Как взрыв в деревенском сортире грянула перестройка! И вообразили вытянутые за уши из грязи чухонцы себя людьми высшего сорта. Ужасно работящими, беспредельно умными, очень гордыми и… обиженными! Обозвали русских оккупантами, лентяями и пьяницами, лишили гражданства своих карликовых государств и с истерическими визгами кинулись под пиндосов: спасайте от страшных русских, что не спят и не едят, а мечтают их опять поработить. Даже забор на границе строить начали, выклянчив деньжонок у Евросоюза. И тявкают из-за него, слюной захлебываясь.
И ведь твердо знают, что не нужен России этот геморрой – маленькие, но очень гордые народцы, скорее даже племена, выжившие только благодаря России и не растворившиеся в дебрях Истории, но моментально забывшие об этом. Завоевывать их? Для чего? Чтобы они при первом выстреле всей ордой резво в плен сдались? И стали требовать кормежки по нормам каких-нибудь Женевских соглашений, а им предоставить демократическое право на нас дерьмо выплескивать? Не-е! Это мы уже проходили. Так что пусть живут за своим забором как хотят. Взяли суверенитета, сколько захотели, вот и играйтесь с ним, пока вас Европа кормит. Но совсем скоро и эта халява кончится. Что делать-то будете? Россия вас сделали богатыми и такими европеодистыми. Вы же даже то, что вам даром досталось – тот же торговый флот, сохранить не смогли. Чем кормиться-то будете? За все ваши художества Россия вас даже транзита лишила! Не идут по вашим железным дорогам русские поезда, не течет в ваши терминалы русская нефть. Вы, прибалты, по существу ни-ще-та! Так для чего нам вас завоевывать? Чтобы опять вам все строить по-новой? Хренушки! Найдите себе более тупых «оккупантов». Только вряд ли у вас это получится. Настоящие оккупанты придут, только не с востока, а с запада. Вернее, уже пришли. Вы с ними в засос целуетесь, учения проводите и базы предоставляете. Вот и продолжайте сплетаться в экстазе! Самые умные из вас уже свалили на ПМЖ в Европу и Америку, не пожелав жить впроголодь. В начале 90-х в той же Латвии было 2 млн. 600 тыс. человек населения. А сейчас на 700 000 меньше. Разбежался народишко от жизни «сытой и спокойной» на родине своей. И это уже знаковое.
Обидно, что тот, кому отдавал последнюю миску супа, выхлебав содержимое, вместо слов благодарности харкает в нее и одевает тебе же на голову. Досадно, что те, кто власть имел немалую, вовремя нахлебников в чувство не привели. Ну, ладно… И на нашей улице грузовик с мороженым перевернется! А вы еще не раз вспомните, как хорошо было под крылом у России. Вздумаете опять примазаться – не выйдет. Прошли вы точку возврата, да и мы, русские, поумнели. Так что чешите грудь колючей проволокой и стройте свой забор! А я вам от себя лично бяку придумаю.
Вот такие мысли бродили в моей голове, пока я гулял по чистеньким улочкам Риги. Мимо меня проскочил фургон-микроавтобус характерного вида и соответствующей окраски. Инкассация. Проехав еще метров двадцать, он остановился возле довольно презентабельного здания с надписью «Коммерческий банк». Из автомобиля вышли трое охранников в форме с пистолетами в набедренных кобурах. Ковбои, блин! Двое, ухватив по две инкассаторских сумки, пошли к стеклянным дверям, предусмотрительно распахнутым внутренним охранником. Третий остался у автомобиля, картинно положив ладонь на рукоятку пистолета и провожая меня, проходившего мимо, подозрительным взглядом. Да ладно, горячий латвийский парень, расслабься! Прямо сейчас я ваш фургончик грабить не буду.
Мысленно приказал охраннику забыть о моем существовании. Туфли на мягкой подошве позволили бесшумно подойти к фургончику и заглянуть через бронестекло в салон. Внутри увидел две мягкие скамейки вдоль бортов и несколько инкассаторских сумок, лежавших прямо на полу. И никакого внутреннего сейфа, куда эти сумки, если судить по забугорным фильмам, должны помещаться при перевозке. Надо запомнить.
