, что я содержался в храме, их доходы взлетели, земли прибавилось, а удачные договоренности позволили нынешнему Светлейшему закрепиться на каменном троне и стать пожизненным жрецом всех храмов… Я почти не ошибался.

— Но со мной ты же ошибся… — улыбнулся граф, но улыбка вышла совсем не весёлой.

— Ты бы вошёл в белый огонь…

— Даже не собирался, — покачал головой Рай.

— Не лги себе, если бы мы с Райном не вцепились тебе в плечи ты бы не остановился.

— Я всего лишь хотел вернуть её. Остановить...

***

— Выдвигаемся, — хмурое утро окрасило небо в цвет грязного лоскутного одеяла, мрачными заплатами висели тяжелые тучи. Одним мановением я открыл портал в Форагос.

Дом встретил нас теплым дождем.

— Лей, - окликнул я мага, — сходи к Светлому…

Объяснять ничего не пришлось, Лей знал что делать и перечить мне не стал. Видимо решил дать мне перебеситься, как он это назвал, и молчал целый день, впрочем я был только рад, излишнее внимание мне сейчас только претило. Райн увел людей в казармы, кушаров в загоны, а я остановился у порога и тряхнул головой. После ухода Рины, мне стали приходить странные мысли и сейчас, стоя на пороге, я вдруг понял, что меня никто не ждет, ни здесь, ни где-то еще. Озадаченный этой мыслью я развернулся и поднялся на стену…

Сверху открывался привычный вид — ревущие струи Рагосы пенились и вспучивались, утаскивая в поток мелкие камни. Впервые я почувствовал себя камнем, казалось какая-то незнакомая сила стремительно несет меня по течению, и я больше не способен сопротивляться.

— Нет, — выдохнул, — нет… — рука вскинулась и сжалась в кулак, — не позволю.

Резко развернувшись на пятках, направился к замку.

— Майрика, — я окликнул горничную, когда она уже выходила из комнаты. Девушка обернулась, не часто я прибегал к ее услугам, но она точно поняла чего я хочу и подошла ближе… Встал, окинул взглядом ладное тело кашасеры и потянул за завязки банта, глаза у девушки округлились, она судорожно схватилась за платье, которое медленно ползло вниз, пальцы испуганно мяли ткань не отпуская, впервые я не просто раздвинул ее одеяние сзади, а попытался его снять.

— Отпусти, — я старался говорить мягко, но страх кашасеры раздражал, ведь она не раз восстанавливала мне силы. Резким движением я сдернул платье, провел пальцем по обнаженному плечу девушки, приподнял подбородок, заглянул в глаза, но увидел там только недоумение и страх. Я хотел прикоснуться к ней так, как к Рине, попробовать на вкус ее губы, но не смог. Она не вызывала во мне и сотой доли тех эмоций, что я испытал с иномирянкой, развернул к стене и глядя на обнаженные плечи, откляченный в готовности зад и понял, что просто не хочу… Мне не нужна ее сила…

— Убирайся, — вышколенная горничная тут же выскользнула за дверь. А мой кулак впечатался в спинку кресла.

***

…Никогда не проводил ночь с женщиной, никогда не оставлял их в своей постели, мало того, я вообще не брал женщин в кровать, но Рину не хотелось отпускать. Истощенный я держал ее в своих объятиях и даже то, что она вовсе не кашасера не отталкивало меня, наоборот я чувствовал небывалую удовлетворенность, какой ни разу не ощущал после других. Я чувствовал дрожь ее тела, ощущал мокрые дорожки слез на щеках, но не осмеливался разорвать волшебство этого вечера глупыми вопросами. Вдруг все стало не важно лишь женщина, которая стонет в моих руках, лишь небывалое удовольствие от ее рук и дикое необузданное желание удержать и настолько же сильное желание забыть. Забыть ее голос, легкое облако чудесных светлых волос на подушке, дурацкую привычку вздергивать нос и упрямо трясти головой, когда она считает что права, теплую голубизну глаз, таких светлых и в то же время таких глубоких, легкую асимметрию черт, что делало ее лицо незабываемым, забыть ее песни, что заставляли душу переворачиваться от наплыва незнакомых слов, чувств, понятий… Забыть ощущение ее рук на своем теле, губ на своих губах и это смешное желание сделать даже в постели все по своему, которое подарило мне незабываемое удовольствие. Забыть… забыть… потому что иначе, иначе просто будет невозможно жить…

Мне снова и снова снится эта ночь, та единственная, ночь, что подарила мне иномирянка, сейчас — вспоминая тот вечер я понял, что она действительно подарила и ночь и, ненадолго, себя. В тот вечер я был подавлен, чувство неправильности происходящего и надвигающейся беды навалилось и я решил скрасить его моранским, не понимая откуда взялось это тянущее ощущение потери, твердая уверенность, что делаю что-то не так. Шелест платья и несмелые шаги, легкий скрип кресла и ее глаза, цвета топаза, таинственно мерцающего в свете камина, и волосы, эти проклятые волосы притягивающие взгляд и к которым, вопреки всему, тянутся мои руки, пришлось вцепиться в подлокотники кресла. Тогда как она сделала шаг вперед… Я следил за ее действиями сквозь легкий флер винных паров и когда она нажав на тшер прогнала из моей головы винную дымку я испугался, что ее губы лишь пригрезились мне и стиснул ее в объятиях, проваливаясь в неведомые до сих пор ощущения…

***

Лей злился, злился на себя, на Рая, на Вораса и на свои сны — проклятый дар, который давал только намеки на знания и события. Которую ночь его преследовали сны — мутные, тревожные, полные безнадежности и белого марева смерти. Он просыпался в холодном поту видя как за Грань уходит друг, уходит целенаправленно, четким шагом уверенного в правильности своих действий человека, а Лей остается и мечется от бессильной ярости — для него пути за Грань нет. Он знает, что пройти можно, но не с его силами преодолеть марево безмирья, стылый туман высосет из него не только магию, но и жизнь, но во сне он раз за разом входит в туман и ищет в нем Рая, торопясь и сбиваясь с шага, кидаясь за тенью того, кто был и оставался другом, больше чем другом. И в который раз маг направился в покои друга, чтобы предостеречь, остановить. Но комнаты были пусты, в спальне стояла не разобранная постель, а на столе записка, прикрытая мороком, который тут же развеялся…

«Лей, я знаю, ты не одобришь меня, ведь сколько раз твои сны спасали нам жизнь и сколькие, за последнее время, не давали спать спокойно, но это мое решенье. Если тебе будет спокойнее, то Ворас одобрил и обещал помощь. Знаю что сейчас тебе плевать на бога, но вспомни, что ты воспитывался в храме и просто поверь. Я вернусь, но до моего возвращения прошу тебя присмотреть за Форагосом, ты сделаешь все правильно…» — подписи не было, но магу она и не была нужна руку друга, его ауру, стиль и почерк подделать было невозможно – это писал Рай, а в ванной комнате остывал след портала, уже почти невесомый, почти незаметный если не знать что ищешь и не обнаружишь, а через час другой и он развеется, сейчас еще был маленький шанс последовать за другом, впрочем Лей и без отслеживающей магии догадывался куда ушел граф… А его ждали сметы, дороги и шпионы Кашара.