Другой момент — мне казалось, что происходящее никак не связано с противостоянием кланов цвергов. Что подтверждалось словами той пары местных жителей, что сейчас находились вместе с нами.
Если верить им, заявившийся сюда Харьес приходился дальним родственником одному из сооснователей этого поселения. Если быть точным — одному из лидеров цвергов, захвативших почти пустой даргский горный город.
При этом ранее цверг никогда не интересовался делами анклава и уж точно не выказывал намерений его захватить или подмять под себя. Он вообще был самым обычным торговцем. Имевшим дело с самыми разными людьми, эльфами, орками и цвергами на территории Армении.
Несложно было набросать в голове схему, согласно которой кто-то из его многочисленных партнёров предложил выгодную сделку. И возможность продать своё и так не слишком доброе имя за приличное количество звонкой монеты. Идеальное же прикрытие.
Да я и сам использовал «традиции малых народов империи» для противодействия нормам законов. И видел, как это работает в случае с охотой на гоблинов.
Ничего странного в том, чтобы замаскировать атаку на нас под «традиционную» разборку, не было. Неплохой ход. Скорее всего, частенько используемый местными аристократами.
Остался только один вопрос — кто именно решил прийти по наши души. Румянцевы? Но какой тут смысл? Василий настолько остро отреагировал, впав в ярость после нашего разговора? Вроде, логично.
Но если глянуть под другим углом — он аристократ. Человек, которого с детства готовили вариться в котле интриг, убийств и предательств. Такой может позволить себе некоторую эмоциональность в разговоре с даргом. Но уж точно не станет задействовать ресурсы семьи, чтобы отомстить орку, который задел его в приватной беседе.
Если же говорить о тех, кто входил в Большой совет Еревана, для них это тем более не имело смысла. Сейчас основной проблемой каждой армянской фамилии были Геворкяны и баронесса Белоозёрская. «Щенки косуль», безусловно, вызывали гнев и злобу у каждого из членов совета. Но при этом мы были простыми исполнителями. Наёмниками, которые получают деньги за выполнение своей работы.
К тому же даже если предположить, что меня убили в этих горах, во внутриереванском раскладе ничего не изменится. Вверху всё так же будут Геворкяны и Белоозёрская. Всем остальным придётся доедать крошки со стола. Так зачем тратить столь ценные ресурсы, чтобы пытаться организовать мою ликвидацию?
Хотя… Может это не ликвидация вовсе? Откуда мне знать, чего именно хотят закулисные игроки? В конце концов, я недавно, по сути, захватил анклав цвергов, внутри которого находится работающий Обсерватум. Совсем не уникальная, но крайне редко встречающаяся хреновина.
Я уже добрил эту тему — помимо Мурманска и Армении в мире имелись другие Обсерватумы. Аж целых шестнадцать. Немного. Но и не два.
С другой стороны, он стоял всё это время. И был нахрен никому не нужен. Разве что его пытались использовать в качестве приманки для какого-то конкретного дарга. Вернее, для конкретного типажа гигантского орка. Мысль на момент даже показалась умной, но стоило присмотреться к ней получше, как стал хорошо различим запах паранойи.
— Тони? — в помещение первого уровня, выбранное нами в качестве штаба, зашла цверга. Кьярра. Та самая, с которой мы трахались. — Мы хотим помочь.
Гоша, который тоже сидел за столом, было открыл рот, наверняка желая что-то сказать. Уверен — что-то не слишком приятное. Но увидев, кто именно появился в комнате, предпочёл сомкнуть челюсть обратно.
Я же смерил взглядом девушку, которую пару дней назад собирались отдать в качестве подношения «Великому».
— Каким образом? — вздохнув, озвучил я вопрос, которого она могла бы и не ждать.
Остановившись, та оглянулась на своих спутников. Ещё трёх цвергов. Один из которых носил статус «временного лидера», выдвинутого наряду с остальными в качестве управленца.