Уходившие охранники вернулись. Я легко отвел им глаза и залез в сознание одного. И вот уже я-охранник, неся инкассаторские сумки, с напарником проходим операционный зал и спускаемся в цокольное помещение. Миновали три поста охраны за решетчатыми дверьми. На четвертом тормознулись. Сумки шлепнулись в никелированную корзину на колесиках, которую напарник пропихнул в маленькую калитку, после чего пошли обратно. Контакт длился несколько долей секунды, потому тот, к кому я влез в сознание, ничего не почувствовал. Взяв еще по две сумки, он с напарником вновь направился в банк.
А я, отойдя в ближайший скверик, сел на красивую кованую скамеечку и стал анализировать полученную информацию. Итак, за последней решеткой – человек в форме другого цвета и покроя, но так же с пистолетом в открытой кобуре на бедре. Внутренний охранник. Он покатил корзинку с сумками к стоявшим слева от входа стеллажам, на которых таких сумок было много. Пока мой инфодонор был возле решетки, он заглянул вглубь помещения. Там стояли два стола, за которыми сидели две девицы в форме. Тоже охранницы? Нет, вряд ли. Перед ними стояли машинки для счета денег, да и деньги на столах присутствовали. Значит, обычные клерки – считалки, которым работать осталось… Посмотрел на часы. Рабочий день у банковских служащих через два часа должен закончиться.
Мне столько времени здесь торчать не хотелось. Открыл портал с выходом на четыре часа вперед и шагнул к стеллажам с сумками. Свет в помещении был притушен, по углам угнездился сумрак. Это хорошо. Оглядевшись, заметил четыре видеокамеры. А я – невидимка! Кольцо с сапфиром активизировал сразу, как из портала вышел. Представляю рожи охранников, что в операторской сидят, когда заметят на мониторе исчезающие в бездонно-черной дыре сумки с еврами и доллярами. Ха-ха! Прибегут, а все замки на входной решетке закрыты, печати не тронуты и нет никого. Включая бабосы. Вот удивятся!
Смотрю дальше. В уголке притулились железный ящик и небольшой сейф. Вдоль стен – железные шкафы в рост с цифровыми замками. Активировал жуго – кольцо с лазером, быстро вырезал замки у ближайшего. Полки шкафа плотно забиты пачками денег, перетянутыми банковскими ленточками. М-да-а! Вдруг затылком почувствовал чье-то присутствие и резко обернулся. С наружной стороны решетчатой двери с открытым ртом и выпученными глазами стоял охранник. Услышал, видимо, мою возню с замками и пришел с проверкой. А тут шкаф с деньгами нараспашку – и нет никого! Охранник медленно потянул из кармана переговорник, но вякнуть в него не успел. Подчиняясь моему мысленному приказу, он повернулся спиной к решетке и вытащил из кобуры пистолет. Теперь будет охранять дверь в хранилище от тех, кто прибежит узнать, что здесь происходит. И скучать ему не придется, в этом я уверен.
Открыл портал в свою квартиру и стал швырять пачки, сгребая их с полок охапками. Первый шкаф пуст. Вскрыл следующий. Тоже под завязку. Приступил к «обезжириванию». Уже заканчивал, когда у решетки грохнул выстрел. Я обернулся. Охранник, держа пистолет двумя руками, куда-то целился. До меня донеслись голоса, что-то кричавшие. На крики грохнул еще один выстрел. В ответ – хор возмущенных голосов, основным рефреном которых были русские маты. Сказывается все же долгая русская «оккупация»! Хрен с ними. У охранника пистолет многозарядный, а если еще и запасной магазин есть, то соплеменники будут уговаривать его прекратить стрельбу до корейской Пасхи.
С удовольствием послушав еще несколько секунд «смешения французского с нижегородским», продолжил подрывать финансовое благополучие бывших «братьев». Вскрыл еще два шкафа, но денег, и то немного, нашел лишь в одном. Во втором лежало несколько пухлых папок с какими-то документами. После разберусь! Папки полетели в портал. Следом, швыряемые моей могучей рукой, через все невеликое помещение хранилища просвистели четыре инкассаторские сумки. Вскрыл последний шкаф, но брать его содержимое не стал. Не нужны мне монеты. Не имеют они хождения на постсоветском пространстве. Из хулиганских побуждений разрисовал дверцы вскрытых шкафов свастиками, употребив для этого губную помаду, найденную в ящике стола. Пусть местная полиция головенки свои поломает!
