Озеро лежало прямо перед ними — плоское, тёмное, будто отлитое из расплавленного металла. Вода была неподвижной, лишь изредка по поверхности пробегала мелкая рябь от редких порывов ветра. Берега, из смеси песка и серой глины, были испещрены трещинами, будто высохшая кожа. Беда поежилась — в прошлый раз они не разглядывали тут ничего, да и вышли они сейчас с другой стороны водоёма. Но зрелище завораживало. И все на какое-то время замерли, любуясь этой страшной красотой.
Гекат первым вышел на узкую полосу галечника, его ботинки хрустели по сглаженным волнами камням.
— Радиационный фон зашкаливает, — пробормотал Док, глядя на стрелку дозиметра. — Вода впитывает всю дрянь как губка. Здесь всегда так. Столько лет прошло, а озеро всё ещё мертво. И сколько ещё лет пройдёт пока всё очистится. Хотя, не очистится. Тут же Выбросы фона добавляют.
Девушка присела у кромки воды, но не стала снимать перчатки. Поверхность озера отражала свинцовое небо, создавая ощущение, что смотришь в бездонную пустоту.
— Ни рыбы, ни водорослей, — констатировала она. — Мёртвая вода. Как в сказках, прямо. Только сказка какая-то совсем недобрая выходит.
Сургут, опираясь на самодельный костыль из сухой ветки, подошёл ближе:
— А вон там, смотрите. Лодку кто-то бросил. Видимо ещё тогда...
На противоположном берегу чернел скелет старой лодки. Доски давно сгнили, торчали из воды как ребра какого-то доисторического животного.
Тишину нарушил резкий крик. Стая ворон поднялась с высохших берёз на восточном берегу. Птицы кружили над озером, но не садились на воду — они-то точно знали, что здесь нечего искать.
— Похоже, мы срезали километров двадцать, — сказал Сергеевич, сверяясь с картой. — Если идти вдоль берега, выйдем к старой лесной дороге. И не придётся тащиться через всю Зону. Мия знала, куда нас вести. А вы — «мутант, мутант», — усмехнулся он.
Они двинулись по узкой тропе, огибающей озеро, стараясь не думать о том, кто её натоптал. Ноги тонули в сером мху, который хрустел под ботинками как пенопласт. Воздух пах сыростью и чем-то кислым — возможно, остатками химикатов, вымытых из почвы.
Через полчаса ходьбы лес начал редеть. Деревья здесь стояли редко, многие — с обломанными верхушками, будто пережили ураган. А потом тропа вывела их на поляну.
Круглая, будто специально выкошенная, она резко контрастировала с окружающим лесом. В центре стояло странное сооружение — три бетонных кольца, вероятно, остатки старой водонапорной башни. Вокруг валялись пустые консервные банки, обгоревшие поленья кострища — явные следы пребывания тут людей.
— Ну хоть тут можно передохнуть, — облегчённо вздохнул Сургут, опускаясь на одно из колец.
Гекат тем временем уже осматривал периметр:
— Свежие следы. Кто-то был здесь буквально пару дней назад.
Беда подняла с земли пустую пачку сигарет.
— Интересно, этот или эти «кто-то» — они нам враги или нет?
— Здесь все, считай, враги, — пробормотал фанатик, расстёгивая кобуру. — Поэтому на всякий случай — будем держать ухо востро.
Солнце, пробиваясь сквозь редкие облака, наконец-то осветило поляну. Но почему-то от этого стало не спокойнее, а наоборот — появилось чувство, будто за ними кто-то наблюдает из темноты леса.
Старика они заметили не сразу. Сначала показалось, что это ещё один высохший ствол среди редкого леса. Пока Беда не ткнула пальцем:
— Смотрите. Дымок. Там кто-то курит!
Из кустов и правда тянулся лёгкий след сигаретного дыма. А рядом, на обрубке брёвна, сидел Саныч. На коленях лежала «Сайга», ствол блестел от тщательного ухода.
— Ну и дела, — хрипло засмеялся он, показывая свои жёлтые от никотина зубы. — Кого тушканы принесли. А я вас тут уже неделю, считай, жду.
Док усмехнулся:
— Мы к границе шли. Как тут оказались — и сами не поняли. Ты-то, старый чёрт, как догадался, что мы сюда выйдем?
