Ей хотелось спросить: «Почему? За что?». Но Элария молчала. Еще раз посмотрев на уничтоженный сад, стала подниматься. Семь ступеней в полной тишине дались очень трудно, словно с каждым шагом вокруг королевы сгущался воздух, не позволяя свободно дышать.
Наконец, она остановилась. Вновь посмотрела сыну в глаза.
– Здравствуй, Ренар. Я пришла с тобой поговорить.
– Это очень смело, – улыбнулся он, жестом приглашая во внутрь, – мне казалось, я дал понять о своих намерениях.
Элария прошла в широкий зал, сняла теплый плащ, осыпав мраморный пол снегом, и обернулась. Молодой король с минуту смотрел на нее ничего не предпринимая, словно давая возможность передумать и уйти. Она терпеливо ждала, пытаясь отыскать в его чертах намек на сумасшествие, толкнувшее ее родного красивого мальчика на те ужасы, которые он совершил. Но ничего не обнаружила. Это был он. Тот Ренар, которого она знала с пеленок, которого растила и воспитывала хорошим человеком. На каком этапе была совершена ошибка? В какой момент все пошло не так?
Улыбка Ренара стала шире. В глазах блеснуло нечто… возможно, то самое, что королева искала в его чертах.
– Пройдем к камину, мама. Не хочу, чтобы ты умерла от холода.
Ступая следом за сыном на второй этаж, в кабинет его отца, Элария осматривалась, готовясь обнаружить разительные перемены в интерьере, но взгляд ни за что не зацепился. Все было по-прежнему, словно ничего не изменилось ни в королевстве, ни в их семье. Разве что исчезли слуги. Замок был пуст и молчалив.
Святая святых покойного мужа встретила неизменным полумраком и насыщенным запахом лаванды. Пламя камина рассеивало по комнате желтоватый свет; отбрасывали по стенам и зашторенным окнам тени несколько толстых свеч. Их огни лениво танцевали на тонких фитилях, отзываясь на любое движение, затронувшее сонный воздух.
Присев в глубокое кресло, Элария заговорила, пытаясь избавиться от давящей напряженной тишины:
– Вот, мой сын занял престол. Король мертв, но этого будто никто не заметил. В стране революция, по улицам бродят химеры и мертвецы. Люди прячутся в домах, запираясь на все засовы и уползая в защищенные толстыми железными дверьми подвалы, словно трусливые крысы. Что ты предпримешь? Чего ждешь? Ты объявил войну собственной матери…
– Нет-нет!
Ренар прервал ее и рассмеялся. Он все это время стоял в дверях и не сводил с нее глаз. Элария недоуменно хмурилась, наблюдая за его весельем. Резко замолчав, он обошел комнату по кругу и остановился рядом с матерью. Ей пришлось задрать голову, чтобы видеть выражение его лица. Неожиданно серьезное, словно не заливался хохотом секундой ранее.
– Это не я объявил тебе войну. А ты подняла восстание против короля, – он наклонился, приблизившись практически вплотную. – И то, что трон занял другой, дела не меняет.
– Ренар, ты меня пугаешь, – голос дрогнул, хотя она старалась держать себя в руках. – Только послушай себя!
Он отстранился и плюхнулся в кресло по ту сторону массивного стола. Сложил пальцы домиком, приготовился слушать.
– Так уж сложилось, что тебе известно о наших истинных отношениях с твоим отцом. Он искалечил мне жизнь, уничтожил всю мою семью, – Элария подалась вперед. – Услышь меня, это противостояние началось очень давно, задолго до твоего рождения.
– Что ж, ты отмщена, обидчик мертв. Отойди в сторону и не препятствуй.
– Все не просто. Я не успокоюсь, пока монархия ломает жизни тысячам людей. Это дело моего отца, моего рода. Пойми, короли не будут править этой землей… Помоги мне, Ренар. Откажись от престола, позволь разрушить дворцы и замки, стань во главе новой власти. Выдумай свои законы, построй новую, улучшенную жизнь на обломках старой. Иначе, все жертвы напрасны, все пойдет по новому кругу.
– Ты не поняла меня, – он подался навстречу, впиваясь леденящим душу взглядом ей в глаза, – наши планы не совпадают. Либо ты бросаешь свою глупую затею перекроить королевство по своим меркам, либо уйдешь вслед за отцом. Решать ваши проблемы, не мешаясь у меня под ногами.
