Мужчина медленно провёл ладонью по холодной бетонной стене, ощущая под пальцами шершавую поверхность. Да, это точно была камера — тесная, душная, с единственным источником света — тусклой лампочкой за решёткой под потолком.
Он повернулся, осматривая пространство:
Прямо напротив него была дверь — массивная, металлическая. Отсутствие замочной скважины говорило о том, что замок на ней электронный. Ни щели, ни трещинки, чтобы выглянуть в коридор — только крошечное окошко на уровне глаз для того, кто держит его тут.
Вместо окна — решётка, прутья толщиной в палец, за ними — непроглядная тьма. Значит, на улице ночь. Долго же он провалялся в отключке. В углу стояло ведро — эмалированное, поцарапанное, с налётом ржавчины по краям. Запах от него стоял терпкий, специфический — не стоило долго гадать, что это так называемая «параша».
Бетонный пол с жёсткими рифлениями — чтобы не скользил. От крови или воды? В одном месте — тёмное пятно, въевшееся в материал. Всё-таки кровь? Или просто грязь?
Голый бетон стен, гладкий, но кое-где со следами царапин. Попытки таких же узников, как он, считать дни? Или следы драки, сумасшествия?
Он присел на корточки, касаясь пола — холодного, слегка липкого от сырости. Ни кровати, ни даже матраса. Только голый бетон и железная лавка.
— Советский стандарт камер КПЗ, — пробормотал он, вставая и отряхивая ладони.
В своё время он насмотрелся на такие камеры.
Где-то за стеной послышался скрежет металла — может, дверь в соседней камере? Или просто скрип коммуникаций?
Он подошёл к решётке, вцепился пальцами в прутья. Холодный металл слегка дрожал — где-то работали вентиляторы. Или что-то другое...
— Эй! — крикнул он, но эхо его голоса растворилось в тишине.
Ни ответа, ни шагов, ничего. Только гнетущая тишина.
Майор присел обратно и обхватил голову руками. Где его люди — он не знал.
Начал вспоминать, как всё началось:
«Выйдя от профессора, он собрал небольшую группу и отправился сначала в бар. Там узнал, что по слухам Тёмные тоже ищут мутанта. И ищут его в Припяти. Группа тут же отправилась в город. А там... там они нарвались на патруль Монолита…
Тени домов Припяти ложились на тротуары улицы, по которой двигалась группа майора. Они шли осторожно, но недостаточно тихо — металлические пряжки, скрип подсумков, случайный лязг ствола о бронежилет. В мёртвой тишине города-призрака это звучало набатом. Ещё тогда он недовольно поморщился: «Распоясались совсем, никакой дисциплины».
Их первой ошибкой стала невнимательность. Они не заметили, как в окне третьего этажа ближайшего дома мелькнул блеск оптики. Затем не проверили перекрёсток, где пара ржавых автобусов навеки застыли, образуя идеальную ловушку.
Из-за угла вылетела граната — не взрывная, а светошумовая. Оглушительная вспышка, крики его людей, и на секунду мир превратился в белое ничто.
— Засада! — успел крикнуть кто-то из бойцов, но было уже поздно.
С крыш спрыгнули тени в костюмах, явно указывающих на их принадлежность к группировке фанатиков.
Первый боец группы майора рухнул, сбитый ударом приклада в висок.
Второй успел развернуться, но в него тут же прилетела пуля. Ещё один выхватил автомат, но фанатик ударил его ножом в плечо со спины — не убивая, только обездвижив. Оружие выпало из рук парня, со стуком упав на асфальт.
Майор рванулся к подъезду, хотел скрыться, но путь перекрыл высокий боец в шлеме.
— Не двигайся — и будешь жить.
Голос звучал абсолютно без эмоций, механически, доносясь через динамик, он был сильно искажён. За спиной майора скрипнуло лезвие ножа — кто-то снял с него разгрузку одним движением.
Их взяли. Без единого выстрела....
Бойцы фанатиков работали молча, методично, словно по давно отработанной схеме. Связали руки за спинами и подтолкнули вперёд, взяв в «коробочку».
Майор шагал, чувствуя, как пот стекает по спине под бронежилетом. Пустынные улицы города казались тихими. Даже мутанты затаились. Он думал, как им сбежать. И тут... тут появились эти двое. А потом они повели их вперёд, в сторону здания милиции.
