Схватка продлилась меньше полутора минут. Изолирующий полог тишины исправно поглощал звуки разрубаемой плоти и предсмертные хрипы. Лазуритовый пол тронного зала покрылся вязкой, дымящейся черной слизью и фрагментами растерзанных тел.
Тринадцать демонесс лежали мертвыми. Больше они уже не представляли опасности.
Последняя суккуба, продолжавшая удерживать барьер у стены, с ужасом наблюдала за гибелью своего отряда. Ее руки тряслись, фиолетовое свечение магии мерцало, готовое погаснуть в любой момент. Она поняла, что стала свидетельницей собственной неизбежной кончины.
Я пересек зал спокойным, размеренным шагом, остановившись прямо перед ней. Тварь открыла пасть, пытаясь издать крик отчаяния или применить последнее атакующее заклинание, этого я уже не узнаю.
Широкий горизонтальный взмах Клятвопреступника оборвал ее жизнь. Голова с кривыми рогами отделилась от тела, барьер тишины мгновенно лопнул, растворившись в воздухе, и в зал ворвался обычный, глухой шум дворцовых коридоров. Я резко взмахнул клинком, стряхивая остатки демонической крови, и вернул оружие в ножны.
Лорд Кайлан оставался на своем троне. Правитель Эйфории вжался в белоснежный мрамор спинки, его глаза лихорадочно бегали по залу, оценивая масштаб учиненной бойни. Осознание произошедшего медленно проникало в его одурманенный разум. Полубог попытался мобилизовать свои внутренние резервы. Воздух вокруг него пошел рябью, божественная сила вспыхнула ярким, сапфировым светом, стремясь защитить своего носителя.
Он приподнялся, собираясь нанести сокрушительный удар по незваным гостям, но его движение прервалось. Разница в мощи стала для него слишком очевидной. Давление моей ауры обрушилось на правителя, погасив его сапфировое сияние, словно свечу на ветру. Кайлан рухнул обратно на подушки, потеряв дар речи, парализованный пониманием собственного бессилия.
Я подошел к возвышению, остановившись в паре метров от трона. Леон занял позицию у дверей, Тень уселся рядом со мной, внимательно разглядывая полубога.
— Твои игрушки оказались бракованными, Кайлан, — произнес я, глядя прямо в его опустошенные глаза. — Феррус использовал твою слабость и твою тягу к сомнительной экзотике, превратив тебя в идеальную открытую дверь для своего вторжения.
Полубог сглотнул, его губы дрожали.
— Это была сделка… взаимовыгодный договор… Они служили мне, я предоставил им скрытые маршруты для торговли…
— То, что ты считал контролируемой сделкой, на деле оказалось смертельной ловушкой, в которую ты сам засунул свою шею, — жестко отрезал я, не скрывая презрения к его глупости. — Эти суккубы не обслуживали твои интересы. Они высасывали твою божественную эссенцию, превращая тебя в безвольный овощ, не способный управлять собственным телом, не говоря уже о городе. Твои земли заражены. Пространственные искажения в заброшенных рудниках и старых фортах уже превратились в полноценные плацдармы. Демоны наращивают численность в твоем глубоком тылу. Еще пара месяцев такого «взаимовыгодного договора», и твоя хваленая Эйфория стала бы перевалочной базой для легионов Бездны, а тебя бы принесли в жертву на собственном алтаре.
Кайлан обхватил голову руками, его лицо исказилось от осознания катастрофы, которую он допустил своими руками. Пелена наркотического дурмана спала, оставив лишь горькую правду и руины его величия.
— Что мне делать? — прошептал он, и в этом вопросе звучало абсолютное отчаяние сломленного правителя.
— У тебя есть ровно два пути, — я шагнул ближе, опираясь рукой о подлокотник его трона. — Выбор первый: ты немедленно поднимаешь свою элитную гвардию, объявляешь военное положение и лично возглавляешь зачистку собственных земель. Ты выжигаешь демоническое присутствие дотла, закрываешь все открытые тропы, уничтожаешь каждый проклятый артефакт и вырезаешь культистов под корень. Мы поможем тебе в этом процессе, направляя и корректируя действия твоих войск.
