Она вернулась к столу, аккуратно развернула кусок пергамента, достала пузырёк чернил. Перо скрипнуло по грубой поверхности, оставляя вязкие строки: «Торстен. Воск. Варяги. Купцы должны. Слухи растут». Рука дрогнула только раз, когда на секунду послышался скрип за дверью, но Кира продолжила, глядя на свои короткие, резкие пометки.
«Вот и сеть», — мелькнуло у неё в мыслях, сухо и спокойно, будто всё происходящее уже было вписано в неведомую книгу.
За спиной вновь послышалось ровное, неумолимое шуршание веретена — упрямый звук, похожий на дыхание, наполнял тишину, словно сама судьба, невидимая и строгая, ткала дальше её неоконченный замысел.
Вечером в горнице висел плотный, тяжёлый дух — запах дыма, смешанный с медовой сладостью, густо наполнял всё пространство. Очаг тлел, медленно догорая; угли внутри потрескивали, бросая на стены красноватые отблески, а в углу у дверей коптила тонкая лучина, оставляя на потолке сизые разводы и еле заметно потрескивая, как мыши под полом.
Владимир сидел за столом, сутулившись, будто тяготы дня навалились на плечи. Пояс он снял, тяжёлая пряжка лежала рядом, а рубаха была небрежно расстёгнута, открывая влажную от жары шею и грудь. Локти впивались в шершавую столешницу, пальцы сжимались в кулаки, а лицо его было залито жарким румянцем, будто не только от усталости, но и от бессонной, тревожной мысли.
Кира подошла бесшумно, стараясь не скрипнуть половицей, и осторожно поставила перед ним глиняный кубок с травяным отваром. Пар поднимался лёгкой дымкой, обволакивая руки и лицо Владимира терпким, горьким ароматом.
— Пей, пока отвар тёплый, — сказала она.
Владимир взял кубок, отпил жадно, затем шумно выдохнул.
— Эти новгородцы невыносимы, — пробурчал он. — Сначала молчат, а потом орут все разом, словно их подожгли.
— Что произошло?
— Спорили о пошлине на соль, — ответил он. — Полдня спорили! Один кричит, другой считает, третий хохочет, как на торгу. Я сказал им, что казна пуста, а они в ответ: «Пусть князь сам платит».
Кира пододвинула к нему хлеб и нарезала ломоть.
— И что ты им ответил?
— Что, если они будут спорить, я начну брать пошлину у варягов в следующем месяце, — сказал Владимир.
— И как они отреагировали?
— Засмеялись и сказали: «Попробуй», — ответил он.
Он ударил кулаком по столу — не сильно, но кубок дрогнул.
— Они считают меня мальчишкой, — сказал он с раздражением.
— Они действительно так считают, — тихо ответила Кира. — Но скоро перестанут.
Владимир хмыкнул, посмотрев на неё.
— Да? И когда же это произойдёт?
— Когда они поймут, что ты знаешь больше, чем они, — ответила Кира.
Он прищурился, глядя на неё.
— И что же я знаю?
— Пока ты знаешь мало, — ответила Кира. — Но уже больше, чем знал вчера.
— Например?
Кира села напротив него, положив ладонь на край стола.
— Например, ты знаешь, что посадник прячет серебро, — сказала она.
— Что?
— Его жена приходила ко мне сегодня, — объяснила Кира. — Она жаловалась, что денег нет, но сундуки заперты.
— Мало ли у кого заперты сундуки, — возразил Владимир.
— Она сказала, что он прячет серебро от людей, — продолжила Кира. — Но, возможно, не только от людей.
Владимир замер, опёрся локтем о стол и посмотрел в сторону очага.
— От кого ещё, как ты думаешь?
— От тебя, — ответила Кира.
— С чего ты это взяла?
— Он против новых пошлин, — объяснила Кира. — Боится, что ты заставишь его платить.
— Откуда ты это знаешь?
— Я слушаю, что говорят люди, — ответила Кира.
Он криво усмехнулся.
— Опять твои женщины, — сказал он.
— А кого ты хочешь слушать? — спросила Кира. — Мужчин на вече? Они говорят одно в глаза, а за спиной — другое. А жёны слышат всё, что происходит дома.
Владимир молча повертел кубок в руках.
— И ты обсуждаешь с ними дела князя?