— Если это Чёрный... — мысль билась, как птица в клетке.
Он вспоминал байки у костров: говорили, что Чёрный может и убить, и помочь, что живёт он вечно. Что-то не давало покоя. И наконец он понял что! Гибрид тоже мог или убить, или помочь. А если они ищут не того?!
Мужчина в плаще шёл на два шага сзади. Майору не надо было оборачиваться — он чувствовал этот взгляд, который сверлил дыры в его спине.
Из-за угла выполз слепой пёс. Остановился, нюхая воздух... и попятился, тоненько заскулив.
— Интересно, — вопрос прозвучал прямо у уха, — почему они тебя чуют раньше, чем видят?
Майор не ответил. Ответа он не знал, лишь подумал, что у слепых обоняние развито лучше.
Где-то вдали раздался выстрел. Чёрный даже не вздрогнул, в отличие от военного — его нервы были натянуты, как струны.
— Скоро придём, — сказал вдруг их конвоир. — И если хочешь жить — советую быть честным.
Мужчина вновь промолчал.
— Ну что ж, поиграй в героя… Пока... — впервые в голосе появились эмоции. Что-то вроде... жалости? — ...я всё равно узнаю то, что мне нужно.
Майор замер, опустил голову, но его тут же подтолкнули в спину.
Когда он поднял голову, то увидел, как ветер качал ржавую вывеску «Слава КПСС», да вдали выл пёс — возможно, тот самый. А потом — темнота. Боль и темнота…»
И вот он здесь. Где — непонятно, но он надеялся это скоро выяснить. Надеялся, что его люди тоже живы.
Майор искренне не понимал, зачем они понадобились кому-то. Неужели всё из-за Гибрида? Впрочем, скорее всего, да. Тот представлял собой немалую силу, а значит, и охота на него велась нешуточная.
Осталось лишь выжить в этих жерновах. Умирать ему совсем не хотелось — дома ждали сын и жена. Он и в Зону-то пошёл ради них, чтобы заработать побольше денег. И вот — вляпался, как курица в ощип.
Дверь заскрипела. Мужчина подорвался. В камеру вошёл тот самый мужчина в плаще.
— Пойдём, поговорим… — просто бросил он, поворачиваясь спиной.
На секунду майору показалось, что если он сейчас набросится на того, оглушит ударом сзади, то сможет спастись. Но его размышления прервал голос Чёрного:
— Не советую. Пока мы только поговорим. А вот нападение на меня я так просто не оставлю.
«Он что, читает мысли?» — пронеслось в голове майора.
— Не читаю я ничьи мысли, — откликнулся мужчина. — Просто вас так просто угадать… Идёмте, Воронов, идёмте.
Майор даже не стал думать, откуда этому типу известна его фамилия. Просто молча вышел следом.
Вскоре они уже сидели в уютной столовой, и Воронов жадно поглощал наваристый гороховый суп с копчёными рёбрами. Чьи это были рёбра — он старался не думать.
Когда майор поел, Чёрный заговорил:
— Ну что ж, мил человек, расскажи теперь мне, что вы тут забыли? Помнишь наш уговор? Жизнь взамен на честность!
Воронов потер переносицу. Выбора не было, и он начал говорить. Жить ему хотелось, а вот строить из себя героя? Героем он не был и быть, пожалуй, не хотел. Это хорошо в кино, где синяки рисует гримёр, а не кулак оппонента.
И он заговорил. Долго, рассказывая всё то немногое, что знал. Чёрный слушал его молча, лишь изредка постукивая тонкими длинными пальцами по столешнице. Майор не сводил с них взгляда.
— Так-так, — проговорил Чёрный, когда Воронов закончил. — Значит, всё-таки профессор не оставил своих попыток. Впрочем, это не важно. Если вернётся Док — всё это станет неважно…
— Мои люди? Они живы? — наконец решился спросить майор.
— Живы, — кивнул его собеседник. — И даже мадам Хулейман в добром — что бы там ни говорили — здравии. Сегодня кинула в меня супом. Хотите, я отведу вас к ней?
Воронов знал Зулю, но встречаться с ней ему почему-то не хотелось.
— Она... — он замешкался. — Тоже в плену?
— Вы вольны уйти прямо сейчас. Но подумайте: что сделает профессор, узнав, что вы провалили его задание? — спросил в лоб Чёрный.
