— Стрелять бесполезно! — крикнул я. — Сдавайся, или нашинкую тебя на куски, даже не сходя с бронехода!
Секунд десять царила тишина. Слишком долго. Я заставил тени сжаться, оставив противнику совсем мало места.
— Хорошо! — донеслось в ответ. — Я сдаюсь!
— Поднимайся, — велел я, убрав часть теней, но держа их наготове. — И без глупостей! Эти ленты порежут тебя на куски быстрее, чем ты успеешь выстрелить.
Из кустов поднялся боевик. Автомат он держал двумя руками над головой.
— Бросай, — велел я. — И всё остальное тоже.
Мужику потребовалась почти минута, чтобы избавиться от всего оружия, что у него имелось.
— Всё? — спросил я. — Если обманул, пеняй на себя.
— У меня больше ничего нет! — крикнул он.
— Иди сюда. Руки не опускать.
Он двинулся к бронеходу.
— Сними шлем и балаклаву, — приказал я, когда он остановился метрах в трёх от машины.
Боевик выполнил требование. На вид ему было лет сорок, через лоб тянулся тонкий белый шрам, волосы были острижены в кружок очень коротко.
— Ты чьих будешь? — поинтересовался я.
— Вольные мы, — ответил, глядя на меня, боевик. — Ничего личного, просто надо же как-то жить. Вот и пробавляемся.
— Ты мне не бреши, — сказал я веско. — Для бандита с большой дороги ты слишком хорошо экипирован. Кто тебя послал?
— Никто не посылал, — покачал головой боевик. — Мы вас знать не знаем.
— Да неужели? А про то, что тени мои режут, в курсе был. Из клетки не дёрнулся — значит, сразу смекнул, кто я такой.
— Не знаю, о чём вы, — помолчав, отозвался мужик. — Я просто видел такое уже. Вот и сообразил, что не надо рыпаться. Если б я знал, кто вы, то разве стал бы стрелять-то?
— Это ты ловко подвёл. Только когда ты стрелял, то не знал, кто я. Короче, мне с тобой болтать некогда. Вы моих людей положили, и церемониться я не стану. Говори, кто вас сюда отправил по мою душу, или настрогаю тебя на ремни.
— Что ж мне сказать, коли нечего говорить? Если убить хотите, так убивайте, а если нет, я…
С земли взвилась тонкая тень, оплела левую ногу боевика и сжала её, вспарывая одежду, ботинок и плоть.
Мужик заорал, попытался отдёрнуть ногу, но тень держала крепко.
— Я с тебя срезать буду мясо, пока не ответишь, — сказал я подчёркнуто спокойно. — Время есть. Если кто ещё из ваших и выжил, то на помощь тебе не торопится. Да и не поможет никто. Так что давай, выкладывай. Тянуть смысла нет.
— Чёрт! — выкрикнул боевик, отчаянно дёргаясь. — Сука! Тварь!
— Это не я на вас напал. Что за претензии? Фамилию! Кто ваш наниматель? Ну!
Резать ногу приходилось аккуратно, чтобы не задеть бедренную артерию: я вовсе не желал, чтобы пленник истёк кровью, ничего не сказав.
— Не знаю я ничего! — заорал мужик. — Клянусь! Пусти!
Тень поползла выше. Нога уже больше напоминала кровавые лохмотья.
— Фамилию! — сказал я. — И смотри, чтобы я поверил!
В этот момент раздался ещё один хлопок. Пуля вонзилась боевику в спину, и она рухнул на землю.
Чёрт!
Между деревьями метрах в пятнадцати впереди вскочил ещё один боевик и кинулся прочь, петляя между деревьями.
Взвизгнули пушки бронехода.
— Нет, капитан! — гаркнул я, спрыгивая на землю. — Отставить огонь!
Я кинулся через лес, удерживая фантом.
Бегун из удиравшего бойца оказался изрядный. Он нёсся так быстро, словно на нём не было бронежилета, шлема и разгрузки, а в руках он не держал автомат.
И всё же, я был легче. И потому быстрее.
А главное — у меня была магия. Так что я нырнул в тень и вышел из неё прямо перед боевиком.
Он заметил меня сразу. По инерции сделал ещё три шага и вскинул автомат.
Я ударил тенями. Чёрные ленты рассекли оружие и тут же окружили беглеца. Он затравленно заозирался, ища лазейку, но её не было.
Тогда боевик выхватил пистолет.
Ещё один удар тенями. Кисть вместе с пушкой упала в траву.