— Нет, — ответила Кира. — Мы говорим о болях в животе, о детях, о ссорах. А остальное само выходит.
— Само выходит, — повторил он скептически. — И часто так выходит?
— Достаточно часто, чтобы знать, кто кому должен, — ответила Кира.
Он приподнял бровь, заинтересовавшись.
— И кто кому должен?
— Почти все должны варягам, — ответила Кира. — Через посредников.
— Посредников? — переспросил Владимир.
— Купцов с пристани, — пояснила Кира. — У них варяги берут чистое серебро.
Владимир задумчиво потёр подбородок.
— Я видел таких сегодня, — сказал он. — Один был в сером плаще, с золотым кольцом.
— Это Торстен, — сказала Кира.
Владимир резко поднял глаза.
— Ты его знаешь?
— Не лично, — ответила Кира. — Но его имя я слышала сегодня.
— От кого?
— От дочери одного купца, — ответила Кира.
— От той маленькой, в голубом платье?
— Да, — подтвердила Кира. — Её отец должен варягам.
— Вы все что-то знаете, — сказал Владимир с лёгким раздражением.
— Только то, что другие не замечают, — ответила Кира.
Он откинулся на спинку лавки и устало усмехнулся.
— Скажи, Кира, ты ведь шпионишь, — сказал он.
— Называй это как хочешь, — ответила Кира. — Я просто слушаю.
— И обо мне тоже слушаешь?
Кира промолчала, не отвечая.
— Ну, говори, — сказал он, слегка улыбнувшись.
— Иногда я слушаю и о тебе, — ответила она.
— И что ты слышишь?
— Что ты упрямый, — сказала Кира.
Он тихо рассмеялся.
— Это я и сам знаю, — сказал он.
— И что ты хочешь быть сильным, но пока не умеешь, — добавила Кира.
Владимир перестал смеяться, его лицо стало серьёзнее.
— А ты умеешь?
— Нет, — ответила Кира. — Но я вижу, как этому учатся.
Он наклонился ближе, положив локоть на стол, и его рука скользнула к её ладони.
— И чему же ты меня учишь?
— Слушать, — ответила Кира.
— Кого слушать? — уточнил Владимир.
— Тех, кто молчит громче всех, — сказала она.
Он кивнул, словно что-то понял.
— Посадник, — сказал он. — Если он действительно прячет серебро…
— Он прячет, — подтвердила Кира. — Я видела это по лицу его жены. Она не врёт, ей страшно.
— Почему ей страшно? — спросил Владимир.
— Потому что она знает: если серебро найдут, отвечать придётся ей, — ответила Кира.
— Значит, он думает, что я не найду, — сказал Владимир.
— А ты найди, — сказала Кира.
— Как?
— Попроси не его, а варягов, — ответила Кира. — Скажи, что княжеская казна открыта, и пусть они сами расскажут, кто им должен.
Владимир прищурился, обдумывая её слова.
— Ты хитра, — сказал он.
— Нет, я просто не люблю, когда мне лгут, — ответила Кира.
Он медленно кивнул.
— Это можно устроить, — сказал он. — На следующем вече.
— Только не сразу, — предупредила Кира. — Пусть думают, что ты ничего не знаешь.
Он усмехнулся.
— Ты учишь меня обманывать, — сказал он.
— Я учу тебя быть осторожным, — ответила Кира.
Владимир снова взял кубок, поднял его, но не стал пить.
— Знаешь, раньше я думал, что княгиня — это просто украшение у очага, — сказал он.
— Ты ошибся, — ответила Кира.
— Да, — согласился он, улыбнувшись. — Ты не украшение. Ты инструмент.
Кира слегка приподняла подбородок.
— Тогда используй меня правильно, — сказала она.
Владимир поставил кубок на стол и накрыл её ладонь своей.
— Будь осторожна, Кира, — сказал он. — Если кто-то узнает, что ты столько знаешь, тебе не жить.
— Если кто-то узнает, — ответила она спокойно, — тебе не княжить.
Владимир замолчал, затем тихо засмеялся.
— Я никогда не думал, что буду бояться собственной жены, — сказал он.
— Не бойся, — ответила Кира. — Пока мы на одной стороне.
Он посмотрел на неё пристально, затем кивнул.
— Значит, на следующем вече я спрошу про варягов, — сказал он. — Спокойно, будто случайно.
