Но если бы меня кто спросил, на что способен Часовой, в совершенстве овладевший искусством боя, способный сражаться против превосходящих сил любого, самого страшного и грозного противника, я бы сказал — посмотрите на командующего Корпусом Тринадцатой Стражи Ярослава Кречета. У вас больше не возникнет ненужных вопросов.
Бог войны. Думаю, наш капитан спокойно мог бы употребить легендарного Кратоса в качестве лёгкой закуски. Не шучу. То, что я успевал мимоходом увидеть, очень, очень впечатляло. Казалось, что Кречету не страшен никакой враг. Что он само воплощение прирожденного воина и победителя. Воистину громадный в монструозных тяжелых доспехах, бьющийся огромным боевым молотом, так, что дух захватывало, Кречет был несокрушим. И мне тогда показалось, что мы уж точно отобьемся и без потерь таки вырвемся из этой переделки.
Что ж, тогда я, наверно, был еще довольно наивен. И слишком рано уверовал в нашу победу.
Глава 18
Ярослав Кречет с немыслимой скоростью, так, что аж создавал вокруг себя небольшое торнадо, вращал молот над головой, справа, слева, то тупым навершием, то заострённым клювом лупцуя напрыгивающих на него живоглотов. Их крюкообразные когти в бессилии скребли по несокрушимой броне Часового, высекая снопы искр, огромные клыки злобно щёлкали у его защищенного стальными пластинами лица, когда кому-то из особо удачливых удавалось прорваться через завихряющийся круг зачарованной стали. Капитан действовал как совершенный боевой механизм, не совершая ни одного лишнего движения. Тех тварей, что умудрялись напасть на него с тыла и запрыгивали на плечи и спину, он срывал свободной рукой, перехватывая молот, и отшвыривал тяжеленных битюгов как можно дальше от себя, точно жалких слепых котят.
Совсем скоро мы уже в буквальном смысле были едва ли не по пояс завалены смердящими расчлененными трупами. И это создавало в таком относительно небольшом пространстве определённые сложности.
Центральную подъёмную тару почти полностью засыпало поверженными чудищами, а наши ноги то и дело цеплялись за разбросанные трупы и скользкие от крови вонючие потроха, застревали и замедляли движения.
Прямо на моих глазах один особенно огромный, рычащий как взбешённый тигр живоглот, размером с вождя племени горилл, набросился на отступающую к тележке с драгоценными камнями, которую «охранял» Лиднер, Дорофееву. Напал хитро, со спины. Прыгнул ей на закорки, избежав двойного удара мечей, закогтился, ухватил могучими, невероятно мускулистыми руками за железный шлем-шишак и с истошным воплем так рванул, что отчётливо что-то хрустнуло даже в шуме нашей непрекращающейся битвы.
У меня, признаюсь, на мгновение, внутри все оборвалось…
Рядом со мной горячим раскалённым пламенем что-то полыхнуло. Ярчайшая голубая вспышка — и, едва не вцепившийся мне в глотку монстр превратился в обугленный столб, упавший, как скошенный серпом. Тяжело дышащий Рогволд, вовремя заметивший мою промашку, сделал огромные глаза на искажённом от усталости, перепачканном кровью лице…
Я же, машинально рубанув очередного кинувшегося на меня живоглота мечом, отхватив ему голову, половину верхней части туловища и левую лапу, бросился на помощь Дорофеевой. Она, шатаясь, на подгибающихся ногах, тщетно пыталась сбросить намертво вцепившегося в ее шлем урода. Еще парочка тварей тут же повисли на ее плечах, третий, нанизанный на один из клинков, издыхая, вгрызался клыками в закованное в броню бедро.
Клац!
Что-то повторно хрустнуло, со звоном лопнуло, раздался низкий, протестующий гул приводов силовых доспехов и со злорадным рёвом оседлавший воительницу живоглот вознес к потолку пещеры сорванный с её головы шлем. Твою мать! Но я уже был рядом. Передо мной промелькнули большие лучистые глаза Дорофеевой, полные злости, ярости и отчаяния, искажённая в отвратительной гримасе морда живоглота, примерявшегося для смертельного укуса… Алёна уложила свои густые волосы в несколько косичек, скреплённых на затылке заколками, непослушная челка упала растрёпанной прядью на ее искажённый от нечеловеческих усилий лоб. Огромная распахнутая пасть, сочась вязкой слюной, казалось, была готова отхватить ей пол головы разом.
