Каэль кивнул, разминая затёкшую от долгого перехода шею. Леон молча скинул тяжёлый походный мешок у порога, его плечи заметно расслабились при виде нормальной крыши над головой.
Мы сняли две комнаты на втором этаже. Я оплатил хозяину вперёд, не торгуясь, золотой монетой, от которой у приземистого бородатого мужика вспыхнули глаза. Тень устроился у двери моей комнаты, перекрывая коридор грузным телом, и задремал, выставив центральную голову в сторону лестницы.
Мы спустились в общий зал, заняли угловой стол с хорошим обзором. Я заказал ужин: горячее мясо с хлебом и кувшин эля. Каэль ел быстро, машинально, его мысли явно находились где-то далеко. Близость столицы, к которой он шёл полгода, проделав путь от первого подозрения до прямых столкновений с демонами, давила на него тяжёлым грузом нетерпения.
— Я прогуляюсь, — сказал охотник, поднимаясь из-за стола и отодвигая опустевшую тарелку. — Осмотрюсь, поговорю с местными, может, выцеплю что-нибудь полезное о столичных порядках.
— Иди, — я кивнул, отпивая из кружки. — Через час возвращайся.
Каэль вышел. Входная дверь хлопнула за его спиной, впустив в зал порыв прохладного вечернего ветра.
Ужин продолжился в тишине, пока мой взгляд скользил по посетителям. Обычная публика провинциального тракта: торговцы, наёмники, мелкие ремесленники. Ничего подозрительного, никаких фальшивых улыбок и сладких демонических ароматов. Обычное, живое поселение, населённое обычными людьми, не подозревающими, что живут в дне пути от гнезда тварей.
Прошло двадцать минут. Леон доедал второй кусок хлеба, макая его в мясную подливу, когда затылок обожгло холодом. Колючий импульс пробежал по позвоночнику, кожу на предплечьях стянуло мурашками. Тело среагировало раньше головы, вбросив в кровь адреналин ещё до того, как я осознал причину.
Кружка звякнула о стол, и через секунду я уже стоял на ногах.
— За мной, — бросил я Леону.
Парень тут же прочитал моё состояние, отложил хлеб и схватил Ледяное Жало, прислонённое к стене рядом.
Мы вышли на улицу. Вечерний воздух нёс запах древесного дыма и мокрой земли. Улица тянулась в обе стороны, освещённая редкими масляными фонарями на кованых столбах. Прохожих было мало, вечер загнал большинство жителей по домам.
Тень уже стоял у входа, все три морды повёрнуты в одном направлении — вправо по улице, к перекрёстку у здания местной кузницы. Его шерсть стояла дыбом вдоль хребта, уши прижаты, из центральной пасти доносилось низкое, еле слышное ворчание.
Быстрый шаг понёс меня вдоль улицы, Леон и Тень — за мной. Перекрёсток открылся через пятьдесят метров. Кузница с тёмными, заколоченными на ночь ставнями, водопойная колода для лошадей, узкий переулок между двумя каменными зданиями, уходящий вглубь квартала.
Из переулка донёсся голос Каэля, хриплый, задыхающийся.
— Варон⁈ Варон, подожди! Это я, Каэль!
Я ускорился, сворачивая в переулок. Узкий проход между шершавыми каменными стенами, освещённый единственным фонарём на дальнем конце. В тусклом, дрожащем свете я увидел Каэля, его широкая спина закрывала фигуру, стоящую перед ним. Охотник вцепился в плечо человека, развернув его к себе лицом.
Мужчина перед ним был среднего роста, крепкого сложения, с выгоревшими на солнце волосами и заветренной кожей человека, годами живущего под открытым небом. Его одежда — потёртая кожаная куртка и тяжёлые сапоги, принадлежала типичному наёмнику, бросившему ремесло ради оседлой жизни.
Каэль держал его за плечо, в его глазах плескалась затопившая все барьеры отчаянная надежда, из-за которой он забыл всё, чему его научила жизнь. Полгода поисков, полгода пустоты, и вот, на расстоянии вытянутой руки лицо, которое он считал потерянным навсегда.
— Варон, это ты, — голос Каэля дрогнул, впервые за всё время, что я его знал. — Я искал тебя, полгода, ты слышишь? Я нашёл тебя.
Мужчина медленно повернул голову. Фонарный свет упал на его лицо, и я непроизвольно замер.
