Елизар согласно закивал, решив уйти от скользкого разговора про опального герцога Бестужева.
— Сюда бы сотню Часовых… Вот тогда бы, глядишь, и продержались.
— Думаешь, государь бросит своих?
Осторожно покосившись по сторонам, словно боясь чужих ушей, Елизар понизил голос.
— Да бают, что все, кто остался по нашу сторону границы, обречены. У Империи нет теперича таких сил, чтоб своих вызволять, да потерянные земли отбивать.
— Значится, даже если на этот раз и отобьемся, все равно каюк, — проскрипел зубами Егор.
— Выходит, так. Остается лишь гадать, кто нас первым добьёт, лихорадка или же нечисть…
И бойцы замолчали. Каждый думал о своем, напряжённо вглядываясь в теряющийся вдали горизонт и непроизвольно вздрагивая всякий раз, как над башнями крепостной стены особенно низко пролетал стервятник, издавая хриплый алчущий клёкот. Хищные птицы словно чуяли, что совсем скоро им будет чем поживиться.
Елизар, помолчав, снова спросил:
— Так это, на счет врагов Бестужева-то…
Седоусый воин смачно сплюнул и сказал:
— Да что теперь толку гутарить об этом. Сам, небось, слыхал, с кем из аристократии наш герцог на ножах то был. Так что не удивлюсь, если…
Он не договорил. По рядам занявших оборонительные позиции на бастионах и стенах города защитников пронеслись возбуждённые шепотки и выкрики. Люди разом зашевелились и, вытягивая шеи, начали вглядываться вперед. Чертыхнувшись, Егор торопливо высунулся меж каменных блоков. В затылок ему надсадно задышал Елизар.
— Да что там узрели-то, а? Нешто таки нечисть выглядели?
— Ее самую, — с некоторым обречённым удовлетворением произнес Егор, подергивая себя за усы. — Вона, глаз-то свой последний разуй. Явились, сволочи, не запылились. Орда к нам пожаловала.
Глава 3
Издалека могло показаться, что на расстоянии в несколько верст от города, там, где темно-синее небо сливалось с землей, внезапно появилась низколетящая, едва ползущая черная туча, что стелилась над самой поверхностью. Но шли минуты и становилось понятно, что это вовсе не туча. С каждым мгновением, каждым ударом учащённо забившегося сердца, невнятная, растянутая черная полоса все увеличивалась, безостановочно шевелясь, перекатываясь и продвигаясь вперёд. И становилось ясно, что это движется огромная взбудораженная масса живых существ, собранных в рассыпавшуюся на сколько хватало глаз чудовищную стаю.
Дувший со стороны накатывающего вала монстров ветер принес все усиливающиеся диковинные ароматы, словно на юге отворилась гигантская дверь, ведущая в неведомый зверинец. Запахи мускуса, мокрой псины, экскрементов, чего-то едкого и отталкивающего. Ветер доносил нарастающий шум сотен и тысяч лап и конечностей, в спешке цепляющихся за бедную истерзанную землю. Гортанное урчание тысяч глоток, рык и лай, дикий хохот и визги. Надвигающаяся на Лютоград орава пока еще трудно различимых существ даже на таком расстоянии издавала больше шума и вони, чем любая из человеческих армий того же количества. То прибывало воинство тьмы и мрака, состоящее из пришедших в мир людей жутких богопротивных омерзительных тварей, рождённых под чужими солнцем и луной потустороннего богопротивного мира.
До рези в глазах всматриваясь вдаль, беззвучно шевеля губами, словно пытаясь сосчитать всех по головам, Егор выдохнул:
— Мать моя женщина… А ведь болтали, что их стало гораздо меньше… Дескать, перестали страховидлы в таком количестве по весям да дорогам рыскать!
— Видать, за ради нас исключение решили сделать, — буркнул Елизар, потирая внезапно заболевшую под черной повязкой пустую глазницу. — У страха глаза завсегда велики, друже. Ты присмотрись, ползут они как прибой, да, но сильно растягиваются в стороны, рассыпаются. Отсюда кажется, что их как муравьев, и земли не видно. Но, кажись, их меньше, чем мерещится. Думаю, от силы тыщ пять-шесть, не больше.
Услышав его голос, тоскливо и обречённо пробормотал кто-то из прильнувших к парапету защитников города:
— Да на нас и столько хватит. У нас солдат то настоящих всего человек пятьсот, остальные сплошь ополченцы.
