— Не знаю, — покачал головой Сургут. — Кажется, будто она через все пустоши тянется…
— А если нам, — подал голос Гекат, — перепрыгнуть её попробовать? Надо только понять, как высоко её граница.
— А это идея… — Сургут снова принялся швырять болты.
Наконец граница была отыскана. Вот только была она примерно на уровне его груди. Как тут прыгнешь-то?
— Беду мы перекинем, — предложил монолитовец. — Один из нас с рук другого прыгнет. А оставшийся… оставшийся будет себе камушки таскать, чтобы перелезть.
— Втроём-то быстрее камней натаскать, — резонно заметила Беда.
Так и решили сделать. Начали стаскивать камни да сучья. Вскоре была готова вполне крепкая горка. С неё-то и перепрыгнули на ту сторону. И пошли дальше. Идти решили по рельсам, на них всякие аномалии вон как хорошо видно. Вскоре за поворотом они резко остановились и дружно ахнули.
Зрелище, открывшееся им, было смутно знакомым для Сургута. Ему казалось, что он уже видел где-то что-то подобное. Скрученные рельсы уходили высоко в небо, образуя фигуру, которая напоминала гигантскую пружину или спираль ДНК, вывернутую наизнанку. Металл рельсов был блестящим, словно только что отполированным, но при этом покрыт тонкой сетью трещин, по которым время от времени пробегали разряды Электры. И эти разряды были не просто случайными — они казались ритмичными, словно аномалия дышала, выпуская энергию в окружающее пространство.
На самом верху этой спирали, там, где рельсы терялись в облаках, горел огненный цветок. Он был похож на огромную оранжевую лилию, лепестки которой состояли из огненной плазмы, постоянно меняющей форму. Цветок пульсировал, то расширяясь, то сжимаясь, и каждый раз, когда он «вдыхал», вокруг него возникал ореол из искр, которые сыпались вниз.
— Симбионт, — прошептал Гекат, его голос звучал одновременно с восхищением и трепетом. — Первый раз такой огромный вижу.
— Симбионт? — девушка повернулась к монолитовцу.
— Симбионт — это редкий тип аномалии, который объединяет в себе несколько элементов: механические, электрические и биологические. В данном случае рельсы, вероятно, были частью той старой железной дороги, по которой мы шли, — вместо Геката отозвался Сургут. — И которые Зона «переработала» в нечто совершенно иное. Скрутил их, скорее всего, Грави, потом на них поселились Электры, их разряды ты и видишь перед собой. А огненный цветок — это огромная Жарка.
Беда замерла, не в силах отвести взгляд. Её глаза отражали огонь цветка, а лицо выражало смесь страха и восхищения.
— Это… это красиво, — прошептала она.
— Красиво, но смертельно опасно, — добавил Гекат, его рука непроизвольно потянулась к оружию. — Симбионты редко бывают неактивны. Лучше держаться подальше. У них очень большой радиус поражения. Так что посмотрели и хватит. Пора идти дальше.
Но идти не вышло. Едва они двинулись, как Гекат что-то учуял. Тяжёлый, чуть сладковатый запах мускуса ударил ему в нос. Кровосос. Он резко остановился, сердце бешено заколотилось. Присутствие кровососов щекотало нервы сильнее, чем обоняние. Гекат подхватил автомат, но прежде чем он успел среагировать, две едва видимые призрачные тени метнулись к нему. Ещё и двое, он грязно выругался.
— Сургут, справа, — успел заметить ещё одного.
Палец привычно лёг на спусковой крючок, но прежде чем он смог нажать, одна тварь уже была слишком близко. Железной хваткой обхватив его плечо, длинные острые когти впились в плоть. Пронзительная боль окутала Геката, словно одеяло. Он упал, автомат вылетел из рук. В этот момент вторая тварь атаковала, её щупальца хлестнули по лицу.
Беда, увидев, как что-то тащит монолитовца, выкрикнула что-то нечленораздельное и бросилась на помощь. Сургут, отставший на несколько шагов, быстро перезарядил свой автомат, нацелившись на вторую тварь. Примятая трава хорошо выдавала её местоположение. Грохот выстрелов смешался с рычанием кровососов. Девушка, откинув не вовремя заклинивший автомат, вооружилась огромным тесаком и отчаянно рубила щупальца твари, пока Гекат, освободившись из её хватки, схватил свой нож. Один точный удар — и первая тварь рухнула. Из её разорванной шеи фонтаном хлынула тёмная, остро пахнущая чем-то пряным кровь.