В прыжке, наступив на бросившегося мне под ноги монстра, использовав его как трамплин, я взмыл в воздух, пролетел последние метры, вонзил клинок в ту тварь, что почти вырвала еще свободный меч из левой руки Алены и, врезавшись в почти сомкнувшего на ее лице монстра, снёс его с воительницы. Не удержавшись, мы покатились по пещере и дальше, в один из свободных от битвы тёмных тоннелей. Что осталось происходить за моей спиной, я уже не видел. Только слышал крики, дикий ор, да хлещущие по ушам вспышки все более редких и слабеющих энергетических молний начавшего выдыхаться Рогволда.
Взвыв от ненависти, живоглот тут же вцепился в мою спину лапищами, раздосадованный тем, что я отбил у него законную добычу. Острейшие когти с металлическим скрежетом рванули кольчугу, закрепленную на спине перевязь, по каменному полу покатились разлетающиеся звенья. Монстр шутя порвал железную рубаху, словно она была сплетена из обычной шерсти. Полоснул снова, засаживая мне когти прямо в тело. Я зарычал не хуже подминаемого мною чудища. Развёл его лапы в стороны, отрывая от себя, ухватил за короткую жилистую шею и попытался сжать пальцы, отворачивая от себя мерзкую пасть. С таким же успехом можно было сжать и бревно. Ладно! Я резко вскочил на ноги, немного разрывая дистанцию, и размахнувшись, со всей силы ударил попытавшуюся было вскочить образину в рыло. Живоглот с каким-то удивлением мелко затряс лысой башкой, видимо пытаясь сосчитать засверкавшие перед глазами звёзды. Я, не давая ему и секунды, быстро ухватил за болтающиеся меж коротких ног причиндалы и левое плечо, поднял, провернулся вокруг оси, раскручивая его как снаряд, и мощным ударом вбил отчаянно заверещавшего монстра головой в каменную стену. Хрустнуло, словно кто-то насупил ногой на корзину яиц. Подёргивая лапами, живоглот свалился снулой кучей, а я уже торопливо бежал обратно в пещеру…
Алёну все-таки сбили с ног. И подняться она уже не могла. Но над ней уже возвышался колоссальной башней Кречет и могучими взмахами молота отгонял всех, кто пытался посягнуть на поверженного Часового. Хоть бы была жива, похолодел я. Уклонившись от просвистевшего оголовья молота, тупым концом разнёсшего башку еще одного монстра, словно гнилой арбуз, я подбежал к своему заваленному трупами мечу, чья рукоять торчала из-под дохлого живоглота. Выхватил меч и размашистым ударом снес голову еще одному чудищу. Рядом снова полыхнуло. Пещера озарилась голубым светом. Я уже не разбирал никаких запахов. Все смешалось. Вонь горящей плоти, едкий запах крови, пота, живоглотов, царивший на нижних уровнях смрад гниющей мертвечины…
Держа меч перед собой обеими руками, осторожно отступал к капитану. Рогволд, тяжело дыша, пробирался со своего фланга. И мы наконец встали спиной к спине. Три покрытых кровью и заляпанных черте чем, похожих на свихнувшийся мясников человека. И только тогда я сообразил, что сражаться больше не с кем. В пещере воцарилась до того необычная и гулкая тишина, что стало немного не по себе. Слышно было только наше надсадное дыхание, стоны осевшей у ног капитана Дорофеевой, и бешеный стук собственного сердца. Не может быть! Неужели мы перебили всю эту ораву нечисти⁈
Я перевел взгляд с похожего на оборвыша посеревшего Рогволда, меньше всех из нас залитого вражеской кровью, на капитана. Могучие доспехи Кречета покрывали кровавые разводы и куча свежих царапин от клыков и когтей чудищ. Опустив глаза, я кинулся к упавшей на спину Дорофеевой. Она была в полубессознательном состоянии. Вся левая половина ее лица представляла собой сплошную гематому, волосы слиплись от крови. Без шлема, она все же пропустила чудовищный удар одного из живоглотов. Также ее левая рука была вывернута под неестественным углом, и мне показалось, что соединения приводов и плечевой шарнир доспехов вышли из строя. Может, и перелом руки. Но главное, что она была жива.
