Первой, конечно же была Октавия.
Сципион просто по своей природе отлично разбирались в людях, а дар только усиливал эти качества.
Вторым же был дедуля Карл.
Да, несмотря на то, что он уже давно превратился в лича, который не чувствует эмоций, это не значило, что он их не понимает.
Наоборот, необходимость постоянно притворяться и демонстрировать другим чувства, которых у него нет, значительно прокачала его способность понимать, что у других на уме.
Да и до своего превращения дед всегда отличался смекалкой, сообразительностью и умением подмечать даже малейшие детали в общении с собеседником.
Шарлотта ещё не пришла.
Мы ждали её в гостиной и уже сейчас начали обсуждать, как нам быть.
Октавия расстроенно протянула:
— Пожалуй, это первый раз, когда я жалею о том, что мой дар пропал. Если бы я владела ментальной магией, то могла бы поместить бы Шарлотту в транс и вытянуть всё из её подсознания. Даже если она ничего не помнит сама, то какие-то воспоминания в ней всё равно сохранились.
Я согласно кивнул.
— Да, ты права, это могло бы что-то нам дать. Но, с другой стороны, мы даже не знаем, что именно мы должны искать. Что, если секрет вовсе не в том, что произошло в её детстве, а в чем-нибудь ещё?
— Да, такое тоже может быть, — согласилась со мной ведьмочка.
— Можно сделать проще, — вмешался дед. — Необязательно владеть ментальной магией, чтобы вытащить из девчонки все, что она знает, достаточно превратить её в ревенанта или даже в лича. Между прочим, личи никогда ничего не забывают, — он величественно поднял палец вверх.
И, конечно же, именно эту фразу услышала стоящая в дверях Шарлотта.
Она испуганно замерла, и в её глазах явно читался немой вопрос, входить ли ей в гостиную или бежать куда подальше.
Я громко сказал:
— Никто никого превращать ни в ревенанта, ни в лича не будет. Лучше давайте поразмыслим, какие у нас ещё есть варианты. Я вас позвал для этого, а не для того, чтобы ты, дед, снова занимался своей пропагандой личизма.
Услышав это словечко Октавия прыснула, а Шарлотта самую малость успокоилась.
— Какие все нежные, — буркнул он, но продолжать не стал, вместо этого он повернулся к Шарлотте и поманил её рукой, — заходи, заходи, ничего я тебе не сделаю.
Не знаю уж, поверила ли ему Шарлотта, но внутрь вошла.
И первым вопросом, который я ей задал, разумеется стал тот, вспомнила ли она что-то новое из своего детства?
Девушка сразу же смутилась и потупила взгляд.
Похоже, она по-настоящему расстраивалась из-за того, что не могла быть полезной, но все-таки честно ответила, что кроме некоторых несущественных деталей в том, что касалось её взаимоотношений с другими детьми, она ничего не вспомнила.
Но мы все равно заставили её пересказать каждый эпизод, о котором она подумала.
И, в итоге, примерно полчаса внимательно слушали разного рода истории про детские разборки.
Про то, как кто-то у кого-то отбирал на обеде компот, как ещё кто-то заставлял остальных делать за них домашние задания, как у неё самой украли блокнот и так и не признались — зачем.
В общем, она поведала нам целую кучу подобных совершенно обычных детских историй.
Но все-таки мы терпеливо слушали это, потому что, как я уже озвучил ранее, совершенно не знали, где именно искать зацепки.
И я не был уверен, что эта фраза про компот на самом деле совершенно бессмысленна, может быть, этот самый компот воровал у неё урождённый Рихтер.
Хотя, шанс на это был невелик.
У нас уже были списки детей из того приюта, и никто из них на первый взгляд не выглядел кем-то, кто мог бы пролить свет на семейные тайны.
Хотя, конечно, это был один из рабочих вариантов действий, которые мы могли бы предпринять.
Если Шарлотта так ничего и не вспомнит, то, конечно, мы начнём уже активно собирать опрашивать всех выросших детей с зачатками дара некромантов, которые контактировали с ней в приюте.
