Он поднял глаза на меня. Я увидел в них боль человека, который осознал масштаб собственного обмана, и раскаяние за каждого убитого ради чужой цели. И просьбу.
— Нанеси… удар, — прошептал Ной сквозь стиснутые зубы, и голос его был хриплым, юным, лишённым бархатной глубины бога. — Освободи меня. Пожалуйста.
Я замер с поднятым Клятвопреступником. Передо мной стоял на коленях мальчишка, которого я когда-то учил владеть мечом в деревне на краю Ориата. Мальчишка, который хотел стать сильным и хотел защищать других. До того, как я ушёл, до того, как Энигма подобрал его и слепил из осколков идеальное оружие.
Чернота рванулась обратно, заливая зрачки, и Энигма оскалился, перехватывая контроль. Ной держался, удерживал тело неподвижным, стискивал мышцы, не давая богу поднять руку для удара. Слёзы снова текли по его щекам, мешаясь с чёрной жижей из ран.
Я поднял Клятвопреступника обеими руками. Золотой свет Хранителя побежал по лезвию от гарды к острию. Тёмно-багровая энергия Ферруса влилась следом, сплетаясь с золотом. Энергия Домена, пронизывающая пространство тонкими нитями, втянулась в клинок через мои подошвы, через ладони, через рукоять. Три силы сошлись в одной точке, и Клятвопреступник запел на частоте, от которой задрожал воздух.
Я вложил в удар десятилетия мастерства. Бои в Бездне, сотню убитых лордов-демонов, техники, освоенные за столетие войны. Спарринги в этом Домене, сломанные големы, каждую каплю пота на тренировочной арене. Всё, чем я был, и всё, чему научился, вошло в этот удар.
Клятвопреступник пронзил грудь Ноя, и лезвие прошло сквозь рёбра до ядра, где пряталась сущность Энигмы, свернувшаяся в плотный клубок поглощающей энергии. Три силы, сплетённые в клинке, ударили в этот клубок одновременно, и бог пожирания, не сумев в этот раз поглотить новую порцию энергии, закричал.
Крик заполнил Домен, резал пространство, раскалывал камни арены, сдувал листья с деревьев лесного биома, наносил новые удары моему телу, но я держался. Древний потусторонний вой, в котором тонуло тысячелетнее сознание, разрываемое на части энергией, которую оно не могло поглотить. В Домене другого божества, ослабленный ранами и лишённый возможности восстановиться, Энигма рассыпался.
Тело Ноя обмякло на клинке. Чёрные вены на лице побледнели, истончились, начали исчезать, но все еще оставляя свой след на его теле. Глаза на мгновение прояснились, карие зрачки проступили сквозь уходящую черноту, и Ной посмотрел на меня в последний раз. Губы шевельнулись.
Я прочитал по ним одно слово: «Спасибо». Потом свет в его глазах погас.
Я выдернул Клятвопреступника и подхватил тело парня, прежде чем оно упало на камни, положил его на арену, закрыл глаза ладонью. Лицо Ноя разгладилось, чёрные вены исчезли, и передо мной лежал молодой парень с чертами, которые я помнил по деревне.
Домен неожиданно вздрогнул, и трещины побежали по арене от края до края. Грудь пронзило болью, как будто мне было мало ранений и без этого.
Смерть бога внутри чужого пространства оказалась чрезмерной нагрузкой. Энергия умирающей сущности хлынула во все стороны, разрывая тонкую структуру, на которой всё держалось. Лесной биом загорелся без огня, деревья рассыпались в пепел. Горы обрушились, сминаясь сами в себя. Пустошь свернулась и схлопнулась.
Пространство трещало по швам, биомы исчезали, границы между ними размывались, и через расширяющиеся разрывы просвечивала пустота.
Я сжал рукоять Клятвопреступника и вспорол реальность перед собой. Лезвие прорезало разваливающуюся ткань Домена, и за разрезом мелькнуло что-то зелёное и живое. Я подхватил обессиленного Тень за загривок, рванул его к себе и прыгнул в проход, не видя, куда он ведёт, лишь бы прочь.
Домен взорвался за нами, и ударная волна выбросила нас из портала на мягкую траву.
