— Что? — это было не то, куда я ожидала, что он направит разговор.
— Ты ко мне тянешься, хоть я и вызываю у тебя неприязнь.
Постой, неприязнь?
— Нет, я не... — начала я.
— Не лги мне. Я вижу твоё любопытство. Ты хочешь коснуться меня. Ты хочешь, что ещё важнее, чтобы я коснулся тебя. И всё же ты отказываешь нам обоим. Почему? — Он шагнул ближе, даже когда его гнев вспыхнул.
— Я имела в виду, что ты мне не противен, — закончила я, глядя на него теперь, когда он сокращал расстояние между нами.
Самир издал жестокий смешок. Его когтистая рука легла на мой бок, странное ощущение, обнажённое на моей коже. Острые края его когтей прочерчивали линию вдоль моих рёбер, и я ахнула, вспомнив, насколько он опасен.
— Поистине. Король чародеев? Истязатель. Садист, мучитель, исчадие... — Он повторил мои слова, сказанные ему в ночь бала.
— Остановись, — я положила свободную руку на грудь Самира, и сразу же пожалела об этом. Он втянул воздух со свистом при моём прикосновении, и его голова слегка откинулась назад. Его кожа была как мрамор, с едва уловимым ощущением мягкости на поверхности. О, это чуть не стало концом всех моих протестов прямо там и тогда. Когда я смогла снова найти слова, они были тихими. — Я была зла, когда говорила эти вещи. Легко думать, что ты только это. Я думаю, это сложнее. Правда в том, что я не знаю, что о тебе думать.
Казалось удовлетворённый моим ответом, он сменил тему в одно мгновение.
— Я знаю, что я хотел бы сделать с тобой, моя милая, — его голос был низким рычанием в горле, и рука, которая задержалась в моих волосах, скользнула, чтобы обхватить мою челюсть. Его когтистая рука снова скользила, остриё его когтей легко царапало кожу моего живота. Его металлическая рука нежно схватила запястье руки, которой я прикрывалась, и он осторожно потянул её вниз к боку.
Я позволила ему. Моя застенчивость была бессмысленной. Я знала, что моё лицо, вероятно, было малиновым.
— Ты не ответила мне полностью. Почему ты всё ещё так избегаешь меня? Даже сейчас ты краснеешь и отводишь взгляд, — Самир провёл подушечкой большого пальца по моей щеке. — Ты не находишь меня подходящим партнёром?
— Дело не в этом, — сказала я, может быть, слишком быстро.
Его протез угрожающе скользнул вверх от того места, где он задержался на моём бедре.
Я поймала его руку и переплела свои пальцы с его обтянутыми металлом и оттянула прочь. Если бы я позволила ему продолжить — если бы я позволила ему вонзить эти кинжалы в меня сильнее — это был бы конец. Я стала бы его.
— Тогда в чём же дело? — спросил он, его голос был хриплым и густым, когда он решил скользнуть рукой с моей челюсти на мою поясницу и притянуть меня к себе. Я ахнула, когда внезапно оказалась прижата к нему и почувствовала стену силы, которой он был. Любое доказательство, которое мне могло понадобиться, что он был привлечён ко мне, теперь было прижато к моему животу и зажато между нами, кожа к коже.
Самир издал глухой стон и опустил голову. Его когтистая рука впилась в мою, мускулы на его теле напряглись — казалось, он полностью поглощён ощущением нашей близости. Я не думала, что он способен на такие чувственные порывы. И именно это сильнее всего колебало мою твёрдость.
Это почти было концом. Прямо там. Это мог быть конец игры. Я закрыла глаза и подумала о том, каково это будет, позволила своему разуму блуждать в том, какие вещи он мог бы сделать со мной.
Чёрт. Я хотела этого. Я хотела его.
Именно в этот момент я поняла, почему до сих пор не сказала «да». Что именно удерживало меня от того, чтобы сдаться. Дело было вовсе не в гордости. И не в достоинстве.
Всё дело было в том, что как только Самир получит меня, ему станет скучно. Он отбросит меня в сторону, как делал со всеми своими прежними любовницами — точно так же, как предупреждал Сайлас.
С ужасающей ясностью я осознала: мне нравится его общество. Эта странная игра между нами. Наше время в библиотеке, его необычная одержимость мной и моя — им. Сама мысль о том, что всё это может закончиться… причиняла боль.
