Он попытался раздавить меня аурой. Давление обрушилось сверху, вжимая в пол, и я почувствовал, как трещат кости в ступнях. Но теперь мне не нужно было защищать команду. Вся моя божественная энергия сконцентрировалась в теле, укрепляя мышцы, кости, сухожилия, и давление Ферруса разбилось о мою ауру. Я выпрямился, посмотрел ему в глаза и шагнул вперёд.
Феррус замахнулся. Широкий, отчаянный удар слева, целящий снести мне голову.
Стойка Горизонт Событий. Я ударил в точку пересечения его клинка и пустоты, в тот единственный момент, когда кинетическая энергия замаха достигала пика. Клятвопреступник встретил его меч точно в нужной точке, и демонический клинок разлетелся на куски. Осколки чёрного металла брызнули во все стороны, изрешетив ближайшие колонны.
Безоружный Феррус отступил на шаг, и я вложил всё, каждую каплю божественной энергии, что еще оставалась у меня, и тысячу лет мастерства. Клятвопреступник засветился золотым огнём, и я вогнал его в грудь Ферруса по рукоять.
Лезвие прошло сквозь хитин и рёбра до самого сердца. Я провернул клинок, разрушая орган, и Феррус замер. Его глаза расширились в удивлении, багровый свет в них дёрнулся и начал гаснуть. Чёрная кровь хлынула из его пасти, заливая мой наруч.
Он посмотрел на клинок, торчащий из его груди, и усмехнулся, обнажив залитые кровью зубы.
— Ты… сильнее, чем я думал, Торн, — его голос булькал кровью. — Но… это… ещё не конец…
Он упал на колени, грузно, тяжело, обрушившись всей массой на обсидиан, который треснул под весом. Рога на его черепе раскололись, осыпаясь чёрными осколками на пол. Хитиновые пластины отваливались одна за другой, обнажая серую, истлевающую плоть.
Тело начало рассыпаться от центра, от клинка, расходясь волнами распада к конечностям. Плоть превращалась в пепел, кости обнажались и крошились, и тысячелетнее существо уходило из мира медленно, цепляясь за каждую секунду жизни когтями левой руки, скребущими по обсидиану и оставляющими глубокие борозды в камне.
Глаза погасли последними, два угасающих угля в рассыпающемся черепе, и даже в последний момент в них горела ненависть ко мне.
Феррус, Владыка Бездны, Всеотец демонов, был мёртв.
Я выдернул Клятвопреступника из рассыпающегося тела и выдохнул. Воздух вырвался из лёгких вместе с кровью. Рана на груди болела, мышцы горели от перенапряжения, и каждый сустав ныл, но Феррус лежал у моих ног грудой пепла и костей. И это не было иллюзией.
Затем боль ударила, и второе сердце, демоническое, полученное за столетие жизни в Бездне, сжалось в грудной клетке. Спазм выгнул мне спину дугой. Энергия умирающего Ферруса неожиданно хлынула внутрь, втянутая моим демоническим сердцем, и от этого потока мне показалось, что грудную клетку разрывают изнутри раскалёнными крюками. Сила Владыки, копившаяся тысячелетиями, вливалась в моё тело, сжигая каналы и переполняя ядро.
Я упал на колени, схватившись за грудь обеими руками, и Клятвопреступник лязгнул о камень. Вдохи обжигали лёгкие, сердце било в рёбра изнутри. Божественная энергия и демоническое сердце столкнулись с силой Ферруса, и конфликт потоков рвал каналы и жёг нервы.
Из тени трона вышел Энигма, о котором, казалось, в пылу сражения все забыли, и зашагал к останкам Ферруса, спокойно, с улыбкой на губах Зеро. Чёрная рука вытянулась к рассыпающемуся телу Ферруса, и пальцы сомкнулись вокруг потока энергии, который ещё хлестал из останков.
Энигма начал поглощать эту энергию. Его деформированная рука вспухла от вливающейся силы, чёрные вены побежали по предплечью вверх, к плечу, к шее. Аура Зеро расширилась, загустела, и давление в зале подскочило. Бог пожирания ел, и с каждой секундой становился сильнее.
Я забирал больше. Демоническое сердце работало на пределе, затягивая в себя основной поток, две трети энергии Ферруса втянулись в мой организм прежде, чем Энигма успел перехватить остаток. Треть досталась ему, и этого хватило, чтобы его аура удвоилась, потом утроилась.
