Сунув руку в карман, я извлек один из сияющих синим светом камней. Поверхность кристалла имела множество мелких граней, режущих кожу при сильном нажатии. Глубокий свет пульсировал внутри породы, синхронизируясь с медленным, размеренным биением моего сердца, что невольно завораживало. Концентрат энергии ждал своего высвобождения.
Я сжал кулак. Физическое давление раскололо прочную оболочку с сухим треском. Мелкие осколки впились в ладонь, разрывая кожу. Боли не последовало. Место порезов заняла обжигающая, жидкая сила, рванувшая в мою кровеносную систему.
Магический концентрат небесной слезы действовал с агрессией дикого зверя. Плотный синий огонь прошил вены, обжигая внутренние каналы, смывая микроскопические следы шлаков и сгустков застоявшейся энергии. Демоническое сердце провернулось в груди, жадно заглатывая порцию мощи, распределяя ее по мышечным тканям. Кости уплотнялись, волокна становились крепче и эластичнее. Все это понимание давала мне сила, полученная после победы над Тетрином, боюсь, без этого я бы захлебнулся в обилии ощущений и непонимании, что именно со мной происходит.
С каждым глубоким вдохом тело становилось легче, наполняясь стальной упругостью. Ограничители, сдерживающие мой рост последние месяцы, поддались напору новой силы. Эфирные потоки наполнили мой резерв под самую завязку, оставив после себя лишь легкое жжение в центре грудной клетки. Процедура абсорбции заняла ровно пятнадцать минут, показав потрясающую эффективность артефакта полубогов.
Эффект ударил в голову лучше любого выдержанного вина, стирая границу рациональной осторожности. Организм, привыкший переваривать гигантские объемы магии во время боев с лордами демонов, требовал больше. Я совершил откровенно жадную и грубую ошибку. Засунул руку в подсумок, выгреб все четыре оставшихся кристалла и стиснул их вместе, стремясь поглотить всю силу единым броском.
Пальцы смяли хрупкий материал. Четыре источника чистой божественной силы лопнули одновременно, выдавая в пространство критический, ничем не сдерживаемый объем эфира.
Давление ударило меня под ребра с силой кузнечного молота. Пропускная способность моих модифицированных меридианов столкнулась с перегрузкой. Меня резко выгнуло дугой, шея хрустнула, суставы взвыли от напряжения. Тело отказалось впитывать такой концентрат без остатка. Внутреннее давление взлетело до небес, требуя немедленного сброса лишней энергии.
Я разжал челюсти и с силой выдохнул, позволяя излишкам силы вырваться наружу.
Пространство разорвала слепящая голубая вспышка, превращая полумрак древнего леса в ослепительный, режущий глаза солнечный день. Окружающий воздух уплотнился, расходясь концентрической взрывной волной огромной мощности.
Многотонный столетний дуб за моей спиной скрипнул, лопнул пополам и завалился набок, поднимая тучу гниющего чернозема. Заросли плотного папоротника испарились, сгорев в магическом огне дотла, оставив после себя широкую, выжженную поляну. Земля покрылась глубокими радиальными рытвинами.
Леон едва успел закрыться щитом из толстого льда. Волна ударила в его защиту, разбив ее в мелкую крошку, отбросив юношу в колючий кустарник. Тень соскочил с валуна, ощетинившись шерстью, яростно зарычав на источник сияния. Звериное чутье пса зафиксировало серьезную угрозу.
Я быстро запер свои внутренние узлы, подавив бушующее синее пламя, возвращая тело в состояние покоя, но ущерб экологии Великого Леса оказался необратимым. Резкий, приторно-сладкий аромат выжженного воздуха смешался с запахом концентрированной энергии, пропитав каждое дерево в радиусе мили. Густой магический фон леса пропустил вспышку, распространив сигнал.
Я стал ходячим куском редчайшего мяса на блюдечке с голубой каемочкой для всех окрестных хищников. Сверхмощная доза маны ударила им в носы, привлекая охотников за дармовой силой.
Лес ответил мертвой, оглушительной тишиной. Смолкли шелест листьев, щелканье жуков, исчез скрип деревьев. Фауна затаила дыхание, переходя в режим стайной охоты.
