Я заинтересованно посмотрел на нее, устроившись поудобнее у огня. Мои знания об архитекторах этого мира подтверждали ее слова. Боги всегда любили играть жизнями. Трактирщик, конечно, сказал кое-что, но послушать ее версию было не менее интересно.
— Изначально этот божественный механизм должен был спасать жизнь и возвышать достойных, — продолжила девушка ровным тоном. — Он срабатывал строго индивидуально. Когда сильный воин оказывался на грани смерти, получал смертельную рану, система активировалась, заставляя его тело стремительно эволюционировать, черпая силу из скрытых резервов крови. Но ничто не вечно, даже создания богов. Шестеренки этой машины истерлись. Протоколы нарушены. Теперь механизм запускается хаотично, бездумно накрывая колоссальные территории. Багровая луна висит в небесах лишь как визуальное отражение критического выброса энергии. Континент пытается перезапустить процесс глобального отбора, заливая маной всех без разбора. Тела слабых не выдерживают перегрузки, их разум сгорает, превращая людей в диких зверей. Сильные мутируют, превращаясь в гигантских чудовищ.
— Сколько обычно длится этот системный сбой? — хрипло спросил Леон, морщась от пульсирующей боли.
— Длительность непредсказуема, — она перевела на парня холодный, констатирующий факт взгляд. — Самая короткая зафиксированная Ночь длилась ровно три дня, исчезнув так же внезапно, как и появилась. Самая долгая лунная катастрофа терзала земли восемь бесконечных месяцев, превратив цветущие провинции в выжженные пустоши. Эту бурю невозможно ни убить мечом, ни остановить заклинанием. Остается только спрятаться и переждать энергетический шторм.
Я молча переваривал услышанное. Эта информация расставляла все факты по местам. Поломка древней системы полностью объясняла запредельную агрессивность бродячих тварей, коллективное безумие деревенских жителей, потерявших человеческий облик, и тревожно медленное восстановление Леона. Парень получил рану в зоне действия искаженного фона, и магия луны препятствовала естественной регенерации. Мы угодили в самый эпицентр поломки механизма, созданного существами, чье изначальное могущество многократно превосходило силы нынешних мелких полубогов, да и многих, кто сидит в чертогах.
Девушка замолчала, но ее пальцы продолжили извлекать из арфы чарующие звуки. Непрерывная музыка заполнила повисшую паузу, успокаивая напряженные нервы, создавая плотную, осязаемую иллюзию абсолютной безопасности.
Контраст поражал воображение. За толстыми каменными стенами храма бушевал первобытный ад: ядовитый дождь заливал землю, мутанты рвали друг друга на куски, люди пожирали соседей. Но здесь, внутри спасительного круга света, царил возвышенный, умиротворяющий покой. Я смотрел в ровное пламя костра, обдумывая дальнейшие шаги и наслаждаясь редкими минутами отдыха.
* * *
Молодой воин по имени Леон уснул почти сразу, стоило ему поудобнее устроиться у горячего костра. Плавная, непрерывная мелодия арфы обволакивала его измученное долгим бегством тело плотным энергетическим одеялом, успокаивая пульсирующую боль. Дыхание парня выровнялось, стало глубоким и размеренным. Широкая рваная рана на боку перестала кровоточить.
Влияние древней музыки проникало глубоко под кожу, действуя в разы эффективнее стандартного целительства. Звуковые волны затрагивали не только поврежденную плоть, но и вычищали искаженные аномалией энергетические потоки, восстанавливая естественную циркуляцию маны в каналах.
Внезапно тяжелые, окованные ржавым железом створки храмовых дверей содрогнулись от чудовищного таранного удара снаружи. С каменных петель посыпалась пыль, древнее дерево угрожающе затрещало. Огромное, свирепое существо пыталось проломить преграду, почувствовав запах живой крови и тепла.
Девушка вздрогнула, на секунду прервав гармонию аккорда, ее глаза расширились от испуга.
Мечник отреагировал с пугающей скоростью. Он поднялся на ноги единым, текучим движением, лишенным малейшего напряжения. Длинный клинок с матово-черным лезвием послушно скользнул в его правую ладонь. Мужчина бросил короткую фразу, приказывая ей продолжать игру, и уверенным, расслабленным шагом направился к содрогающимся от ударов дверям.
