И Ной плакал, будучи все тем же мальчишкой, что и когда-то где-то там, на задворках собственного разума, не способный крикнуть и не способный двинуть пальцем. Слёзы оставались единственным, что ещё подчинялось остаткам его воли.
Энигма стёр влагу тыльной стороной ладони. Чёрные глаза потемнели ещё сильнее, и аура вокруг тела вспыхнула, отчего обсидиановый пол треснул паутиной в радиусе пяти метров.
— Жалкий… огрызок, — голос Энигмы сорвался на рык, и тысячелетний бог в этот момент звучал как разъярённый ребёнок, обнаруживший, что игрушка смеет шевелиться без разрешения. — Ты смеешь… ещё проявлять себя?
Чёрная рука поднялась надо мной, и энергия поглощения сконцентрировалась на кончиках когтей, сгущаясь в пяти точках, способных стереть материю на молекулярном уровне. Энигма занёс руку для удара, собираясь покончить со мной одним движением.
Тень в этот же момент взлетел с пола, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами, и три пасти сомкнулись на чёрной руке одновременно. Центральная голова впилась в запястье, правая в предплечье, левая в локтевой сгиб. Зубы вошли глубоко, пробивая уплотнённую энергией плоть, и Тень повис на руке всем весом, дёргая вниз, не давая завершить замах.
Энигма ударил пса свободной рукой. Кулак врезался в рёбра средней головы, и я услышал хруст. Тень взвизгнул, хрипло и коротко, но челюсти не разжал. Энигма ударил снова, раздирая бок когтями, и кровь хлынула из глубоких параллельных борозд по шерсти на пол. Третий удар пришёлся в основание правой шеи, и голова дёрнулась, глаз на ней залило кровью. Тень скулил, дрожал, захлёбывался собственной кровью и всё равно держал, вцепившись в чёрную руку с упрямством, перед которым бессильна логика.
Тень подарил мне четыре секунды, и на пятой рванул всеми тремя головами в разные стороны. Чёрная рука оторвалась в локтевом суставе с влажным хрустом, обнажив обрубок, из которого хлынула жижа цвета нефти. Тень рухнул на пол вместе с оторванной конечностью и сомкнул на ней все три пасти, поглощая плоть и энергию Энигмы, втягивая божественную субстанцию в своё тело с жадностью зверя, который инстинктивно знал: эту вещь нужно переварить и сделать своей.
Энигма отшатнулся, схватившись за обрубок. Чёрная жижа пульсировала, пытаясь нарастить новую конечность, но оторванная часть была уже внутри Тени, и регенерации не хватало материала.
Я использовал каждую из подаренных псом секунд и собрал энергию в кулак. Конфликт потоков выл внутри грудной клетки, но я перенаправил хаос наружу, в правую ладонь, в Клятвопреступника. Лезвие засветилось рваным, дёргающимся светом, смесью золотого и тёмно-багрового, и я вогнал клинок в пространство перед собой.
Реальность треснула вертикальной линией от пола до потолка. Я разорвал ткань пространства глубже, дотянулся до точки, привязанной к моей сути и к моей энергии, к месту, которое я создал для себя и которое принадлежало мне целиком. К моему Домену.
Золотисто-багровый разлом раскрылся, и я подхватил истекающего кровью Тень, перекинул его через плечо и прыгнул в проход. Пёс скулил, прижимаясь к моей спине тремя тяжёлыми головами, и его кровь пропитывала мою рубаху.
Энигма рванулся назад, пытаясь уйти от разлома, но энергия Ферруса, которую мы оба впитали, связывала нас, и когда я прыгнул, связь натянулась. Портал втянул Энигму следом, затащив в разлом против воли, и бог пожирания влетел в проход, рыча от ярости и вращая обрубком руки. Портал захлопнулся за нами.
Мы вывалились с высоты десяти метров. Конфликт энергий внутри моего тела исказил расчёты, сместил точку выхода, и вместо тренировочной площадки я увидел под собой каменистую поверхность полигона, стремительно приближающуюся поверхность.
Я сгруппировался в воздухе, прижав Тень к груди, и погасил падение кувырком через плечо. Камни ободрали спину через разорванную рубаху, но позвоночник выдержал. Тень выскользнул из моих рук и приземлился на лапы, пошатнулся, припал на правую переднюю, но устоял. Кровь капала из его ран на серый камень.