— Поднимайтесь, живо, — я вскочил на ноги, выхватывая Клятвопреступника. Энергия звенела в мышцах, требуя выхода. — Пришла пора побегать и заодно проверить эффект от лекарства Игниса. Мелкий, прикрывай пса, бейте все, что движется на вас. Уходим в чащу, направление на юг.
Леон поднялся и перехватил катану, не задавая пустых вопросов. Мы сорвались на бег, продираясь через плотные, шипастые заросли кустарников, сминая ветки собственным весом.
Местные обитатели ударили в спину спустя пять минут спринта.
С высоты массивных деревьев, с громким щелканьем и шипением на нас посыпалась стая тварей с фасеточными глазами. Их тела покрывал красноватый хитин, длинные жвалы, напоминающие кузнечные клещи, перемалывали тонкие ветки деревьев, а конечности заканчивались острыми гарпунами. Аромат чистой маны сводил монстров с ума, превращая в безумных самоубийц.
Один из хищников рухнул с ветки прямо на мою голову, целясь жвалами в основание шеи. В возросшем темпе реакций я видел его движение невероятно медленным. Мое тело ушло в жесткий перекат, пропустив многотонную тушу монстра мимо себя.
Сменив точку опоры, я ударил снизу вверх. Тяжелый черный клинок вспорол жесткое брюхо создания от горла до хвоста, обнажая бледные, дымящиеся внутренности. Заливая деревья едкой зеленоватой кровью, монстр с мерзким визгом впечатался в землю.
Следующая тварь получила кованым сапогом в коленный сустав, хруст сломанной лапы заставил ее упасть на бок. Короткий взмах меча снес хищнику половину черепа. Скорость, резкость и мощь после поглощения кристаллов вышли на новый уровень, делая удары смертоносными без малейшего применения боевых навыков.
Леон вморозил трех хищников в глыбы прочнейшего льда, используя всю силу своего духа-союзника. Парень работал на износ. Тень подпрыгнул, ударами мощных лап разбивая замороженные статуи в стеклянное крошево. Псовая морда моментально покрылась осколками панцирей и зеленой жижей. Пес работал, как циркулярная пила, откусывая монстрам лапы.
— Не стоять на месте! Вперед! — скомандовал я, прорубая проход в живой массе.
Мы ускорили темп, уходя по широкой, извилистой дуге, запутывая следы и петляя в глубоких оврагах. Враги лезли отовсюду. Охота на носителя мощнейшей энергии переросла в лесное сумасшествие. Отовсюду доносился рык, треск древесины и вой обезумевших тварей.
Вскоре почва под ногами начала крошиться, уступая место толстым земляным червям. Слепые гиганты длиной с локомотив вырывались из перегноя, обнажая круглые пасти с тысячами изогнутых игл, стремясь проглотить нас вместе со стволами деревьев. Ледяные колья Леона разбивались об их скользкую кожу.
Мне пришлось вступить в прямой, плотный бой, используя короткие тычки в слепые головы червей, заставляя тварей сжиматься и прятаться обратно в сырую землю под шквалом рубящих ударов. Капли их желудочной кислоты дырявили листву, обжигая кожу лица и руки, но моя обновленная регенерация мгновенно сращивала повреждения.
За нами увязались костяные гончие. Тощие, быстрые монстры, состоящие из сухожилий и острых, режущих ребер, выскакивали из тумана, стремясь вцепиться в лодыжки. В дело вмешался скучающий Кебаб, поливая агрессивную свору узконаправленным синим пламенем, поджигая пересохший мох и загоняя тварей обратно в сумрак. Его огненная отрыжка позволяла нам экономить время и удерживать комфортный темп отхода.
Марафон на выживание превратился в рутину. Уклонение, шаг в сторону, резкий контрудар, смена дистанции, новый перекат. Мышцы перерабатывали излишки полученной энергии, снабжая тело колоссальной выносливостью, но разум требовал тишины и короткой паузы.
Три дня без сна, прерываемые мелкими засадами, выжигали психологический резерв Леона. Парень, было видно, что держался из последних сил, стискивая зубы и бросаясь на каждую новую угрозу, не желая показывать слабость.
Лишь на исходе третьих суток преследование сошло на нет. Концентрат энергии растворился в моих меридианах, остаточный фон испарился, сливаясь с грязным эфиром континента. Твари потеряли вкусный след, возвращаясь к своему привычному режиму.