Разведчик, воспользовавшись моментом, ударил второго очередью из автомата. Тварь зашаталась, но не упала. Беда, выдохнув, бросилась к Сургуту, помогая ему добить раненого мутанта. Ещё несколько выстрелов — и он, обмякнув, рухнул безжизненным комом на землю.
Третий успел затаиться. И лишь тихое рычание говорило, что он пытается зайти им со спины. Две очереди слились в одну, и, наконец, с мутантами было покончено.
Гекат, Беда и Сургут стояли, тяжело дыша, окружённые телами кровососов. Кровь, сочащаяся из ран, запах с привкусом железа и мускуса витали в воздухе. Только после нескольких минут, восстановив дыхание, они смогли оценить масштабы сражения.
Отдышавшись, они отошли, подошли и присели отдохнуть. «Ни минуты покоя, — пронеслось в голове Сургута. — Как вылезла та псина, так всё и пошло ей под хвост прямо».
Беда молча смотрела перед собой. Она тоже устала от бесконечных схваток, аномалий и постоянного напряжения. Но нужно было двигаться дальше. Рядом с ней сидел тот, ради кого она вернулась сюда. И сворачивать на полпути она не собиралась. Вздохнув, она вновь скосила глаз на Сургута. Тот, видимо, заметил её взгляд и ободряюще сжал её руку.
— Не сцы, всё будет хорошо. Ла-ла-ла, всё будет хорошо, — начал он напевать, его голос звучал нарочито бодро. — Ла-ла-ла, куда бы ты ни шёл. В Лиманске будет бой, на Свалке мордобой. Но будь самим собой, и будет хорошо.
Он снова переделал текст песни какого-то популярного в одно время попсового певца, добавив в него свою долю сталкерского юмора.
— Ты всегда такой позитивный? — Гекат оторвался от автомата Беды, который тщательно чистил, чтобы тот опять не заклинил в самый неподходящий момент.
— А чего грустить-то? Не надо печалиться, Кордон впереди, АЭС впереди, надейся и жди, — отчаянно фальшивил разведчик, продолжая своё «выступление».
— Давайте лучше займём рот чем-нибудь полезным? Например, едой, — подала голос Беда, пытаясь перевести разговор в более практичное русло.
— А давай, — хлопнул себя по коленям Сургут. — Мечи из печи, румяные калачи.
— Калачей нет. Но есть галеты и тушёнка, — усмехнулась Беда, развязывая тесёмки своего сидора.
Она достала несколько пачек галет и банку тушёнки, аккуратно поставив их на импровизированный «стол» — остов ржавого ящика, который они нашли неподалёку, накрытый какой-то деревяшкой.
— Ну, хоть что-то, — Сургут взял одну из галет и разломил её пополам. — Хотя, знаешь, я бы сейчас за сахарный калач убил.
— Мечтать не вредно, — усмехнулся Гекат, открывая банку тушёнки. — Но пока что придётся довольствоваться этим. А убивать — только чтоб выжить.
Беда молчала пока раздавала еду, её глаза снова скользнули по Сургуту. Она думала, что его шутки и песни — это его способ справляться со стрессом. И, возможно, именно это помогало ему оставаться таким жизнерадостным, несмотря на все ужасы происходящие в последнее время.
— Ладно, — сказала она, беря свою порцию. — Давайте поедим, а потом двинем дальше. Впереди ещё много всего.
— Ага, — кивнул Сургут, уже вовсю уплетая галеты и обводя рукой по кругу. — Куда ни глянь — везде веселье.
Гекат хмыкнул, но ничего не сказал. Он знал, что Сургут прав — впереди их ждёт ещё много весёлого, в кавычках конечно же.
Майор
— И куда это они их, интересно, тащат? — Чёрный прищурился, глядя, как шесть мужиков в броне Монолитовцев тащат троих военсталов.
— Явно не на свидание, — усмехнулся Юрка. — Да и не в кабак, все кабаки в другой стороне.
— А тебе б всё только кабаки да девки, совсем не меняешься, — Чёрный снова уставился в бинокль, бормоча с лёгкой долей раздражения.
— А чего меняться-то? — Юрка пожал плечами, его лицо расплылось в ухмылке. — Жизнь короткая, надо брать от неё всё, пока можешь.
