— «Красивое» местечко, — Леон повысил голос, перекрикивая ветер. — И ты здесь прожил сто лет?
— Прожил — это громкое слово, — я оглянулся на него через плечо. — Скорее, сто лет подряд убивал всё, что шевелится, и ел то, что удавалось поджарить на лавовых камнях.
— Серьёзно? — Касс перегнулась с соседнего нетопыря, её глаза округлились. — Мастер, вы ели демоническое мясо⁈
— Демонов я не ел, если тебя это утешит. Но местные ящерицы вполне съедобны после термической обработки. На вкус похожи на курицу. Очень жёсткую, горькую курицу, которая пытается тебя убить, пока ты её добываешь.
— Фу!
— Голод творит чудеса с кулинарными предпочтениями, — усмехнулся я. — Первые десять лет я питался чем попало. Потом нашёл территорию с относительно безопасными источниками пищи и устроил базу. Охотился на мелких тварей, собирал кристаллы маны для подпитки. Каждый день, каждую ночь одно и то же: выжить до следующего утра и убить побольше демонов по дороге.
Хлоя молчала, слушая. Её фиолетовые глаза изучали ландшафт внизу с холодным вниманием разведчика. Зара рядом с ней посматривала по сторонам с азартным блеском, огненная магия становилась только сильнее от окружающего жара, так что ей здесь было вполне комфортно.
— Как ты сохранил рассудок? — спросил Леон тихо.
— Злость, — ответил я просто. — Злость и цель. Каждый убитый демон приближал меня к выходу. Каждый день выживания доказывал, что я сильнее этого места. Когда у тебя есть цель, безумие подождёт.
Леон кивнул, переваривая услышанное. Парень понимал больше остальных, он видел подобие демонического мира своими глазами, когда мы зачищали континент, и знал, что даже кратковременное пребывание здесь выжимает из человека все соки. Столетие в таких условиях превращало выживание в подвиг, о котором я предпочитал рассказывать между делом, без пафоса.
Нетопыри оказались выносливыми скакунами, привычными к жаре и тяжёлой атмосфере. Их кожистые крылья ритмично рассекали воздух, и за несколько часов мы преодолели расстояние, которое пешком заняло бы минимум трое суток. Под нами проплывали регионы, каждый со своим ландшафтом: пепельные равнины сменялись каменистыми пустошами, те переходили в поля застывшей лавы, покрытые коркой чёрного стекла.
Цитадель Бездны показалась на горизонте, и Хлоя первой заметила её очертания.
— Впереди, — она указала рукой.
Я посмотрел в том направлении и ощутил, как напрягаются мышцы вдоль позвоночника. Инстинктивная реакция, выработанная за столетие жизни в этом мире. Тело узнало угрозу раньше, чем глаза разобрали детали.
Огромная крепость из чёрного камня высилась посреди лавового озера, соединённая с берегом единственным каменным мостом. Башни пронзали багровое небо, их вершины утопали в клубах дыма и вспышках электрических разрядов. Стены толщиной в десятки метров покрывали руны защиты, мерцавшие тусклым пульсирующим светом. Вокруг крепости патрулировали демонические твари, крылатые силуэты кружили над башнями, пикировали и поднимались с механической слаженностью часового механизма.
Столица мира демонов. Сердце империи Ферруса. Место, куда я шёл тысячу лет назад и до которого так и не добрался. Просто потому что нашел выход раньше и не собирался больше задерживаться в этом месте.
— Масштабно, — выдохнул Леон.
— Снижаемся, — я натянул поводья нетопыря. — Подходим на низкой высоте, садимся на скальный выступ у подножия гор, оттуда пешком.
Нетопыри пошли на снижение, складывая крылья и переходя в пологое пикирование. И в этот момент из-за ближайших башен Цитадели вырвались виверны.
Двенадцать штук. Демонические виверны с дополнительной парой глаз на вытянутых черепах и искажённой анатомией. Тёмная чешуя покрывала вытянутые тела, удлинённые шипы торчали из хребтов, пасти раскрывались шире, чем у любого обычного ящера. И главное, из этих пастей летели плевки ядовитой жижи, дымящейся на лету.
Первый плевок попал в крыло нетопыря Войда. Зеленоватая кислота прожгла кожистую мембрану мгновенно, расползаясь дымящимся пятном. Нетопырь завопил, завертелся, теряя высоту. Касс вцепилась в упряжь обеими руками, а Войд среагировал за долю секунды. Его ладонь рассекла воздух, и фиолетовая воронка Пустоты раскрылась под ними, поглотив обоих.