Охотник плюнул в сторону, метко попав в ржавую банку:
— А хрен его знает. Зона она живая. Кого хочет — того и водит. Но знал я, как друг мой, не спрашивай. Будто волоком сюда, что меня тащило. «Иди», мол, и всё тут. Ну и Чёрный шепнул, без него-то никак.
Гекат тем временем осматривался. Место было… неправильным. Слишком тихим. Даже комары не жужжали. Ветви берёз скрипели, нагоняя тоску.
— Вы, путники, чайку не хотите ли? — дедок вдруг засуетился, заковылял к землянке, которую они сразу и не приметили. — Самый настоящий, с мятой здешней. Я её только насобирал. Жаркое стушил.
Сергеевич резко подхватился и пошёл к другу:
— И молчишь! Да я сейчас готов псевдогиганта сожрать.
— Так что стоим? — Саныч шустро скрылся внутри и тут же вынырнул обратно, неся котелок и закопчённый чайник, от которого шёл пар. — Чайку сперва выпить изволите или пожрать вам наложить?
Гекат подхватил Сургута и перетащил к колоде, что заменяла стол. Беда и Юрий Сергеевич пришли сами, и вскоре уже все сидели, уплетая жаркое.
После то ли ужина, то ли обеда они устроились вокруг самодельного стола поудобнее и откинулись на ствол, заменявший спинку лавки из ещё одной колоды. Саныч ловко разлил чай по жестяным кружкам — аромат дикой мяты смешивался с дымком от костра.
— Ну-ка, показывай свои рёбра, — охотник хлопнул Сургута по плечу, доставая из-за пазухи потрёпанную аптечку. — Видал я и не такие раны.
Сургут, скрипя зубами, раздвинул полы рваной куртки. Саныч свистнул, осматривая синюшный отёк:
— Красота! Ты, дружище, ещё легко отделался. В прошлом году мне один сталкер с тремя сломанными рёбрами и прободным лёгким пятнадцать километров до меня прополз… Но ничего — выходил и его. И тебя справим. Ты у нас мужик непростой, сдюжишь.
Он ловко вправил кость, забинтовал грудную клетку уже замызганным, но ещё крепким и кипячёным бинтом и шлёпнул пациента по спине:
— Выживешь. Выпей лучше чайку, он у меня с травками весьма полезными. И как тебя только угораздило-то.
Беда причмокнула, пробуя странноватый на вкус напиток:
— И что это за травка?
— Секрет, девочка, — Саныч подмигнул, доставая из котелка кусок зажаренного до хруста мяса. — В Зоне много чего полезного растёт, если знать, где искать. Не только вредное тут есть.
Гекат, облизывая пальцы, ковырялся в тарелке:
— А это чьё мясо-то? Не псевдогиганта, часом?
Охотник рассмеялся, обнажая зубы:
— Да ты что, парень! Это же обыкновенный тушкан! Правда, здоровый попался — с собаку.
Сергеевич вдруг замер с кружкой в руке:
— Погоди… Тушканы же в этих краях не водятся. Всё меняется, и это, мой друг, меня очень пугает. А все, будто того и не видят.
— Меняется, Юр, ещё как меняется. И это пугает всех, кто способен мыслить трезво. С пустошей прут и прут.
За спинами что-то отчётливо хрустнуло. Саныч медленно потянулся к «Сайге», его пальцы привычно обхватили приклад:
— Ну вот… А я думал, хоть поужинаем спокойно. Каждый вечер приходят… Надоели уже...
Из кустов за землянкой снова раздался треск сучьев. Что-то большое и тяжёлое двигалось в их сторону, сопя и чавкая.
— Док, — прошептал Гекат, снимая с плеча автомат, — а что у нас насчёт тушканов размером с медведя в справочнике?
Саныч щёлкнул предохранителем:
— Да хрен с ним, с размером… Главное — что они обычно стаями носятся. Но то что они и правда такие здоровые хлопот нам конечно добавит… — договорить он не успел.
На поляну вывалилось нечто, напоминающее помесь крысы и тушканчика, покрытое струпьями и ранами. Глаза-бусинки сверкали в свете костра, длинные когти впивались в землю. Да и размер был и вправду с добротную «Жучку».
— Пушной зверёк пришёл, нам, ребята, — философски заключил Сургут, хватаясь за рёбра и пистолет одновременно. — Но он вроде один…
Первая очередь разорвала тишину ночи. Зверёк ловко уклонился и скачком переместился за ближайший куст.
Припять
Саныч первым сорвался с места, его «Сайга» гулко бухнула в тишине.
