– Ба, полегче, – протянул Дэйл и сложил руки в примиряющем жесте. – Он только сегодня прибыл к нам из-за Бесконечного моря, беженец из Браунана, так что давай не будем заставлять его переживать из-за сохранности еще и его собственного желудка, а просто накормим твоими фирменными, безумно калорийными блюдами, а то он сегодня у меня дома нашел только парочку листиков салата.
– Браунан? Мясо жалуешь? – вмиг изменилась в лице госпожа Гестия, доставая из необъятных юбок блокнот. – А то большая часть моих блюд представляет из себя кошмар для глубоко верующих людей, а другая представляет угрозу для страдающих диабетом…
– Я всеяден, мадам, – я с благоговением смотрел на нее и очень сильно хотел прикоснуться. – С превеликим удовольствием познакомлюсь с вашими кулинарными шедеврами.
– Дэйл, будь добр, принеси этому бедному мальчику что-нибудь выпить, одному Богу известно, что он пережил, – приложив руку к груди, промолвила пожилая леди и направилась в глубины кухни.
– Если будешь продолжать в том же духе, то точно не сможешь попасть обратно из-за парочки десятков лишних килограммов. Просто не поместишься в тот проход, откуда ты вылез, – философски протянул Дэйл, призывая к нам кувшин чего-то очень дурманящего.
– Дыры? – я недоуменно бросил на него взгляд, наполняя свой бокал привычным мне способом. – Ты выяснил, как я сюда попал?
– Если ты будешь всё принимать за чистую монету, то тебя здесь сможет обыграть любой ребенок. Я образно, мой туго соображающий спутник.
Стоило мне придумать остроту в ответ, как на столе появились всевозможные кушанья. Я смог опознать так любимый мною куриный суп, отбивные с аппетитной корочкой, которую могла сделать только моя бабушка, и стопочку пышных блинов со сметаной. В голове промелькнула мысль, что здесь действительно не всё так уж и плохо, даже пора убирать эту пессимистичную фразу из моего лексикона, заменяя ее чем-то вроде как же здесь замечательно.
– Не забывай жевать, – флегматично произнес Дэйл, с интересом наблюдая за мной. – Я начинаю сомневаться, стоит ли мне брать тебя к нам в команду…
– Опасаешься потерять любовь нашей бабушки?
– Ну, здесь она не наша, а моя, я не люблю делиться, учти, – напомнил Дэйл, чинно промакивая краешек губ бумажной салфеткой. – Старайся вести себя менее раскованно, а то вся наша легенда полетит к чертям.
– Почему же мы не можем просто сказать, что я твой давно потерянный брат-близнец, внебрачный сын нашего почтенного отца?
– Мой отец имеет безупречную репутацию верного и заботливого супруга, – пояснил он. – И я бы не хотел ее разрушать, тем более наш почтенный папаня уже долго ведет затворнический образ жизни после смерти матушки, не хотелось бы тревожить его такими мелочами.
Я нервно проглотил последний кусочек восхитительного блинчика и задумался. История моей семьи в этом мире разительно отличалась от того, что происходило в реальности. Мой отец ушел из семьи, но, как считал я, не из-за пьянства и распутной жизни, а гиперопеки моей матери. Я не мог винить его, так как мне самому было трудно вырваться из-под ее бдительного контроля. Но в моих мечтах они были счастливой парой, где отец был головой, а мать шеей, действуя сообща. Видимо, здесь всё так и вышло, за исключением ее смерти.
– Что случилось с ней? – стараясь звучать максимально корректно, спросил я.
– Пандемия, – лаконично ответил Дэйл, делая глоток изумительной смородиновой настойки. – Ну, раз мы покончили с плотскими желаниями, предлагаю перейти к обсуждению более насущных проблем, например…
– Дэйл, ты растерял все манеры! – к нашему столу, плавно шурша юбками, шествовала мадам Гестия, держа в руках поднос с железным кувшином и парой стопок. – Кто же обсуждает важные дела сразу после еды и без нужного дижестива? Прошу, Джейми, моя собственноручно созданная лимонная настойка. Отдыхайте, мальчики.
