Он подошел к кристаллической стене, размял плечи и глубоко вздохнул. Даже в полумраке камеры Фрирен увидела, как его тело на миг озарило слабое серое сияние.
БА-БАХ!
Звук был не слишком громким, но абсолютным. Кристаллическая стена не взорвалась, не потрескалась — она просто перестала существовать в том месте, где ударил кулак Сайтамы. Там, где была стена, теперь зияла идеально круглая дыра диаметром с его кулак, а края кристалла были гладкими, будто их расплавили.
Свежий воздух подземелья хлынул внутрь камеры. Камешек весело залаял, а Штарк открыл рот, но не смог выдавить ни звука.
— Вот так, — удовлетворенно сказал Сайтама, стряхивая с кулака крошечные осколки кристалла. — Теперь можно выйти.
Фрирен не могла отвести взгляд от дыры. Ее ученый ум лихорадочно пытался понять физику этого явления — как можно было разрушить кристалл, который поглощает магию, простым физическим воздействием? Но в глубине души она уже знала ответ: Сайтама существовал вне их законов. Он был не частью их мира, а его вызовом.
— Пойдем, — сказала она, собирая сумку с гримуарами. — Нам нужно уйти, пока стражники не пришли проверить.
Но Сайтама покачал головой.
— Я не пойду, — сказал он просто. — Я поговорю с Советом. Если они так боятся меня, пусть сделают стену. Или дверь. Я не против. Главное — не ломать то, что работает.
— Ты не понимаешь, — резко сказала Фрирен. — Тюрьма Кристаллов — это не просто стена. Это медленная смерть. Они будут вытягивать из тебя силу, пока ты не станешь тенью себя. Я видела это. Я видела, как это происходит.
Сайтама посмотрел на нее. Его глаза, обычно такие спокойные и даже скучающие, на миг вспыхнули чем-то похожим на понимание.
— Я не боюсь смерти, — сказал он тихо. — Но я не хочу, чтобы вы боялись за меня. — Он посмотрел на Ферн и Штарка, на Камешка, который жался к его ноге. — Идите. Я отвлеку их. А потом нагоню. Обещаю.
Фрирен стояла неподвижно. Ее веки дрожали, а в горле стоял ком. Она, эльфийка, жившая тысячелетиями, привыкшая принимать решения, диктовать условия, сейчас не могла сделать шаг вперед. Не из страха. Из того, что впервые за долгое время в ее сердце жила не вечность, а мгновение — мгновение, когда она поняла, что готова пожертвовать всем, чтобы этот странный лысый человек с его простыми желаниями и невероятной силой остался цел.
— Нет, — сказала она твердо. — Мы уйдем вместе. Сейчас.
Сайтама вздохнул, но улыбнулся.
— Ладно, — согласился он. — Но сначала я должен кое-что сказать Совету. Прямо сейчас. Это важно.
Он развернулся и пошел по коридору к лестнице, ведущей вверх. Фрирен, после короткой паузы, последовала за ним. Ферн и Штарк переглянулись и последовали за ними, Штарк держал меч наготове, хотя знал, что он бесполезен против того, что мог сделать Сайтама.
Зал Согласия был все еще полон. Совет Магистрали не расходился, ожидая доклада стражников. Когда дверь распахнулась, и Сайтама вошел, за ним Фрирен и остальные, маги вскочили с мест, некоторые уже начали читать заклинания.
— Как вы вырвались? — закричал Магистр Вина. — Это невозможно! Кристалл должен был удержать вас!
Сайтама спокойно прошел к центру зала, его шаги гулко отдавались в тишине. Он остановился перед столом, положил руки на край и посмотрел на собравшихся.
— Я не вырывался, — сказал он. — Я попросил, чтобы вы открыли. Вы не услышали?
Его простота обезоруживала. Даже Элбус, Верховный Магистр, на миг потерял нить мысли.
— Ты... ты разрушил Тюрьму Кристаллов? — наконец спросил он.
— Нет, — покачал головой Сайтама. — Я сделал дырку. Чтобы выйти. И чтобы сказать вам кое-что важное. — Он оглядел собравшихся. — Вы боитесь меня. Я понимаю. Я тоже боюсь иногда. Боюсь, что не успею на распродажу. Боюсь, что в супермаркете кончится хороший соус. Но я не боюсь вас. И не хочу вас пугать.
В зале воцарилась тишина. Никто не ожидал таких слов.