Энигма засмеялся, и от его смеха задрожали колонны.
— Благодарю, Торн. Ты сделал за меня грязную работу. Феррус мёртв, а с его силой мы оба стали сильнее. Прекрасная сделка.
Боль скручивала мне внутренности. Энергии внутри меня бились друг с другом, отказываясь сливаться и устраивая внутри настоящий хаос. Божественная сила выталкивала демоническую, а наследие Ферруса давило на обе, разрывая каналы на стыках. Меня выворачивало наизнанку, и по телу бежали судороги.
Энигма сделал шаг вперёд. Чёрная рука поднялась, пальцы сложились в когтистый замах, и энергия древнего бога сконцентрировалась на кончиках. Он готовился ударить.
Я поднялся медленно, по одной конечности. Сначала левая рука упёрлась в пол, потом правая подобрала Клятвопреступника. Колени разогнулись, спина выпрямилась, и я встал на ноги, глядя Энигме в лицо.
Боль никуда не делась, конфликт энергий ревел внутри грудной клетки, каждый вдох давался через силу. Кровь стекала по груди из раны, нанесенной Феррусом, руки дрожали от перенапряжения, и тело казалось набитым раскалёнными углями, но я стоял.
Зал опустел. Тело Ферруса догорало серым пеплом у моих ног. Команда была в безопасности, по ту сторону закрывшегося портала. Мёртвые демоны лежали грудами вдоль стен. Тело Войда покоилось на обсидиане, застывшая полуулыбка на лице.
Передо мной стоял Энигма в теле моего бывшего ученика. Древний бог, пожиратель божественных сущностей, предатель Ферруса, кукловод, просидевший тысячелетие в заточении и только что поглотивший треть силы Владыки Бездны. Аура вокруг тела Зеро пульсировала чёрным светом, искажая контуры фигуры, и воздух вокруг него дрожал от концентрации силы.
Тень зарычал у моей левой ноги, ощерив все три пасти, и хвост хлестнул по полу в готовности к бою. Пёс чувствовал угрозу и скалился на неё, прижав уши к черепам.
Я перехватил Клятвопреступника и поднял его на уровень глаз. Лезвие всё ещё дымилось кровью Ферруса.
Мы остались вдвоём, я и он, и иначе быть не могло.
Глава 17
Бог и пес
Чёрная рука Энигмы рассекла воздух, и пространство перед моим лицом схлопнулось в точку. Я откатился вправо, и волна поглощения прошла мимо, вырвав кусок обсидиановой колонны позади. Камень испарился беззвучно, без осколков. Перестал существовать, будто его никогда и не было.
Я контратаковал Стилем Буревестника, вложив разряд молнии в горизонтальный росчерк. Клятвопреступник засвистел, рассекая дистанцию, и Энигма принял удар на предплечье левой, человеческой руки. Кожа лопнула, кровь брызнула, и он отступил, давая ране затянуться за две секунды. Кровь Ноя, смешанная с чёрной субстанцией божественной сущности, зашипела на обсидиане.
Бой с Феррусом строился на мощи, на лобовом столкновении масс и энергий, где каждый удар сотрясал зал и раскалывал камень. Энигма дрался иначе.
Он перемещался рваными рывками, исчезая из поля зрения и появляясь с фланга, сверху, за спиной. Чёрная рука жрала реальность при каждом замахе, превращая воздух вокруг ударов в вакуумные воронки, которые тянули к себе всё, что находилось рядом. Если я подставлял Клятвопреступника под такой удар, мне приходилось тратить энергию на поддержание целостности клинка, потому что аура поглощения Энигмы разъедала металл.
Энергия Ферруса бушевала внутри грудной клетки, и резкие движения отзывались спазмом, от которого на мгновение темнело в глазах. Божественная сила Хранителя выталкивала демоническое наследие Владыки, а демоническое сердце сопротивлялось обоим потокам, пульсируя в собственном ритме. Три энергии рвали каналы на стыках, и мне приходилось тратить часть сознания на подавление хаоса, удерживая тело от саморазрушения. Половина усилий уходила на атаку, вторая половина на то, чтобы собственная энергия не разорвала меня изнутри.
Энигма это чувствовал. Он видел, как я дёргаюсь после мощных ударов, как перехватываю дыхание между комбинациями, как левая рука непроизвольно прижимается к груди в паузах. И давил безжалостно, наращивая темп, заставляя двигаться быстрее, бить сильнее, тратить больше.
