Помещение было прохладным. В дальнем углу стояла кровать, окружённая пикающей аппаратурой. На ней-то и лежала Мейрав, обложенная артефактами. Её тело было покрыто бинтами, а лицо бледным, почти безжизненным. Но мониторы показывали, что она жива — пульс был слабым, но стабильным.
— Ну вот, любуйся, — сказал мужчина, переходя почти на шёпот. — Только не тревожь её пока. Она все ещё в тяжёлом состоянии.
Нюта подошла ближе, её глаза наполнились слезами. Она сжала кулаки, чувствуя, как внутри неё клокочет смесь из гнева и жалости.
— Что с ней случилось? — спросила она, не отрывая взгляда от еврейки.
— Попала в аномалию, — ответил Чёрный. — Когда я её притащил, она так и была без сознания. Регенерация у неё не такая, как у Сургута, так что… — он не договорил, но Беда поняла.
— Это я помню, про аномалию, но как она выжила? Она выкарабкается?
— Если повезёт, — ответил Чёрный. — Но сейчас ей нужен покой. А выжила, выжила потому что большую часть удара на себя взял Гибрид.
— Понятно, — прошептала она.
Чёрный молча кивнул и жестом показал, что пора уходить. Нюта послушалась, но перед тем как выйти, бросила последний взгляд на Мейрав.
— Держись, дрянь ты такая, — прошептала она. — Мы ещё с тобой не закончили.
Вернувшись в кабинет, мужчина вымыл руки и сел обратно за стол.
— Итак. То, что Гибрид жив…
— Его зовут Сургут! — перебила его Беда.
— Хорошо, то, что Сургут жив, вы уже… — хотел было продолжить Чёрный.
— Как жив? — вклинился в разговор Гекат, голос прозвучал резко, с радостью и недоверием.
— Да дайте мне договорить! — мужчина стукнул кулаком по столу. — Если вы хотя бы пять минут помолчите, то всё узнаете!
Парочка тут же притихла. Узнать, что произошло, всё же хотелось.
— Итак, остановился я на том, что аномальные порождения — артефакты, влияют на организм человека. Вы, Нюта Валерьевна, как будущий биолог, должны знать о генетике. Вам понять будет проще.
Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, а затем продолжил, его голос стал чуть тише:
— Артефакты — это не просто куски плоти, переработанные аномалиями. Они взаимодействуют с нами на уровне молекул, меняя саму основу нашего существа — ДНК и РНК. Представьте: аномальная энергия артефактов проникает в клетки, нарушает процессы репликации и транскрипции. Это как если бы кто-то взял и переписал инструкцию, по которой работает ваш организм.
Нюта слушала, широко раскрыв глаза. Она, конечно, понимала, что артефакты опасны, но чтобы настолько…
— Они могут вызывать мутации, — продолжал мужчина. — Точечные изменения в ДНК, вставки, удаления… Всё это приводит к тому, что организм начинает работать иначе. Например, кожа становится твёрже, мышцы — сильнее. Но это не без последствий. Такие изменения могут привести к опухолям, потере чувствительности или даже отказу органов.
Гекат хмыкнул, его взгляд стал мрачным.
— А как насчёт радиации? — спросил он. — Артефакты могут её выводить, правда, только с помощью кровотечения.
— Могут, — кивнул мужчина. — Некоторые артефакты, вроде «Колобка» или «Медузы», создают в организме своеобразный фильтр. Они связывают радиоактивные частицы и выводят их, как ты правильно заметил, через кровь. Но это не безвредно. Почки и печень работают на износ, а токсичные продукты распада отравляют организм. И это не считая анемии.
Беда почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Она знала, что многие сталкеры носят такие артефакты, чтобы защититься от радиации годами. Теперь это казалось ей безумием. Вот так, добровольно, подвергать себя риску.
— А электромагнитные поля? — спросила она. — Те, что отклоняют пули, это ведь создание магнитного поля или его искажение…
— А, это уже другой механизм, — Чёрный усмехнулся. — Артефакты вроде «Батарейки» генерируют мощные электромагнитные импульсы. Они создают вокруг носителя поле, которое может отклонять металлические предметы, вроде пуль. Но постоянное воздействие таких полей разрушает нервную систему, сердце… Впрочем, сталкеры долго не живут. А без подобных штук жизнь сократится ещё как минимум вдвое.