Элария отшатнулась. В Ренаре говорил не ее сын, а чужой, жестокий человек, порабощенный навьей сущностью.
– Одумайся! Вслушайся в свои слова! Что это?
– Правда. Все честно и без обмана. Чтобы ты не питала напрасных надежд.
Королева сжала зубы, сглатывая неприятный ком в горле. На глаза наворачивались слезы. Обиды, злости, бессилия. Она не хотела подвергать опасности единственного на всем белом свете любимого человека, искала повороты и пути на которых ему причинят наименьший вред, а он… Вот так легко грозится ее убить.
Значит, пытаться идти на мир бесполезно.
– Хорошо, – она встала, – на этом переговоры стоит завершить.
– Тебя проводят, – его губ вновь коснулась улыбка. Повернувшись в сторону двери, Ренар громко свистнул.
– Не нужно, я знаю где…
– Я сказал. Тебя. Проводят.
К душе Эларии подобрался липкий страх. Замерев на пол пути к выходу из кабинета, она послушно ждала провожатого. С ресниц сорвалась слеза, прощекотав дорожку на щеке. Королева не оборачивалась. Не хотела видеть постороннего, занявшего место ее сына.
Ручка двери повернулась.
В комнату медленно втекла полоса полумрака коридора.
В проеме выросла высокая грузная фигура.
Язычки света выпрыгнули из камина и скользнули по грязной королевской мантии, накинутой на абсолютно голое тело, короне, криво сидящей на круглой голове, чертам лица – посеревшим, безжизненным, отстраненным.
Эларии вдруг стало нечем дышать.
Отшатнувшись и закрыв рот двумя ладонями, она полными ужаса глазами смотрела на своего мертвого мужа.
***
Алесана стояла в дверях подвала и не знала, куда себя деть.
Она в очередной раз стала свидетелем отцовской слабости, снова смотрела, как он плачет над телом родного для них человека. Только в этот раз их окружали не памятные плиты и надгробия, а холодные бетонные стены.
Больно видеть то, во что превратили Сандора. От него-настоящего практически ничего не осталось. Покрытое шерстью гипертрофированное тело; острые черные когти на скрюченных пальцах; нижние и верхние клыки, удлиненные настолько, что выглядывали из-под сомкнутых губ; кожистые, словно у гигантской летучей мыши крылья. Сейчас это зрелище Алесану не пугало. Напротив, в груди ничего не вздрагивало и не сжималось – все сожглось, переболело во время бессонных ночей и серых, лишенных смысла дней. Тех самых, что она пережила после возвращения с кладбища.
На котором ей пришлось убить любимого брата.
На котором умерла часть ее души.
– Это сделала Маржана, – без каких-либо эмоций проговорила Алесана, – та самая, работающая на королеву. Все еще хочешь отвести меня к ней? Эта навья семейка объявила охоту на мою магию, силу, жизнь… и Ойр единственный, кто пытается меня защитить.
Отец обернулся. Бледный, с темными кругами, от чего глаза казались запавшими и безжизненными.
– Никуда я тебя отводить не буду. Но и сродниться с королевской семьей не позволю. Собирайся, ищи Фабиана. Мы уплываем первым же кораблем.
– Что?! – Алесана потеряла дар речи, по телу волной пробежала холодная дрожь.
– Я уже купил билеты. Собственно, потому и приехал вчера за вами. Отправление через три часа.
Он качнулся, схватившись за стол, на котором лежало замороженное тело Сандора. Еще раз посмотрел на обезображенное лицо сына, оттолкнулся и, тяжело переставляя ноги, прошел мимо Алесаны. Она очнулась, когда папа был уже на лестнице, ведущей из подвальных комнат. Сорвавшись с места, побежала за ним.
– О чем ты говоришь? Как же тело Сандора, кто его похоронит? А учеба? В стенах Харбоны революция не страшна… – она наконец догнала его и с силой дернула за рукав, оборачивая к себе лицом. – Я никуда не поеду! И Фабиан тоже. Если вздумал бежать, делай это без нас!
– Алесана, дочка, в нашей семье все еще главный – я. Мне не нужно согласие детей для принятия столь важного решения. Ты либо добираешься в порт будучи в полном сознании, либо окажешься там при воздействии родовой магии.
