Я усмехнулся про себя и принялся с усердием разминать затекшие мышцы. Моя Марси так же делала легкий намек на массаж, и стоило мне его начать, то приходилось делать по полной до тех пор, пока уже мои руки не уставали… Но благодарность в ответ никогда меня не разочаровывала.
Я задумчиво сделал глоток «Двойки» и поймал насмешливый взгляд хозяйки.
– Ревнуете, леди?
– Завидую белой завистью! – воскликнула мадам Смоленску. – Мой дорогой муж тоже любил играть с моими телесами, но, как правило, это заканчивалось не совсем прилично. Ох, Марси, счастливая ты девушка!
– Мы коллеги, – напряженно протянула Марси. – Это как Ронни снимает с нас стресс, так и Джейми оказывает пассивную помощь…
– Ну, так ты проси активную помощь, глядишь, и на бедного Ронни весь свой негатив сваливать не придется! – цокнула барменша, обновляя мой бокал. – Есть такой способ народный, и для здоровья полезно, и для психики… Вот этим делом бы занимались, и были бы нервы у вас крепче, чем алкоголь, которым вы все свои беды заливаете. Не подрывайтесь, она в уборную пошла, сейчас губы накрасит и вернется, запасных выходов у нас нет там, никуда она оттуда не денется…
Мы молча проводили взглядом Софью и, переглянувшись с Марси, вместе слегка повернулись в направлении двери в туалетные комнаты. Я незаметно поправил джинсы и пригубил еще «Честной Двойки». Вот так и разбивают психику людей подростковые влюблённости. Была себе красивая девочка Софья, но влюбилась не в того мальчика и теперь из-за его отказа сама себе жизнь ломает…
Но все эти увлечения в раннем возрасте – это ничто, мимолетные влюбленности, гормоны, возможно, любопытство и желание стать быстрее взрослым. Но все это прячут за громкими высказываниями и бьют кулаком в грудь, крича, что это любовь раз и навсегда. А потом гоняются за придуманными идеалами и не замечают того, что тот, кто нужен, кто подходит, выглядит совсем иначе, думает тоже совершенно в другом ключе. Бывают, конечно, счастливые исключения, но даже у них в голове, случается, проскакивают мысли: «А не поторопился ли я? Может, та лужайка зеленее, и небо там голубее?». Понастроят воздушных замков в голове, а потом до конца жизни думают, правильно ли я поступил, не поторопился ли…
– Что-то долго ее нет, – Марси отстранилась от меня и встала. – Пойду проверю.
– Будь аккуратна.
Я тоже приподнялся с места.
– Не переживай, милый мой Джейми, если она попытается там покуситься на мое личико – уверена, что ты точно отомстишь за меня.
Эта невероятная женщина потрепала меня по волосам и усмехнулась.
– Мадам Смоленску, прошу присмотреть за этим мальчиком, чтобы другие дамы на него не вешались в мое отсутствие.
– Тебе стоит поторопиться, а то я же сама и первая на него запрыгну, – мадам показательно облизнулась и забрала пустой бокал с ее места.
Я лишь помотал головой и пристально уставился на удаляющую Марси. Если бы я мог описать ту панику, которая поднялась в моей груди, что сейчас случится что-то непоправимое, то, наверное, это заняло бы очень много времени. Я внутренне напрягся, крепко сжимая в руке полупустую кружку, размышляя, смогу ли я использовать ее в качестве оружия. Паника, смятение, отвратительное предчувствие охватили меня, и я еле сдерживался, чтобы не направиться в женский туалет и защитить Марси, хотя и понимал, что она этого не оценит. И еще сама мне пару подзатыльников отвесит за безрассудство и отсутствие веры в нее.
– Джеймс! – надрывный крик прервал мои душевные метания, и вся моя сущность на секунду замерла.
Схватив несчастный бокал, я ринулся в сторону дамских комнат, чувствуя, как холодеет моя кровь. Если с Марси и здесь что-то случится, я даже не знаю, что буду делать еще. Мне и так дали шанс, но если я потеряю ее и в этой вселенной, то путь мне будет только в петлю.
Рывком открыв дверь, я ввалился в помещение. Моя Марси сидела на коленях и сжимала руку лежащей на мраморном полу девушки. Когда-то я где-то читал, что путь к самоубийству через порез вены на руке самый неудачный, скорее, это не попытка покончить с собой, а способ привлечения внимания, и лишь пять процентов бывают успешными, если знать, где резать. Софья рвано дышала и медленно моргала, пока Марси делала жгут, пытаясь остановить поток ярко алой крови, растекающейся по полу и нещадно пачкающей мраморные плиты. Я сбросил оцепенение и упал на колени рядом с Марси.