Гекат нахмурился, его пальцы сжались в кулаки.
— И что, всё это необратимо? — спросил он.
— В большинстве случаев — да, — кивнул Чёрный. — Артефакты меняют нас навсегда. Они дают силу, выносливость, защиту… Но взамен забирают здоровье, а иногда и разум.
Беда почувствовала, как её сердце сжалось.
— Но ведь в случае с Сургутом виновата аномалия, а не артефакты. Тогда к чему эта лекция?
— Вы как всегда спешите, юная леди, — усмехнулся самопровозглашённый лектор. — Чтобы понять, что такое аномалии, нужно понимать и что такое артефакты. В случае Гибрида, — он примиряюще поднял руки. — Сейчас это существо не сталкер Сургут, а именно Гибрид. Гибрид человека и мутанта. Так вот, в его случае изменения вызваны аномалией. Именно она запустила цепную реакцию изменений в его организме. Но об этом, я думаю, вам уже рассказывали и Янпольский, и Крумкач. Я же хочу рассказать, — он взял небольшую паузу. — О том, что в случае Сургута есть шанс всё изменить. Если мы поймём, какие именно процессы, какие изменения запустил в нём Манок. И тогда… Тогда мы с помощью как раз артефактов сможем их обратить.
Беда задумалась. Если есть хоть один шанс всё исправить… она готова.
— Я согласна помогать!
— Даже так, мне не придётся об этом вас просить? Впрочем я был уверен в вашей готовности спасти друга, — усмехнулся Чёрный. — Ну что ж, тогда вам нужно отдыхать, набираться сил. А потом, потом вы отправитесь в путь. На север Зоны. В Пустоши. Новая территория ещё не изучена, но лишь там есть артефакты, способные влиять на геном так глубоко, а главное — направленно. Если знать, как направлять, конечно же…
Молчавший Гекат вдруг спросил:
— Да кто ты такой, чёрт тебя подери?
— Я уже говорил…
— Ты тот самый Дмитрий, Чёрный… легенда Зоны? Но он, насколько я помню, не генетик и не биолог… — почесал подбородок бывший монолитовец.
— За столько лет в Зоне я успел узнать многое. На сегодня, пожалуй, всё. Вам пора отдыхать…
Он поднялся, давая понять, что разговор окончен.
Размышления
— И что ты об этом думаешь? — спросил Гекат, едва они остались наедине. Он посмотрел на Беду, но почти сразу отвернулся к окну, словно не решаясь встретиться с её взглядом.
Как он и предполагал, они находились в Припяти. Скорее всего, это было старое здание отделения милиции на улице Леси Украинки. Из окна были видны многоэтажки с выбитыми стёклами, их серые фасады почти полностью скрылись за разросшимися за много лет деревьями и кустами. Город, когда-то полный жизни, теперь был лишь тенью самого себя — тихим, заброшенным, пропитанным аномальной энергией.
Беда подошла к окну, её взгляд скользил по пустынным улицам, заросшим травой и кустарником. Она чувствовала, как холодный воздух проникает сквозь щели в раме, и обняла себя руками.
— Думаю, что он прав, — наконец сказала она, её голос звучал тихо, но уверенно. — Артефакты… они действительно меняют нас, это звучит логично, — она на секунду замолчала и продолжила. — Без этих изменений они бы просто не работали, это де не магия в конце концов. Химия, физика, биология и генетика да. Это объясняет все их странные свойства. Изменения могут быть сперва незначительными, а потому и незаметными. А до момента когда они становятся заметны, доживают немногие. Ведь есть же Тёмные сталкеры, они практически мутанты. А значит Чёрный прав. Но если для Сургута это шанс, его нужно использовать.
Гекат хмыкнул, его глаза сузились. В словах девушки была логика. Как и в словах Чёрного.
— Ты это к чему? — спросил он, не отрывая взгляда от улицы.
— К тому, что нам снова придётся отправиться в Зону. Отыскать чертов артефакт и спасти моего друга, — ответила сталкерша. — Но ты идти не обязан. Это я обещала ему и его семье.
Напарник молчал, его лицо оставалось непроницаемым. Но Беда знала, что он её слушает. Она видела, как его пальцы сжимаются в кулаки, как напрягаются мышцы на его спине.