Глаза Варона были пустыми. Мёртвыми стеклянными шарами, в которых потух последний огонёк сознания, замещённый мутной, желтоватой плёнкой чужого присутствия. Его губы раздвинулись в широкой, неестественной улыбке, обнажив зубы, но мышцы лица двигались рассинхронно, словно кто-то дёргал за верёвки, плохо представляя, как именно должна выглядеть человеческая мимика. Кожа на шее и скулах приобрела сероватый, землистый оттенок, под которым пульсировали тонкие чёрные прожилки.
Мёртвое тело, оболочка, управляемая изнутри чужой волей, демоническим духом, вселившимся в труп и использующим его как марионетку.
— Каэль, назад! — мой крик и движение совпали. Я метнулся вперёд, выхватывая Клятвопреступника.
Но охотник стоял слишком близко, и его реакция замедлилась на те критические полсекунды, которые отнимает потрясение. Он увидел пустые глаза, увидел кривую, фальшивую улыбку, и его мозг отказался принять то, что кричало ему в лицо. Руки Каэля ослабли, пальцы разжались на чужом плече.
Существо в теле Варона ударило без промедления. Правая рука, сохранившая мускулатуру бывшего наёмника, рванулась вперёд. Пальцы удлинились, выпуская чёрные, хитиновые когти длиной в ладонь, и вспороли грудь Каэля от ключицы до нижних рёбер. Кожаная броня треснула, плоть разошлась, и тёмная кровь хлынула потоком, заливая камни переулка.
Каэля отбросило назад. Он ударился спиной о стену, сполз по шершавому камню, зажимая грудь руками. Между его стиснутых пальцев толчками выходила кровь, пропитывая рубаху и стекая на землю расширяющейся лужей.
Следующее мгновение вынесло меня к нему вплотную. Клятвопреступник рассёк воздух широким горизонтальным ударом. Чёрное лезвие прошло через тело Варона на уровне пояса, разрубая его надвое. Верхняя половина опрокинулась назад, нижняя осела, подломившись в коленях.
Из развороченного корпуса рвануло вверх мутное, чернильное облако, дух-демон, покидающий разрушенную оболочку. Сгусток тёмной энергии метнулся к стене, пытаясь просочиться сквозь камень и раствориться в ночи.
Я вогнал в Клятвопреступника импульс концентрированной разрушительной энергии. Клинок полыхнул белым, ослепительным свечением, и я провёл вертикальный рубящий удар сквозь чернильное облако, вкладывая в лезвие Форму Рассекающей Души. Демонический дух взвыл на частоте, от которой у Леона лопнул бы сосуд в глазу, если бы парень стоял ближе. Чернильная масса разорвалась на куски, каждый из которых вспыхнул белым пламенем и обратился в ничто. Сущность распалась полностью, без шанса на возрождение или бегство.
Разрубленное тело Варона лежало на камнях переулка, медленно теряя последние признаки подвижности. Из разрезов вместо крови сочилась густая, чёрная жижа с запахом застарелого разложения. Тело было мертво давно, месяцы назад. Демон лишь поддерживал в нём видимость жизни и использовал в своих собственных целях.
Я убрал Клятвопреступника и развернулся к Каэлю.
Охотник сидел у стены, пепельно-серый, с открытыми глазами и расширенными зрачками. Дыхание выходило рваными, булькающими хрипами. Рана шла от левой ключицы наискось через всю грудную клетку, глубокая, рассёкшая мышцы и добравшаяся до рёбер. Кровь заливала его живот, скапливаясь между ногами в густой, тёмной луже.
— Мелкий, сюда, — бросил я.
Парень без слов опустился на колени, вытянул обе руки и направил поток ледяной магии на рану. Кристаллический иней покрыл рассечённые края плоти, замораживая повреждённые сосуды и замедляя кровотечение. Временная мера, способная выиграть минуты, может, четверть часа.
— Варон, — прохрипел Каэль, его взгляд блуждал, теряя фокус. — Это был… он. Его тело.
— Знаю, — я подхватил его под мышки, поднимая с земли.
Каэль застонал, когда движение потревожило замороженную рану, но я проигнорировал стон, перекидывая его руку через своё плечо. Его вес, тяжёлый, мышечный, лёг на мой левый бок.
— Леон, держи лёд. Тень, дорогу.
Пёс рванул вперёд, расчищая путь по переулку. Леон шагал рядом, поддерживая ледяной компресс на ране Каэля протянутой рукой, его пальцы мерцали голубым свечением.
