— И что вы предлагаете? — чуть подался вперёд майор.
— Это вы мне предложите, — усмехнулся тот.
И тут Воронов понял: сейчас он должен выбрать сторону. Но чью? Кто из них победит? И как ему не попасть между двух жерновов, которые от него и мокрого места не оставят?
— Я провожу вас к остальным. Подумайте, не спешите. Ответ дадите завтра утром, — Чёрный поднялся и зашагал вперёд.
Воронову ничего не оставалось, как пойти следом.
Деревня
Девушка орала воодушевлённо, но совершенно бесполезно — понять, от чего она вопит, не представлялось никакой возможности. Сургут вздрогнул так, что чуть не выронил автомат — ещё секунда, и он бы дал очередь в потолок от неожиданности.
— Что за чёрт?!
Беда стояла на ящиках, трясясь как в лихорадке, и тыкала пальцем в угол. Наконец Сургут разглядел причину её визга. Там, среди обломков кирпичей, сидела крыса. Здоровенная такая крыса — лоснящаяся от грязи и радиации экземплярина. С жёлтыми зубами размером с мизинец и длинным толстым хвостом, больше похожим на провод.
Та сидела, умывалась небольшими лапками и поглядывала с невозмутимым видом в их сторону чёрными глазками-бусинками, будто спрашивая: «Ты серьёзно?» Нет, крыса, конечно, была крупной — с хорошего кота, — но причин для столь оглушительных криков разведчик пока не видел.
Скотинка была одна, нападать явно не спешила — так чего горланить-то? Но Беда не затыкалась. Пришлось прикрыть ей рот ладонью — а то всех мутантов переполошит. Разведчик был благодарен, что она явилась его спасать, но Зона явно не то место, куда ей следовало соваться.
— Чего орёшь?!
— Т-т-там, к-к-крыса! — заикаясь, пробормотала девушка, наконец сбавив децибелы.
— Крыса! И что? — Сургут тяжело вздохнул.
— А я их боюсь! Вот что!
— Это не повод орать, — спокойно начал мужчина. — Иначе на твои вопли сбежится половина пустоши. И поверь мне, эти будут гораздо страшнее любой крысы, — закончил он свои пояснения.
Всхлипнув, Беда затихла. Весь её вид был виноватым — она отвернулась к стене, тихо всхлипывая и вздрагивая от душивших её слёз.
— Ну, чего ты? — большая мозолистая рука легла ей на плечо.
Сургут совершенно не умел успокаивать женщин — их слёзы всегда приводили его в ступор. Нет, он понимал: нервное напряжение последних дней искало выход. Но здесь… здесь это было непозволительной роскошью.
— «Наша Нюта громко плачет, псевдоквак у дома скачет. Тише, Нюточка, не плачь, прекратит мутант свой скач…» — он попытался разрядить обстановку очередной песенкой. И это помогло.
Утёрши нос, девушка повернулась:
— Там… про… мяч было, — уже спокойнее проговорила она.
— Так нет тут мячей, только мутанты, — усмехнулся мужчина. — Слушай ещё: «Уронили снорки на пол, оторвали снорки лапу. Всё равно тебя не бросят, из тебя обед хороший,» — продолжил он переделывать стихи Барто.
— Это не смешно, — с улыбкой сказала Беда.
— Ну как не смешно? Ты вон улыбаешься! А вот ещё: «Маленький мальчик нашёл Монолит, и Монолиту он говорит: „Зона исчезнет, пускай!“ И пошёл — выпал мальчишка с экрана на стол!»
На последней строчке девушка уже тихо смеялась.
— Почему на стол?
— А ты что, совсем в игры не играешь? Не знала, что про это место игру создали?
Беда покачала головой — играть она не любила и за новинками игр не следила.
Гекат наблюдал за всем молча. Поняв, что всё стихло, он снова накрылся курткой и продолжил свой сон. А вот к девушке сон не возвращался — она скосила глаза на сидящего у костра Сургута и подобралась ближе.
— А она точно одна? — бросив взгляд в сторону крысы, уточнила Беда. — Помнишь, там, в коллекторе, их было так много…
Мужчина помнил — там она, кстати, тоже орала не тише, чем сейчас, — а потому кивнул:
— Помню. Но если бы она была не одна, мы бы уже лежали тут ровной кучкой костей. Иди, поспи ещё немного — скоро снова в путь.
— А ты? Ты же почти не спал.