Эта чудесная женщина потрепала по волосам Дэйла и, забрав посуду легким мановением руки, гордо удалилась. Я окончательно растаял от милой сцены. Даже почувствовал фантомное прикосновение руки к своей шевелюре. Моя так называемая кличка Джейми была внесена в обиход именно с подачи легкой руки бабули. Постепенно ее стали использовать абсолютно все мои знакомые, и Эд даже пару раз предлагал изменить мое имя официально, так как, по его мнению, прозвище подходило мне лучше всего. Но Арчи настаивал на более коротком варианте – Джим, считая, что это выражало мою прошлую гулящую сущность и было больше похоже на собачью кличку, нежели на человеческое имя.
– Спасибо, бабушка. Предлагаю выпить за наше знакомство и всё-таки обсудить текущую ситуацию, – Дэйл воровато оглянулся в сторону кухни и наполнил наши бокалы. – Уж не знаю, за знакомство или воссоединение, худшая версия меня.
– Ну, тут уж с какой стороны посмотреть, – протянул я и сделал блаженный глоток. – Если в тебе остался мой юношеский максимализм, то я бы поспорил, кто тут худшая версия…
– Считай, что тебе повезло, частично прошел, но чрезмерная уверенность в себе всегда со мной, – приободрил Дэйл. – А теперь позволь мне ввести тебя в курс дела.
– Только прошу тебя, не включай командира, – я поморщился, – мне очень не нравится слышать из твоих уст моим тоном.
– Ну, тут уж извините, издержки профессии. Начнем с твоей легенды: беженец из Браунана. Они там ведут вечную войну на темы, кто в кого хочет верить и как это правильно делать. Ты не особо знаешь наши новые привычки и традиции, поэтому первое время следи за мной и остальными, чтобы не выглядеть беспробудным идиотом и заранее не позорить свое доброе имя. Ты понял, что слишком сильно устал махать палкой без причины, и приплыл к нам грузовым кораблем. И тут мы и нашли тебя на причале, творящим…
– Может, мы просто скажем, что я приехал на корабле, перевозившем заморское вино, и выпил всё, что было в их закромах, – воодушевленно предложил я.
– Ну, так ты только заработаешь уважение коллег, хотя идея неплоха, – задумчиво протянул Дэйл. – Скажи мне, Джеймс, что ты умеешь делать лучшего всего?
– Сочинять, – гордо произнес я.
– А вот тут я бы поспорил, да и есть у нас уже такой кадр, – со знанием дела ответил он. – Еще варианты?
– Ну, если ты про магию и прочие ваши штучки, то сегодня я устроил в твоей огромной гостиной внеплановую генеральную уборку.
– Спасибо, конечно, но не стоило. Я, знаешь ли, люблю, когда каждая пылинка остается на своем месте. Ну не могу же я тебя в качестве горничной в нашу богадельню пристроить!
– Ну, если я всё еще знаю Арчи и возможных коллег, то могу поставить мою первую зарплату на то, что как-нибудь они в версию с беспробудным пьянством поверят и решат, что ты взял меня в вашу компанию чисто для того, чтобы не скучно было, – я развел руками и покосился на опустевший кувшинчик. – Кстати, кто там у нас в команде?
– Ну, честно говоря, ты прав, я так к нам уже парочку ребят почти по такому принципу притащил, может сработать, – задумчиво протянул Дэйл. – Ну, команда у нас не такая уж и большая. С Арчи ты уже знаком, он у нас генератор идей, говорит много, но иногда по делу. Его версии по большей части оказываются правдивыми, хотя кажутся безумными. Порой кажется, что если бы мы с ним не были друзьями с самого детства, то ловить мне пришлось бы его – настолько его разум похож на самые смелые мечты всех преступников. Еще есть Ронни, самый старший из нас, наверное, также и самый миролюбивый и молчаливый. Его методы допроса и способность располагать к себе людей до сих пор нас поражает. Если бы я имел его таланты, я бы девочек клеил каждый вечер, а он у нас примерный семьянин, только во благо народа работает.
– Ронни? – я присвистнул.
Я этого парня встретил в спортивном клубе, когда учился в школе. Он был настолько скромен и одинок, но очень умен, что я вписал его в свой мир в качестве этакого баланса для людей, который своей речью и пронзительным взглядом стал популярен в этом мире, получая то внимание, которым его обделили.
– Да, он самый. Был звездой и любимцем девушек, пока не встретил жёнушку. Ким стала вить из этого качка веревки и превратила в скромного служителя порядка, – покачал головой Дэйл. – Идем дальше, Фуркан. Наш маленький Фурки.