Вдоль стены покатился согласный ропот. По обе стороны ворот, на главных опорных позициях стояли исключительно солдаты, ветераны и воины гарнизона, чем дальше к башням и наименее важным участникам бастионов, тем больше становилось простых ополченцев. Также их основное количество было сосредоточено внизу, на площади перед воротами, под командованием опытных бойцов, готовых сдержать натиск противника, если они таки преодолеют стены или же разобьют ворота.
— А ведь не торопятся, курвы, — с ненавистью процедил Егор. — Глянькась, замедлили продвижение, еле ползут.
— Группируются, что ли, иль кого еще поджидают, — с проснувшимся профессиональным интересом предположил Елизар. — А с другой стороны, какого рожна им теперь спешить? Мы то уж точно никуда не денемся. И ублюдки это отлично понимают.
Егор недоверчиво покосился на товарища и снова сплюнул меж зубьев парапета.
— Думаешь, нечисть мыслить умеет?
— А то как же иначе? — удивился Елизар. — Оно понятно, что большая их часть это лишь твари бессловесные, охочие до нашенского мяса. Простая солдатня. Но командуют то ими и направляют головастые командиры. Все как у нас.
Не удержавшись от смеха, Егор воскликнул:
— Ну ты и сравнил, идить твою налево! Как у нас… Это ж все равно что зверье бешенное. Да числом они тока и берут. Силой грубою.
— А кто им тогда указывает, куда силушку то направлять? — не сдавался Елизар, указывая на неспешно накатывающуюся на замерший в ожидании развязки город серо-черно-бурую лавину иномирных существ. — Вот ты сам то подумай, дурья твоя башка, счас-то только за полдень перевалило, на небе солнышко сияет. А эти выродки спокойно прут на нас. Думаешь, по своей воле? Нет… По своей воле они бы по ближайшим лесам разбежались, да схоронились до вечера. А с первыми звездами и напали бы на нас.
Егор, не найдя, что возразить, словно только осознав правоту приятеля, по-новому начал всматриваться в пучившуюся грязно-пенную волну чудовищ. Словно пытался разглядеть что-то ещё.
— И то верно… Нешто они так и будут у нас пред носами до ночи сидеть… Попугать решились, а потом, как стемнеет, и рвать нас кинутся, иль что задумали?
— Странно идут, — внезапно сказал Елизар, напряжено смотря вперёд. — Эй, мужики, кто зорче? Ни чо пока чудного не замечаете в построениях противника⁈
По рядам облепивших каменные зубцы парапета бойцов пронёсся недоуменный гул. Те, кто услышал громкий голос Елизара, теперь уже с удвоенным вниманием всматривались в армию нечисти, постепенно заполняющую своими жуткими отвратными телами все свободное пространство перед Яроградом.
Город располагался на плато, с севера темнели густые лиственные леса, далеко на запад простирались поля и пастбища, с востока город ограждала невысокая, лесистая горная гряда, средоточие серебряных и угольных шахт. Юг был чист и пустынен, и сейчас пестрел от копошащейся массы ковыляющих, ползущих, скачущих и шагающих чудищ.
— Эге, да у них что-то вроде упряжки посерёдке. Будто везут кого-то! — внезапно возбуждённо заорал кто-то из самых глазастых. — Чудища по обе стороны расходятся, вперед пропускают! А еще, кажись, будто чуть поодаль вокруг чего-то толпятся, словно сопровождают, как почетный караул. Что за дерьмо такое непонятное?
Елизар мрачно сверкнул уцелевшим глазом и повернулся к Егору.
— Вот тебе и глупые бессловесные твари.
Готовые вступить в последний бой люди со страхом и ненавистью смотрели на прибывшую и замершую внизу волну кошмарных созданий. Каких-то сотня шагов и первые ряды монстров уже стояли бы прямо перед возносящимися к небу каменными стенами. Но они остановились. Волнующееся море из смрадных тел, колыхаясь, словно грязная прибрежная волна, наконец успокоилось и замерло. Смолкли и так больно бьющие по ушам омерзительные голоса. Замолчали и защитники города, в бессилии взирая на порождения иного мира. Лишь оживились кружащие далеко в высоте стервятники. Совсем скоро должна была пролиться свежая кровь, предтеча славного пира для падальщиков. Если, конечно, после охочих до человеческого мяса чудищ, им что-либо достанется. Иной раз монстры не оставляли после себя в людских поселениях даже костей.