— Если я такой опасный, — продолжал Сайтама, — постройте вокруг меня стену. Или заприте в комнате с толстыми стенами. Я не против. Я сижу дома и так часто. Скучно, но можно привыкнуть. Или отправьте меня домой. Я не хочу никого обижать. Я герой. Герои помогают, а не ломают.
Он посмотрел на свои руки.
— Эти руки не для разрушения. Они для того, чтобы поднимать упавших, чинить сломанное, помогать тем, кто в беде. Даже если вы не верите мне, поверьте этому. — Он указал на Фрирен. — Она верит. И я не подведу ее доверие.
Фрирен стояла за его спиной, ее сердце билось так громко, что, казалось, все в зале должны это слышать. Она видела, как маги переглядываются, как сомнение рождается в их глазах. Сайтама даже не понимал, что делает — он говорил правду, самую простую и неудобную правду, которую невозможно было отрицать.
— Он прав, — неожиданно сказала она, делая шаг вперед. — Вы боитесь того, чего не понимаете. Но страх не должен быть нашим руководителем. Сайтама не угроза. Он возможность. Возможность увидеть мир иначе. Возможность найти путь домой — для него и для нас самих.
Элбус поднялся, его лицо было бледным.
— Ты рискуешь всем, Фрирен, — сказал он тихо. — Своей репутацией. Своим положением. Своей...
— Своей вечностью? — закончила за него Фрирен. — Я прожила уже достаточно долго, чтобы знать: вечность ничего не значит, если каждый день похож на предыдущий. Сайтама показал мне, что даже в бесконечности есть место чуду. Маленькому, обыденному чуду — горячему супу после долгого дня, дружеской улыбке, верности обещанию. Если это преступление — хотеть такого мира, то я готова быть преступницей.
Сайтама посмотрел на нее, и в его глазах мелькнуло что-то теплое.
— Спасибо, — сказал он тихо. — Но не надо так за меня заступаться. Я сам справлюсь.
Он повернулся к Совету.
— У вас два варианта. Первый: вы отпускаете нас найти способ отправить меня домой. Второй: я остаюсь здесь, и вы строите вокруг меня самую высокую и толстую стену из всех, какие только сможете. Я не буду против. Но потом, когда придут монстры или демоны, не зовите меня на помощь. Я буду за стеной. И буду готовить суп. Очень вкусный суп.
В зале воцарилась полная тишина. Даже Ферн и Штарк перестали дышать. Совет переглядывался, некоторые магистры начали шептаться. Сайтама стоял спокойно, его поза была расслабленной, но в ней чувствовалась нерушимая уверенность.
— Три минуты, — сказал он. — У вас есть три минуты, чтобы решить. Потом я пойду искать кухню. Очень хочется есть.
Эти три минуты тянулись как вечность. Фрирен смотрела на Сайтаму, на его спокойный профиль, на то, как он барабанил пальцами по столу, как будто думал о чем-то совершенно другом — возможно, о меню в столовой.
Когда время истекло, Элбус поднял руку.
— Уходите, — сказал он устало. — Но знайте: если магия продолжит исчезать, если мир начнет рушиться — мы найдем вас. И тогда не будет никаких переговоров.
Сайтама кивнул.
— Понятно. Спасибо за понимание.
Он повернулся к выходу, и Фрирен последовала за ним, держа Камешка на руках. Ферн и Штарк шли следом, их лица выражали недоверие и облегчение одновременно.
Когда они вышли на улицу, где уже сгущались сумерки, Сайтама глубоко вдохнул ночной воздух.
— Хорошо, — сказал он с улыбкой. — Теперь можно бежать. Они, наверное, через десять минут передумаюТ.
— Ты знал, что они согласятся? — спросила Фрирен, ее голос дрожал от пережитого напряжения.
Сайтама пожал плечами.
— Не знал. Но я всегда голоден после таких разговоров. И если бы они не согласились, пришлось бы идти на кухню силой. А я не люблю ломать двери на кухнях. Там же посуда хрупкая.
Он посмотрел на темнеющее небо, где уже мерцали первые звезды.
— Куда теперь? — спросил он.
Фрирен сжала в руке гримуар. На последней странице она записала координаты места, где, по легендам, находился последний Кристалл Времени. Место, к которому вел путь их спасения — и расставания.
— На восток, — сказала она. — К Горам Забытой Памяти. Там, где время течет иначе.