Он подошел вплотную к створкам, спокойно дождался следующего толчка и распахнул тяжелую дверь ровно настолько, чтобы протиснуться в образовавшуюся щель. Мечник шагнул прямо в багровую слякоть бушующей ночи.
Девушка замерла, продолжая механически перебирать струны. До ее слуха донесся короткий, яростный рык монстра, мгновенно оборвавшийся влажным хрустом разрываемой плоти. Звук рассекаемого воздуха слился с тяжелым стуком падающего на камни огромного тела.
Спустя ровно десять секунд мечник вернулся обратно в спасительное тепло храма. Он плотно закрыл за собой массивную створку, привычным, отточенным движением кисти стряхнул густую черную кровь с лезвия на каменный пол и загнал оружие обратно в ножны. На его лице не дрогнул ни один мускул, дыхание оставалось идеально ровным. Мужчина совершенно спокойно прошел к костру и сел на свое прежнее место, вновь скрестив ноги.
Когда дверь еще была открытой, девушка успела рассмотреть освещенную багровым светом картину на ступенях. Там лежала туша гигантского, покрытого костяными шипами мутанта. Чудовище было разрублено пополам идеально ровным, безупречным ударом клинка.
* * *
Я сидел в тишине, прислушиваясь к мягким переборам струн и наблюдая за ровным горением дров. Тень мирно сопел у моих ног. Даже Кебаб, вечно ворчащий и требующий крови разумный ифрит, заткнулся в своих ножнах. Гиперактивный артефакт полностью разомлел под успокаивающим воздействием магии звука, перестав вибрировать на поясе.
Прошло десять минут. Может, пятнадцать или двадцать. Время в этом закрытом пространстве потеряло свою линейность. Но вскоре мои инстинкты уловили малейшее изменение в плотности окружающего воздуха. Внешний контур защиты храма зафиксировал проникновение.
Я медленно поднял взгляд на арфистку и задал вопрос негромким, спокойным тоном, стараясь не разбудить спящего Леона:
— Твоя магия способна определять истинные намерения незнакомцев на расстоянии?
Вопрос ударил ее, словно физическая пощечина. Завораживающая мелодия споткнулась. Всего на одно короткое мгновение прозвучала резкая, фальшивая нота, разрезавшая гармонию, но этого оказалось достаточно, чтобы выдать крайнюю степень напряжения. Плечи девушки мгновенно окаменели, тонкие пальцы замерли над струнами, не решаясь продолжить игру.
Она не ответила ни единым словом, но ее расширившиеся зрачки и прерывистое дыхание дали исчерпывающий ответ. Она знала, что сюда идут чужаки. И она прекрасно понимала, зачем они пришли.
Я позволил себе короткую, понимающую ухмылку. В ней не было злобы или насмешки, лишь усталое принятие очередного предсказуемого конфликта.
— Предлагаю прекратить эти детские прятки по углам, — громко, обыденно произнес я, повернув голову к густым, непроницаемым теням за дальним рядом разрушенных колонн. — Вытаптываете мне ауру своим напряжением. Выходите на свет.
Тьма неохотно дрогнула и расступилась. В тусклый круг света, отбрасываемый костром, бесшумно шагнули фигуры. Семеро взрослых, крепко сбитых мужчин. На каждом сидела темная, потертая в боях, но идеально подогнанная по фигуре броня, усиленная металлическими пластинами. На поясах висели короткие клинки, у двоих в руках покоились взведенные арбалеты. Лица скрывались под глубокими капюшонами плотных плащей.
Типичные наемники высокого ранга. Я видел таких цепных псов сотни, если не тысячи раз. Это были профессионалы, нанятые элитой для выполнения грязной, черновой работы, марать руки о которую заказчики считали ниже своего достоинства. Они двигались невероятно слаженно, без единого лишнего слова распределяясь по залу. Бойцы грамотно занимали тактические позиции, перекрывая все возможные векторы отступления из храма. В их действиях не читалось открытой, безумной агрессии мутантов, лишь холодная, настойчивая целеустремленность людей, привыкших отрабатывать свои контракты до конца.
