– На проведение марша было получено официальное разрешение, – продолжил уже другой голос. – Это вызвало в Латвии ожесточенные споры. Некоторые утверждают, что организация мероприятий, посвященных памяти Waffen-SS, равносильна прославлению нацизма. Город находится под усиленной охраной. На улицах Риги также проходят антифашистские демонстрации.
Камера показывала, как вальяжно, с видом победителей шли недобитые и заново вылупившиеся нацистские ублюдки. Шли, скандируя во всю глотку:
– Русские оккупанты! Русские, убирайтесь вон!
Вот в объектив попало несколько стариков с Георгиевскими ленточками на лацканах пиджаков и курток. Тут же к ним подбежали молодчики с фашисткой символикой на рукавах и стали эти ленточки срывать и топтать, бросив на землю. Холодная волна бешенства медленно поглотила меня. Гады! Ответите! Я встал, выволок из шкафа узел с трофеями, снятыми с «блюстителей порядка», вытащил пистолеты и автомат. Разложил оружие на письменном столе, принес с кухни чистые тряпки и бутылку подсолнечного масла – на безрыбье и оно за оружейное сойдет. Быстро разобрал автомат и принялся его вычищать после прежних «заботливых» пользователей. Привычная с армейских дней работа постепенно успокоила, и я, уже более трезво посмотрев на происшедшее, стал планировать свои дальнейшие действия. То что я обязательно должен наказать увиденных в телевизоре ублюдков, сомнения не вызывало. Но это должно произойти не оружием, за которое я в порыве благородного гнева схватился. Появлюсь я в толпе нациков, всажу в них, старых и молодых, весь автоматный магазин. И что? Я-то уйду, а вот последствия моей выходки обрушатся на тех самых людей, за которых заступлюсь. Нет, надо поступить более разумно, хитро и жестоко. Продолжая начищать видавший виды ствол, я думал. А когда придумал, рассмеялся, так мне понравился родившийся в моем мозгу иезуитский ход. Ну, горячие литовские парни, будут вам подарочки, люлями называются!
Закончил с автоматом. По очереди перечистил оба ПМ-а, рассовал по кобурам. Оружие вновь спрятал в шкаф. Для него еще время не пришло. Залез в Интернет, почитал инфу про все, что я увидел на экране TV. Дату и время нацистского шабаша знаю, место – на экране. Ну-ка, что мне Модуль скажет?
– Место точки выхода установлено и зафиксировано, – прозвучал в сознании знакомый голосок.
– Откроешь по требованию, – так же мысленно ответил ему я.
Модуль пискнул в подтверждение принятой команды. А я стал собираться.
На мое появление среди колонны никто не обратил внимание. Только старичок с Георгиевской ленточкой, с которым я столкнулся при выходе из портала, извинился и шагнул в сторону. Я огляделся. В воздухе явственно висела аура тревоги, обиды и недоумения. Казалось, сам воздух этого места говорил: «Что происходит? Почему? Как это стало возможно?». И еще ощущалось густое облако ненависти, наплывавшее на стоявших рядом со мной людей, в страшной войне победивших фашистскую гидру, но не сумевших отрубить и прижечь огнем все ее щупальца. Эх, не доделали вы дело, красноармейцы! А помножили бы на ноль ВСЕХ, кто вскидывал руку в фашистском приветствии, кто с оружием пришел на нашу землю, а когда крепко получил по морде, в плен сдался и не досидел положенные сроки в лагерях, как те же австрийские фашисты. Выпустил их Сталин из лагерей досрочно, так они тут же начали козни строить, в освобожденных кровью русских солдат странах таких же недобитков искать да в стаи сколачивать. А пиндосы с наглами деньгами снабжать да на восстания недобитков с недоумками подталкивать. Венгрия, Чехословакия, Польша… Освобождая Польшу, где фашисты уничтожили каждого седьмого жителя, погиб мой дед. Его вместе с разведгруппой предал поляк! Так какое у меня к ним, предателям, отношение должно быть?! Супостатов – в землю! Не должно быть к ним ни жалости, ни снисхождения. Недобитый враг вдвойне опаснее. Он учтет свои промахи, изучит твои слабости, снюхается с твоими недоброжелателями, найдет рядом с тобой гнилых и тухлых людишек и, выждав удобный момент, нанесет удар. Что мы все и увидели во время так называемой «перестройки».