Тем более, что мы и так уже начали вербовать большинство из них на работу.
Но, что если Шарлотта вовсе не родилась в очаге, среди фантомов, как остальные?
Что если тайна её происхождения другая?
Сама она не знала ничего о своей прошлой жизни, в том числе не помнила своих родителей.
Но у неё единственной среди всех тех детей была фамилия Беккер. А именно Беккеры оставили наследство Ольге перед тем как исчезнуть.
Может быть тогда это они и оставили Шарлотту в приюте?
Но в таком случае возникал новый вопрос.
Знали ли они, что им грозит опасность и что они скоро погибнут?
Либо так, либо они в принципе, были уверены, что их жизнь все время находится под угрозой.
Я вспомнил испытание Ольги, в котором она увидела картину из своего прошлого, где её родителей убили Десмонды.
Это значило, что они специально отслеживали потенциально опасных некромантов и уничтожали их. И возможно делают это по сей день. Во всяком случае на своих территориях.
Хотел бы я найти и опросить хотя бы одного ублюдка из тех, кто этим занимается. Уверен, что выяснил бы много интересного. Но, пока у меня не было ресурсов, чтобы вести полноценные расследования на острове Роланда.
И объявлять ему открытую войн тоже было рановато. Но рано или поздно я до них доберусь.
Вместо этого мне пришла в голову ещё одна мысль.
Испытание.
Если Ольга вспомнила то, что подсознание скрывало от неё много лет, то почему-то же самое не может случиться с Шарлоттой?
Тем более. что сама Шарлотта была уже магистром.
Похоже, что постоянные тренировки со Вьюнкой дали свои плоды.
И, если к нам на работу она поступала с еле заметными зачатками дара, то сейчас он существенно развился.
Это заметила даже Октавия, хотя никогда не общалась с ней близко.
Но её это заинтересовало по другим причинам. Она видела, что Шарлотта — начинающий некромант, а так, как сама ведьмочка надеялась, что теперь оказалась в том же положении, то она сразу начала её расспрашивать, каким образом та развивала свой навык.
Шарлотта смущённо рассказывала, что до этого дня даже и не знала, что добилась каких-то существенных успехов и поднялась на ранг магистра.
Она просто-напросто ежедневно тренировала Вьюнку, ну и в последнее время Блумфилды часто приглашают её на поля, где она помогает дрессировать уже мини-вьюнок.
Шарлотта скромно упомянула, что хотя сначала ей было очень трудно, но теперь она способна контролировать сразу несколько десятков мини-вьюнок одновременно.
Точнее, она называла это не «контролировать», а «попросить» их что-либо сделать. Шарлотта, подобно Игнату, использовала нетрадиционные способы управления химерами.
И также я видел, что до переходного испытания на следующую ступень, ей оставалось совсем немного.
Причём, скорее всего, она пойдёт по боевой ветке развития.
Хотя казалось будто бы её навыки совершенно мирные, ведь сама она толком не участвовала ни в каких битвах.
Но управление химерами все равно двигало её в сторону мага экзекутора.
Хотя сейчас это было, в общем-то, совершенно не важно.
Главное, что это был наш шанс вытащить из девушки что-то ещё.
Оставалось лишь подтолкнуть Шарлотту к переходу на новый уровень.
И сейчас у меня была возможность сделать это чисто.
Раньше я подталкивал сам себя к новым рангам, поглощая скверну в безумных количествах. Но, во-первых, я лишь возвращал свой уровень, а во-вторых, у меня просто не было выбора в обстоятельствах, когда действовать нужно было быстро.
Но теперь, когда у клана появился механизм, с помощью которого мы могли заряжать батарейки чистой природной энергией.
И совсем не обязательно было заставлять Шарлотту проходить сквозь боль и отравлять её организм скверной.
Конечно, её дар некроманта переработает эту отраву, но зачем лишний раз делать это именно таким грубым образом, если можно организовать всё, как нужно?
Главное то, что мы в принципе могли прямо сейчас подтолкнуть её к испытанию, потому что она сама почти дошла до него собственными силами.