Энигма упал на ноги мягко и точно, с кошачьей грацией тела Ноя, тренированного годами копирования чужих техник. Обрубок правой руки уже дымился, наращивая новую конечность из чёрной субстанции, и через десять секунд на месте откушенной сформировалась рука, чуть тоньше прежней, с более бледными венами.
Тренировочное пространство Домена раскинулось во все стороны, и каждый камень на этой арене я помнил по сотням часов тренировок. Биомы переходили один в другой резкими границами: справа густой лес с кронами, упирающимися в бледное небо, за ним каменистая пустошь с трещинами в земле, за пустошью горы с острыми вершинами, а прямо под нами тренировочная арена, круглая площадка из утрамбованной земли и камня.
Энигма завершил восстановление руки и повернул голову, оглядывая пространство. Потом посмотрел на Тень, который лежал у моих ног, тяжело дыша, с прижатыми ушами на всех трёх головах.
— Забавно, — хмыкнул бог пожирания. — Я чувствую, что этот пёс — один из моих осколков. Фрагмент моей сущности, отколовшийся в древности, задолго до заточения. По какой-то прихоти мироздания он обрёл собственное сознание и привязался к смертному. Как забавно может обернуться время.
Тень зарычал, и рык перешёл в хрип. Чёрные прожилки, идентичные тем, что покрывали лицо Ноя, расползались по его шерсти от пастей, где он поглотил оторванную руку. Энергия Энигмы проникла в Тень глубоко, впиталась в мышцы, в кости, в ядро существа.
— Он поглотил мою руку, — насмешливо смотря на меня, продолжил Энигма с ленивой уверенностью. — Моя энергия уже внутри него. Трансформация неизбежна, осколок вернётся в целое. И тебе, Торн, станет ещё тяжелее.
Тень заскулил, и его тело начало вздуваться. Мышцы наливались объёмом, кости удлинялись с влажным хрустом. Пёс рос на глазах, увеличиваясь вдвое, потом втрое, и через полминуты передо мной лежал зверь размером с небольшой дом. Три головы ревели от боли, разинув пасти, из которых капала чёрная слюна. Чёрные прожилки пульсировали по всему телу, обвивая лапы и рёбра, и каждый пульс отзывался судорогой, сотрясавшей громадное тело.
Я присел рядом, положив ладонь на среднюю голову. Шерсть под пальцами горела чужой энергией, и Тень посмотрел на меня одним глазом средней головы, мутным от боли, но узнающим.
Энигма улыбнулся и переключил внимание на окружающее пространство, списав пса со счетов. Чёрные глаза обежали биомы, арену, границы Домена, и улыбка стала шире.
— Ты совершил фатальную ошибку, Торн. Притащил меня в своё сердце. Домен Хранителя Ориата, сосредоточие твоей силы, пропитанное твоей энергией до последнего атома. Для бога поглощения это накрытый стол. Я съем всё, стану сильнее многократно, и тогда уже ничего не помешает. Ты проиграл!
Я поднялся на ноги, перехватил Клятвопреступника и повернулся к нему, пока за моей спиной Тень бился в конвульсиях, и его рёв боли сотрясал деревья на границе лесного биома.
— Ты ошибаешься в одном, — я поднял клинок на уровень глаз. Если он думал, что все будет так просто, то кто-то сильно ошибся. — Это пространство я создавал для тренировок. Полигон для испытаний на прочность, для оттачивания техник. Здесь моя энергия разлита в каждом камне и каждом участке, и прямо сейчас она работает внутри моего тела, перестраивает каналы, выравнивает потоки, преобразует хаотичную силу Ферруса и вплетает её в мою суть, превращая из помехи в оружие.
Я ощущал это. Домен откликался на моё присутствие, и его энергия, тонкой сетью пронизывающая всё пространство, входила в меня через подошвы, через кожу, с каждым вдохом. Она выстраивала баланс между тремя силами, сплетая их в единый поток, и конфликт, который рвал мои каналы с момента гибели Ферруса, отступал.
Энигма скривился от моих слов и бросился вперёд, прекращая разговор ударом. Чёрная рука рассекла воздух, и я отступил, одновременно перестраивая реальность вокруг.
Арена исчезла. Под ногами Энигмы выросли корни леса, земля превратилась в мягкий грунт, усеянный хвоей, и стволы деревьев сомкнулись вокруг него, перекрывая обзор. Бог ударил по ближайшему стволу чёрной рукой, и дерево испарилось, но на его месте выросли два новых, а из земли рванулись корни, обвивая лодыжки.