Я лежал лицом вниз, вдыхая запах земли и зелени, и не мог пошевелиться. Мышцы отказывались работать, раны покрывали тело от макушки до пяток, кровь пропитала одежду и впитывалась в траву. Энергия едва теплилась в каналах, которые больше не рвались, потому что три силы каким-то образом все же выстроились в единый поток, стали моими. Демоническая энергия Ферруса улеглась, вплелась в суть, стала частью моей сути, как и всё остальное, полученное за долгую жизнь.
Тень лёг рядом, уменьшаясь до прежних размеров. Три головы тяжело дышали, языки свисали из пастей, глаза закрывались от усталости. Раны на его теле затягивались, чёрные прожилки на шерсти поблёкли и выглядели теперь как едва заметные полоски, часть нового рисунка. Пёс ткнулся средней головой мне в ладонь, и я машинально погладил его за ухом.
Лужайка Последнего Предела, небо Ориата над головой, далёкие звуки города за оградой и запах цветов с клумбы у крыльца штаб-квартиры. Дом.
Феррус мёртв, Энигма мёртв, угроза устранена. Но Александр Войд погиб в тронном зале Ферруса, отдав жизнь, чтобы ослабить Владыку и защитить Касс. Домен, который я создавал и наполнял собственной энергией, разрушен навсегда, схлопнулся в точку и растворился в пустоте. Ной освобождён через смерть, и его последнее «спасибо», прочитанное по губам, останется со мной дольше, чем любой из шрамов.
Я перевернулся на спину и смотрел в небо, не в силах поднять руку. Тень сопел рядом, свернувшись клубком у моего бока, и его тёплое дыхание касалось моей изодранной руки.
Глава 18
Мечник вернулся
Чертоги Богов раскрылись передо мной залитой энергией бездной, в которой парили сотни тронов. Каждый принадлежал божественной сущности, и излучал ауру, способную расплавить горную породу и изменить реальность, согласно их воле.
Я бывал здесь раньше, дважды, и оба раза уходил на своих ногах, оставляя за спиной оскорблённых небожителей. Но в прошлые визиты Чертоги выглядели полупустыми, большинство богов предпочитало заниматься собственными делами в собственных доменах, а сегодня они собрались все. Удивительный ажиотаж.
Энергетические потоки пронизывали пространство, и в их пересечениях висели троны, уходящие в бесконечность. Тетрин рассказывал мне, что даже в эпоху войны с Энигмой и Феррусом Пантеон не мог стянуть всех, слишком велика была взаимная неприязнь. Но сегодня они пришли, все до единого, потому что боялись.
Я стоял в центре этого собрания, держа руку на рукояти Клятвопреступника, и смотрел на них. Сотни пар глаз буравили меня со всех сторон, сверху и снизу, справа и слева, из-за колонн и потоков энергии. Ауры давили со всех направлений, наслаиваясь друг на друга, и совокупное давление Пантеона могло бы раздавить целый мир. Мне же было комфортно.
Кто-то из младших богов, божок дождей или ручьёв, чьего имени я даже не знал, поднялся с трона и заговорил, слегка визгливо и торопливо перечисляя мои преступления перед Чертогами. Убийство Ферруса, владыки Бездны, без санкции Пантеона. Уничтожение Энигмы, бога пожирания, чья смерть нарушила древние балансы. Присвоение силы, которая мне по праву рождения не принадлежит. Разрушение собственного Домена, что повлекло энергетическую турбулентность в смежных измерениях. Список тянулся и тянулся, божок готовился загодя и составлял его с бюрократическим рвением, достойным Кебаба.
Я слушал с таким выражением, словно ждал, пока официант дочитает меню.
— … и в совокупности вышеперечисленных деяний, — божок перевёл дыхание, — Собрание намерено рассмотреть меры, вплоть до развоплощения виновного и перераспределения его силы между…
— Меня сюда позвали слушать этот бред или по делу? — перебил я его.
Божок захлопнул рот, и Чертоги загудели от негодования. Десятки голосов слились в гневный хор, давление аур подскочило. Кто-то из богов средней руки ударил кулаком по подлокотнику трона, и волна энергии прокатилась по пространству, заставив потоки между тронами заискриться.
Мне было плевать. Я пережил столетие в аду, убил семьдесят два лорда-демона, зарезал Ферруса в его собственном тронном зале и добил Энигму в своём Домене. Аудитория из перепуганных бюрократов с крыльями и нимбами не вызывала у меня ничего, кроме скуки.