– Дай мне!
Я быстро перехватил руку Софьи чуть выше локтя и начал пытаться прижать артерию к кости, стараясь хоть как-то спасти девушку от острой кровопотери.
– Говори со мной, девочка, рассказывай, не теряй сознания.
Марси прикрыла глаза, видимо, созывая наших ребят и врачей, пока я судорожно сжимал руку, говоря какие-то слова утешения. Ровная, глубокая рана была нанесена по длине всего предплечья левой руки, а маленький перочинный ножик был отброшен в сторону.
– Я не хотела, – шептала девушка, чья жизнь утекала сквозь мои пальцы. – Он сказал, что если я это сделаю, я освобожусь, я буду собой…
– Кто говорил? – Марси резко села на пол, сжимая мое плечо. – Врачи скоро будут, мы поможем тебе.
– Он говорил, он знает, как лучше… Он всё знает и всё понимает, – одинокая слеза скатилась по щеке Софьи. – Но он не помог, он сказал, что если Элла умрет, я буду как она, но…
Девушка резко выдохнула и потеряла сознание. Я сжимал ее руку, молясь, чтобы врачи успели, но Софья оказалась в тех пяти процентах, кто знал, где резать. Почему я в детстве не мечтал о том, чтобы исцелять людей щелчком пальцев? Свободной рукой я гладил девушку по шее, стараясь нащупать хоть какой-то слабый пульс, но ничего. Лишь теплая кожа, которая вскоре станет холодной, как мрамор в уборной «Мусорного бака».
– Отпускай, ей уже не помочь, – Марси всхлипнула на моём плече, аккуратно перехватывая мою руку.
Дверь снова хлопнула, и в туалет зашли Дэйл и два врача в фиолетовой униформе, которые быстро подбежали к бездыханной девушке и грубо оттолкнули меня от нее. Я медленно поднялся с колен, придерживая Марси, по щекам которой катились слёзы. Дэйл быстро оценил ситуацию и схватил ее за плечи.
– Ты не виновата, ты бы не успела, это был ее выбор, прекращай реветь и умойся!
– Какого чёрта, Дэйл?
Я попытался встать между ним и Марси, но был отстранён его рукой.
– Она потом объяснит, если захочет, – резко сказал Дэйл, но немного понизил голос. – Марси, дыши глубоко, смотри на меня, ты не виновата.
Я стоял чуть в стороне и наблюдал за ней. Медик тронул рукой мое плечо и покачал головой, разводя руки. Не успели, не спасли. Марси заметила этот жест и, рывком вырвавшись из рук Дэйла, вышла в зал, оставив нас одних.
Я хотел закрыть лицо руками, но, заметив на них слегка засохшую кровь, опустил их и направился к раковине. Вода успокаивающе омывала мои ладони, а белый фаянс зарябил красноватыми каплями.
– Что у вас здесь произошло? – серьезно спросил Дэйл.
– Если мы всё правильно поняли, эта девушка, Софья, ответственна за смерть Эллы, но ее кто-то заставил, – скороговоркой проговорил я, нещадно скребя руки под обжигающей водой. – Мы следили за Старым городом, увидели девушку, похожую на Эллу. Следовали за ней досюда, выяснили у мадам Смоленской, кто она, откуда, хотели завтра к ней с Ронни наведаться. А она ушла в туалет и вскрыла себе руку.
– Тогда с чего вы взяли, что это она убила Эллу?
– Пока мы… – я запнулся, пытаясь подобрать слова. – Пока пытались оказать помощь, она говорила, упомянула Эллу и про то, что она не хотела… Как и Анна! Она же тоже сказала, что ее убийца не хотела этого делать…
Мы молча уставились на мельтешащих медиков, которые быстро подняли девушку на носилки и прикрыли страшным черным пакетом. Дэйл хмуро развернулся и вышел в зал, бросив мне на прощание, что ему нужно переговорить с владелицей. Я лишь молча кивнул и направился за ним.
В баре стояла гнетущая тишина, все редкие посетители были разогнаны. Оглядев помещение, я не заметил ни Марси, ни мадам Смоленску. Усевшись у бара рядом с Дэйлом, я рассеянно начал стучать пальцами по барной доске. Всё-таки серия. Да еще и сделанная чужими руками путем наставлений со стороны. Этакий кукловод в этом городке завелся. Или насколько можно верить умирающей и опираться на ее последние слова? Но почему-то мне казалось, что эта версия развития событий очень близка к реальности.