— Я привык. Да и то, что со мной сделала та аномалия или что там, позволяет не спать до трёх суток. Иди, иди, — подтолкнул он её в сторону Геката.
Когда Беда устроилась в уголке, Сургут накрыл её сверху своей курткой и вздохнул — совсем ей тут не место. Как только отыщут этот чёртов артефакт, сразу отправит её обратно. Потом он вспомнил её рассказ о том, что там, за Периметром, у неё были постоянные головные боли, о том, что она эмпат, как сказал Док. И снова вздохнул. По всему выходило, что жить там она уже не сможет. А значит… значит, ей придётся привыкать жить здесь. Его осенила одна идея, но говорить об этом было рано. Убедившись, что всё тихо, он тоже задремал. Собака лежала у порога — мужчина надеялся, что та предупредит их в случае чего.
Проснулись они, когда над Зоной появились первые лучи солнца. Умылись, попили кофе, наскоро перекусили и отправились в путь. А идти им было далеко. Если Сургут правильно помнил расстояния, то до Беневки оставалось как минимум километра три. По ровной дороге — совсем немного. Но здесь прямых дорог не было — то аномалию обойди, то мутанта. А значит, расстояние могло вырасти вдвое, а то и втрое. И всё это — медленно, прощупывая дорогу гайками и болтами.
Так практически и вышло. Сперва пришлось обойти небольшую поляну, густо усеянную аномалиями, вокруг которой было болото. Потом — отбиться от стайки здоровенных тушканов. К обеду они вымотались так, что рухнули на ближайшем пригорке без сил.
Но радовало одно: впереди, внизу, среди густых кустов и деревьев, виднелись крыши скотного двора. Деревня была рядом. Как получить нужный артефакт — решат на месте. Сейчас главное — дойти. Тут даже сто метров — огромное расстояние, не говоря уже о полутора километрах.
Но, на удивление, они прошли их быстро. Нашли сохранившийся домик, приготовили ужин. Поев, стали укладываться на ночлег — блуждать по полю аномалий ночью сродни самоубийству. А заканчивать жизнь никто из них пока не собирался.
Утром троица отыскала то самое поле и нужный им симбионт. Выглядел он величественно: земля была вогнута, будто большой таз, в котором полыхал зелёный огонь. Яркая корона этого огня достигала в высоту пары метров. Вокруг клубился зеленоватый туман. Зрелище восхищало и ужасало одновременно. Деревья, росшие вокруг, изгибались под разными углами от воздействия Плеши. Некоторые были обуглены огнём Жарки, некоторые — разъедены кислотой Холодца. Размеры аномалии тоже были под стать — около ста метров в диаметре.
— Это так красиво, — замерев, прошептала Беда. — Словно бассейн с подсветкой и эффектами. Я похожее в Дубае видела. Там был специальный лечебный бассейн — с холодным огнём, туманом и светом…
— Этот тоже от всех болячек лечит, — захохотал Гекат.
— Как?! — удивилась девушка.
Сургут вздохнул — ну вот, сейчас ещё возьмёт да прыгнет.
— Как-как… спалит тебя в небольшой ну или может большой артефакт — и всё, никаких проблем и болезней больше нет, — продолжил хохотать бывший фанатик.
Беда обиженно насупилась, но хотя бы отодвинулась подальше от края. А то стояла, считай, на границе. Сургут даже приготовился её ловить в случае чего. «И как она только тут выжила с такими-то приключениями?» — промелькнуло у него в голове.
— Посмотрели? — оторвал их от созерцания разведчик. — Теперь идёмте — нам нужно наловить мутантов. Будем кормить этот «тазик», пока не получим то, что нужно.
— А как мы поймём, что это то, что нужно? — приложив палец к подбородку, спросила девушка. — Кто-то видел этот камень цыплёнка?
— Куриный, — машинально поправил её Сургут. — Юрий Сергеевич объяснил мне, как он выглядит. Но боюсь, застряли мы тут надолго. Редкий он, очень редкий.
Постояв ещё пару минут, они отправились назад к выбранному ими дому.
Рядом с деревней, прямо за околицей, протекал небольшой, но глубокий ручей. Вода в нём почти не фонила, а потому было решено истопить найденную ими почти целую баню. Вечером, сидя в одном нательном (остальные вещи сохли на заборе), они — довольные и чистые — потягивали чай, выделенный им Сергеевичем.