Я не могла сказать ему об этом. Не могла признаться, что избегаю близости именно потому, что меня пугает перспектива: он получит желаемое и бросит меня. Я и сама только что пришла к этому выводу.
В голове вспыхнула идея. Опасная уловка, способная выиграть время, но она могла дать мне передышку, чтобы разобраться в собственных чувствах.
— Вот что я тебе скажу, — я наклонила голову поближе к нему, чтобы прошептать на ухо. — Я дам тебе всё, чего ты хочешь…
— Опасное обещание, — Самир притянул меня ещё крепче к себе. Его голос звучал низко, с едва уловимой дрожью. — Будь осторожна в своих словах.
Я сглотнула. Комок в горле мешал дышать. Но это не имело значения. Он никогда не согласится на мои условия.
— Я обещаю сделать всё, что ты захочешь, — повторила я свою клятву и позволила своему дыханию коснуться его уха.
Он негромко застонал. Я ожидала, что он окажется холодным и невосприимчивым к прикосновениям. Оказалось — всё совсем наоборот.
— Если…
— Говори, — прорычал он с голодной жадностью, и его когтистая рука скользнула с моей талии на бедро, сжимая его. Ощущение его близости было почти невыносимым. — Прежде чем моё терпение иссякнет.
Где-то внутри я нашла в себе смелость не отступать.
— Если хотя бы раз… ты поцелуешь меня.
Чтобы сделать это, ему пришлось бы снять маску. А я знала: он никогда этого не сделает. Те, кто носил маски в Нижнемирье, никогда не снимали их — разве что перед тем, кому доверяли больше собственной жизни. Он был королём. Он был Самиром. А я — ничтожным человеком.
Это был идеальный тупик, безупречный вызов, который хотя бы на минуту даст мне отсрочку — пока он не придумает, как обойти моё условие. Я ожидала остроумного ответа или того, что его руки двинутся в любом другом направлении, легко разоблачая мой блеф. Чего угодно, но только не тишины, которая последовала за моими словами.
Он выпрямился и отступил на шаг назад. Потом ещё на один. И молчал, наблюдая за мной. Всё его тело напоминало сжатую пружину — готовую распрямиться, но в какую сторону, я не могла понять.
О боже, я сделала это. Я оскорбила его. Но прежде чем я успела окликнуть его, попросить подождать, сказать, что просто шутила, он исчез. Растворился в воздухе.
На этот раз я знала: он не вернётся.
Глава 16
Каел
Я протянул руку и осторожно коснулся пышной копны огненно-рыжих локонов, каскадом ниспадавших с головы девушки. Агна была уже на пути к скорейшему выздоровлению.
Последствия пыток Самира медленно затягивались. У Агны появился здоровый румянец на коже, а её яркие жёлтые глаза вновь загорелись жизнью. Она с упоением поглощала миску супа, радостно отрывая куски хлеба и макая их в ароматную похлёбку. Между укусами она без умолку болтала со мной, хотя прекрасно знала, что я не могу ей ответить. Илены рядом не было.
— У вас сегодня был хороший день? — весело поинтересовалась Агна, подняв на меня свои лучистые глаза.
Я кивнул. Да, был, насколько это вообще возможно для меня. Насколько я способен испытывать что-то подобное, когда мой разум постоянно занят мыслями о Самире и его коварных замыслах. Я завершил кивок лёгким пожатием плеч, и она весело рассмеялась, словно серебряный колокольчик зазвенел в тишине.
— Знаю, знаю, — протянула она с пониманием. — Вы же владыка. У вас, наверное, вообще не бывает по-настоящему хороших дней.
Эта девчонка с поразительной быстротой научилась читать мой безмолвный язык, распознавая малейшие движения и жесты лучше многих тех, кто провёл годы в моём присутствии при дворе. Как же мне хотелось сказать ей, что сейчас, в эту самую минуту, я переживаю прекрасный день. Сейчас, когда я вернулся в свой дом. С ней рядом.
Мне нравилось играть с её пламенными рыжими кудрями. Я наматывал несколько прядей на палец и наблюдал, как они упруго распрямляются, возвращаясь на место. Она, казалось, ничуть не возражала против такого внимания. Напротив, её черты расцветали уютной и радостной улыбкой всякий раз, когда я это делал, поэтому я не видел причин останавливаться.