Мужик вскрикнул и схватился за обрубок.
— Кто послал? — спросил я. — Быстро!
Где-то над нашими головами раздавался стрёкот висящего над кронами вертолёта. Пилот поджидал возвращения десанта.
— Никто! — выдохнул, скрипя от боли зубами, боевик.
Тени вонзились в его ноги, пробираясь сквозь мышцы к костям. Мужик рухнул на землю, корчась от боли.
— Последний шанс, — предупредил я. — Говори, или сниму плоть со скелета.
— Хвостов! — выпалил боевик. — Сука! Хватит!
— А чуть подробнее? Имя, отчество?
— Князь! Князь Хвостов! Сергей… Геннадьевич! Прекрати!
Как я и думал. Его Сиятельство так и не смирился со смертью старшего сына. Хоть и опальный тот был, а кровь не водица.
— И почему он решил меня убить? — спросил я на всякий случай.
— А то ты не знаешь! — простонал боевик. — Ты ж сынка его шлёпнул.
Что ж, всё сошлось. Такое на ходу не выдумаешь.
— На мосту вы меня поджидали? — задал я последний вопрос.
— Мы! Всё, больше ничего не знаю! Клянусь!
Я убрал тени.
Очень хотелось добить пленника, но это было бы не комильфо. Всё-таки, считай безоружный и больше нападать не пытается. К сожалению.
Я окинул взглядом лес. Нет, сам боевик отсюда не выберется. Если оставить его здесь, он обречён. Что ж, пусть так и будет.
— Премного благодарен, — сказал я. — Счастливо оставаться.
Боевик разразился потоком отборной брани, но я его не слушал. Провалился в тень и вынырнул на том месте, где упал мой вертолёт.
Вражеский коптер висел над деревьями. Пилот ещё не знал, что ждать некого.
Вытащив из колоды карту «Смерти», я подбросил её вверх. Сверкающий прямоугольник взвился к боевой машине подобно сигнальной ракете и прилип к её днищу. По вертолёту побежали светящиеся линии, сплетаясь в густую паутину.
Очевидно, пилот заметил меня, ибо начал разворачивать вертолёт пушками ко мне. Ещё несколько секунд, и они исторгли бы потоки свинца. Я приготовился уйти в тень.
И в этот момент коптер начал разваливаться на куски! Словно был сделан из детского конструктора, все детали которого вдруг разом утратили сцепление.
Машина накренилась, завертелась, пошла вниз и рухнула в лес, ломая деревья.
Вот теперь можно было уходить. Месть — самое малое, что я мог сделать для павших дружинников, и она принесла мало удовлетворения, но я видел в этом свой долг.
Спустя некоторое время я вернулся к бронеходу.
— Как поохотились, ваше благородие? — спросил Протасов, как только я забрался в машину.
— Удачно. Теперь я знаю, кто их подослал.
— Можно спросить, кто?
— Князь Хвостов. Сергей Геннадьевич.
Капитан нахмурился.
— Отец того ублюдка, которого вы застрелили на дуэли?
— Он самый.
— Это точно?
— Думаю, да.
— Но ведь поединок был честный. Какие у него могут быть к вам претензии?
— Некоторых это не останавливает.
— Чёрт… Плохо это, господин Львов. Если старик задался целью вас убить, он не остановится. Пришлёт ещё кого-нибудь.
— Если успеет, — ответил я. — Но это не ваша забота, капитан. Вам нужна медицинская помощь. Но сначала вернёмся и заберём наших товарищей.
Грузить тела пришлось мне. Протасов порывался помогать, но он был не в том состоянии, так что я решительно пресёк его поползновения. Перетаскать убитых в бронеход было непросто. Я справился только минут через двадцать пять, и был совершенно измотан. Зато теперь, наконец, можно было выбираться из леса. Или хотя бы отыскать достаточно широкую для взлёта просеку. Увы, нам не везло. Два часа мех пёр через лес, пока не вышёл на берег реки, заросший высокой травой. Наконец-то! Здесь уже можно было перестроить бронеход обратно в коптер и отправиться дальше по воздуху. Что я и сделал. Как только машина была готова, мы взлетели и понеслись в сторону Мадоны.
Это существенно сократило нам путь, и всё же, до поселения вертолёт добрался только к ночи. Садиться на задний двор особняка пришлось в темноте.
Нас встречал Сяолун.
Шёл частый дождь, так что дворецкий стоял, держа в руке большой чёрный зонт.