Так, хватит рассуждать, пора действовать! Я высмотрел ближайшего полицейского. Подошел, залез в его сознание, благо пластиковый шлем мне помехой не стал. Тот сначала стоял в расслабленной позе, а после моего с ним контакта резко подобрался. Я подошел к следующему полицейскому, стоявшему в нескольких метрах от первого… Так, от одного к другому, добрался до их командира. С минуту постоял рядом, дождался, когда он даст команду по рации, и отошел. Дело свое я сделал, теперь буду смотреть, как выступает цирк на конной тяге.
Полицейские, демонстрируя беспрекословное подчинение приказу – европейцы, чать, не хрен в стакане! – сомкнули ряды и… начали с упоением колотить нациков, и старых, и молодых, резиновыми палками. Гул людских голосов, сопровождавший прохождение колонны, и истеричные вопли буйствующих фашистов как-то резко прекратились. Все впали в шок от происходящего. Даже нацики, получая палками по плечам и спинам, молчали, от изумления впав в ступор. Но вот кому-то досталось по очень болючему месту, и над улицей разнесся пронзительный визг. Люди пришли в движение. Те, что были с Георгиевскими ленточками, заулыбались, стали выкрикивать: «Молодцы! Бей фашистов!», но сами в свалку не лезли. Возраст уже не тот, да и полиция дубинками работала виртуозно. Специалисты! Засмотришься. Не зря на их подготовку были потрачены деньги Евросоюза.
Постепенно побоище затихало. Нацисты, побросав свои знамена и вовремя не подохших ветеранов, увешанных крестами и медалями фашистского Рейха, разбежались. Кто не успел, того полицейские ловко скрутили и запихали в спец автобусы, которые, загрузившись, тут же отъезжали, завывая сиреной. Красота!!! А Настоящие Ветераны бодро пошагали дальше. Над их головами чей-то молодой чистый голос вывел первые строфы Великой песни: «Вставай, страна огромная, вставай на смертный бой!..». Эх, дорогие мои старики… Предали вас Меченый с Сорокоградусным! Иудушки!
Настроение опять начало портиться. Я свернул на боковую улочку и пошел, куда глаза глядели. Красивый город Вильнюс, чистенький. А с чего ему иным-то быть? Нашими руками после войны восстановлен. Нам ведь, русским, прежде другим помочь надо. Свои города, в руинах лежащие, подождут! Их потом поднимем, сперва братьев меньших надо обогреть-накормить-приласкать. Мы же можем и в лаптях походить, затянув поясок потуже. Не впервой!
Сразу после войны правительством было принят закон, в соответствии с которым Россия направляла в союзный бюджет 50 % своих доходов, а вот прибалтийские республики все свои доходы оставляли себе, да еще не хилую дотацию из союзной казны получали. Все послевоенное восстановление Прибалтики легло на СССР. Не только деньги, но и всевозможные материальные ресурсы передавались туда на безвозмездной основе. На восстановление инфраструктуры, жилых домов, больниц, школ, коммуникаций были направлены и огромные людские ресурсы. За счет дотаций были построены и оборудованы новые морские порты, самые передовые заводы и предприятия.
Прибалтика во времена Советского Союза играла роль витрины социалистического государства. А на витрине всегда выкладывается самое лучшее. Население Союза считало прибалтийские республики почти что заграницей. Очень многие ездили туда отдыхать, обратно привозя массу впечатлений от такой непохожей жизни и товары, которые невозможно было купить дома. Среди всех республик Советского Союза в Прибалтике был наиболее высокий уровень доходов и одни из самых комфортных условий для жизни. Так что можно понять, почему люди из российских городов мечтали туда переселиться. И переселялись, работая на восстановленных предприятиях и поднимая сельское хозяйство. Что еще в советские времена не очень нравилось «коренным» жителям, но явно показывать свою неприязнь к «понаехавшим и понаостававшимся» русским они опасались. Можно было легко огрести за антисоветскую пропаганду. Зато сейчас в свободнейшей и очень демократичной Латвии 267 000 русских и русскоговорящих жителей, подавляющее число которых здесь и родилось, одним росчерком пера превратили в неграждан. А это 15 % населения. В каком месте у тамошних президентов мозги?