Я сделал паузу, позволяя ему осмыслить сказанное, а затем озвучил альтернативу.
— Выбор второй: я делаю всю эту грязную работу сам. Я вычищаю твои земли своими методами. Но в этом случае, правителя Лорда Кайлана больше не будет существовать. Эйфория получит нового, более адекватного хозяина, который не впускает врагов в свой дом ради постельных утех. Думаю, выбор очевиден. Неправда ли?
Полубог медленно поднял голову. В его потускневших глазах затеплилась искра прежней решимости, искра гордости существа божественной крови, осознавшего глубину своего падения и желающего искупить вину.
— Я сам очищу свой дом. Я подниму войска. Ни один демон не уйдет отсюда живым.
— Отличное решение, — я выпрямился, отступая от трона. — Начинаем сегодня вечером. Вызывай командиров, готовь карты рудников. У нас много работы.
Следующие несколько недель превратились в непрерывную, изматывающую кампанию по санитарной очистке огромного региона. Кайлан, движимый яростью преданного союзника и желанием восстановить свою власть, бросил в бой все доступные резервы Эйфории. Золотые гвардейцы, магические отряды, наемные полки, вся военная машина города-государства пришла в движение.
Мы передвигались от одной зараженной точки к другой. Заброшенные рудники на северном побережье, оказавшиеся глубокими демоническими ульями, штурмовались тяжелой пехотой под прикрытием магической артиллерии. Мы выжигали гнезда младших демонов-разведчиков, заливая пещеры огнем и кислотой. Старые форты в горах, превращенные в скрытые Якоря, уничтожались до основания.
Леон командовал передовыми штурмовыми группами, замораживая узкие коридоры и лишая демонов маневренности. Тень работал как идеальный ищейка, выслеживая скрытые порталы и разрывая на куски тварей, пытающихся уйти от возмездия. Я контролировал общую картину боя, вступая в схватки только тогда, когда гвардия сталкивалась с укрепленными узлами обороны или усиленными командирами противника.
С каждым разрушенным артефактом, с каждым закрытым проходом, структура вражеской экспансии становилась для меня все более ясной. Я анализировал их схемы поставок, расположение баз и методы вербовки местных жителей.
Стоя на краю очередного дымящегося карьера, заваленного трупами демонической пехоты, я смотрел на пепел, оседающий на землю, и размышлял о стратегии нашего главного противника.
Феррус Морнингстар не являлся богом в классическом понимании этого слова. Он не был рожден из веры смертных, его существование не зависело от количества построенных храмов или искренности молитв. Он не был привязан к определенному Домену, ограничивающему его возможности рамками одной концепции.
Феррус прошел свой уникальный, чудовищно сложный путь к могуществу, который пугающим образом резонировал с моим собственным опытом. Его сила не была даром небес. Он выковал ее сам, через бесконечные битвы, поглощение энергий других могущественных существ, преодоление собственных физических и ментальных пределов. Он развивался, эволюционировал, адаптировался к любым условиям, превращаясь в идеальную форму жизни, заточенную под войну.
В этом заключалось наше главное сходство, но между нами пролегала пропасть, определяющая суть наших действий.
Мой путь был продиктован необходимостью защиты. Я наращивал мощь, чтобы оградить свой мир и близких мне людей от уничтожения, чтобы иметь возможность диктовать условия тем, кто пытался нас поглотить. Моя сила служила щитом и карающим мечом, но она оставалась под жестким контролем рационального разума.
Феррус же стремился к абсолютному, безграничному господству. Его целью было подчинение всего сущего. Он научился не просто убивать противников, он научился ломать их волю, превращая сильных и независимых лордов в послушные, одурманенные инструменты. Он предлагал им власть, сомнительные удовольствия, иллюзию тотального контроля над ситуацией, а затем медленно, словно ядовитый плющ, прорастал в их структурах, коррумпируя системы управления изнутри.
Владыка демонов презирал богов и их установленные правила. Сама концепция божественной неуязвимости в пределах Доменов, невозможность просто прийти и разорвать противника голыми руками, выводила его из себя. Феррус осознал, что прямая конфронтация с объединенным пантеоном приведет к затяжной, изматывающей войне с непредсказуемым результатом.