Нетопырь кувыркнулся в воздухе без седоков и рухнул вниз, ударившись о скалы с мокрым тяжёлым звуком. Войд с Касс материализовались на земле тремя десятками метров ниже, целые, но отрезанные от остальных.
— Касс и Войд внизу! — крикнула Брина, проследив траекторию падения.
— Вижу! — я дёрнул поводья, разворачивая нетопыря навстречу атакующей стае.
Виверны окружили нас. Четыре глаза на каждой морде отслеживали движения с насекомоподобной точностью, и скоординированная атака обрушилась со всех направлений. Когти, зубы, кислотные плевки. Воздух загустел от ядовитых испарений.
Ближайшая виверна нацелилась на моего нетопыря, раскрыв пасть для плевка. Я перегнулся через холку скакуна и рубанул Клятвопреступником, вложив в удар инерцию разворота. Лезвие вошло в основание черепа виверны, прошло сквозь шейные позвонки и вышло с другой стороны, отделив голову от тела. Обезглавленная туша закувыркалась в воздухе, разбрызгивая чёрную кровь, и врезалась в скалу далеко внизу.
Леон заморозил крыло второй виверны на подлёте, покрыв кожистую мембрану толстой коркой голубого льда. Тварь потеряла управление, завертелась и на полной скорости впечаталась в каменный утёс. Осколки льда и костей разлетелись веером, вот и отлетала свое ящерка.
Хлоя расправила ладони, и вихрь иссиня-чёрных лепестков Немезиды хлынул из её рук, обволакивая третью виверну. Лепестки резали чешую, оставляя глубокие раны, покрытые чёрным инеем, и регенерация демонической твари захлебнулась, лишённая возможности затянуть повреждения. Виверна заверещала, заваливаясь набок, и рухнула вниз, истекая кровью.
Зара отвечала огнём. Её ладони выплёвывали концентрированные потоки пламени, и каждый поток находил цель, прожигая чешую до кости. Одна виверна вспыхнула целиком, превратившись в летящий факел, и врезалась в своего же сородича, поджигая и его.
Брина стреляла взрывными стрелами, целясь в четвёрки глаз. Ослеплённые виверны метались в воздухе, сталкиваясь друг с другом и теряя координацию.
Тень прыгнул с крупа моего нетопыря на спину ближайшей виверны и вцепился в неё всеми тремя пастями. Левая голова рвала загривок, средняя грызла хребет, правая перекусила основание крыла. Виверна задёргалась, потеряла управление, и Тень спрыгнул с неё на лету, приземлившись обратно на моего скакуна с изяществом, которого я от стокилограммового трёхголового пса ожидал меньше всего. Все же он необычный питомец.
Кебаб внёс свою лепту: когда одна из виверн подобралась слишком близко к нашему нетопырю, клинок сам собой вылетел из ножен, полыхнул синим, и волна огня прожгла тварь изнутри, от пасти до кончика хвоста. Виверна раскрылась пополам, полная горящих внутренностей, и свалилась вниз дымящейся грудой.
— ДЕВЯТЬ! — торжествующе заорал Кебаб. — ИЛИ ДЕСЯТЬ⁈ Я СБИЛСЯ СО СЧЁТА! НО ЭТО ЛУЧШИЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ!
Победа далась ценой транспорта. Нетопыри получили серьёзные повреждения: кислота разъела крылья, когти виверн порвали кожистую плоть. Мой скакун хрипел, левое крыло провисало, и каждый взмах давался ему с видимым усилием.
— Вниз! — скомандовал я. — Садимся!
Нетопыри пикировали к скальному выступу у подножия гор, теряя высоту рывками. Оставшиеся виверны, три штуки из двенадцати, преследовали нас, рассчитывая добить на посадке.
Мы приземлились жёстко. Нетопыри рухнули на камень, распластав израненные крылья, и я спрыгнул с седла прежде, чем мой скакун полностью остановился. Тень спрыгнул следом, уже рыча, тут же замерев в боевой стойке.
Виверны пикировали на нас, и финальная схватка на земле оказалась короткой. Я срубил первую на подлёте, рассекая ей грудную клетку от горла до хвоста. Реккар перехватил вторую ударом кувалды в череп, гравитационная волна раздробила кости и вогнала тушу в каменный грунт. Третья попыталась набрать высоту и уйти, но стрела Брины пробила ей крыло в двух местах, и виверна, потеряв подъёмную силу, закувыркалась вниз, ударилась о скалы и затихла.