— Они ведь будут штурмовать, — снова посмотрела на меня девушка. — Мы хотим защищаться. Наш клан не собирается сдаваться без боя.
Неожиданно. И я бы сказал — заставляет задуматься. Они и поломанные с точки зрения психики, и истощённые. Но стрелять вполне смогут. Основной момент — чтобы хватило воли и желания жать на спусковые крючки.
— Оружие у нас есть, — шагнула вперёд Кьярра, одетая в обтягивающие спортивные штаны и тонкий шерстяной свитер на голое тело. — Часть уже пошла в негодность, но рабочего хватает. Боеприпасов тоже достаточно.
— А с нашими защитными артефактами не справится никто, кроме членов клана, — подключился один из стоявших за её спиной мужчин. — Если снаружи инженеры, что раньше участвовали в осадах, без магического снаряжения не обойтись.
Вот это он сказал верно. Я, если честно, за всеми проблемами последних дней даже не подумал о том, что вторая сторона запросто может использовать магию. Вы же не решили, что слово «инженеры» он употребил в классическом смысле? Нет. Цверг имел в виду магов.
— Соберите всех желающих на этом ярусе и сообщите, как только закончите, — сказал я, поднимаясь на ноги. — А мы пока проверим состояние арсеналов.
Спустя пятнадцать секунд мы разошлись в разные стороны. Троица цвергов, что сопровождала Кьярру, двинулась собирать сторонников, а я вместе с ней и одним из кобольдов пошёл вниз — на четвёртый ярус, где размещалось всё вооружение анклава.
Отпускать меня в одиночестве Гамлет наотрез отказался. Мол, хрен его знает, что может здесь встретиться под землёй. Мало ли какие ещё сюрпризы мог оставить попаданец, который настолько жестоко изувечил жизни цвергов.
Признаю — в его словах был определённый смысл. В конце концов вокруг тысячи и тысячи квадратных метров, которые никто не успел проверить. Но, с другой стороны, судя по жадным взглядам, которые бросала на меня Кьярра, лучше было бы отправиться в путь одному.
Знаете, она вроде ростом мне даже до плеча не дотягивала. И по комплекции уступала всем. Что эльфийке, что орчанке, что ереванской аристократке. Но было в ней что-то эдакое. Дикое, моментально и с первого оборота заводящее мой разум. Я даже сейчас, пару раз был близок к тому, чтобы отдать кобольду приказ оставить нас наедине.
Тем не менее, пыл удалось сдержать. Как бы грустно ни было это признавать — сейчас не до того. Вместо того чтобы жить свою лучшую жизнь, мне приходилось инспектировать состояние цвергских арсеналов. Никакой тебе, сука, справедливости.
К слову, сами арсеналы были в неплохом состоянии. Масса упакованного оружия, которое хранилось в масле и было готово к использованию после чистки. Куча ящиков с припасами. Отдельно — артефакты, предназначение большей части которых было для меня абсолютно непонятно.
Ну вот, скажите нахрена им ящик с песком? Как вообще песок может быть артефактом? И для чего его используют? Песчаные бури вызывать в коридорах? Быстро строить укрепления?
Или микроскопические кирки — такие, если кому и вручать, то, наверное, таким же микроскопическим гномам. И пусть цверги, если отталкиваться от специфики их расы, в какой-то степени и были близки к гномам, но вот комплекции это не касалось. Для того, чтобы орудовать такими крохотными инструментами, местным жителям надо было уменьшиться раз в пятьдесят. А то и сотню.
В общем, вопросов было до хрена. Однако задавать их прямо сейчас я не стал. Времени и так было немного, да и обстоятельства не те, чтобы вести задушевные беседы. Тем более говорить мне хотелось вовсе не про артефакты.
А если быть честным прямо до самого конца — думал я вообще не о разговорах. Все наблюдения, сделанные в арсенале, были для меня лишь способом катализировать даргское любопытство. Проверенное средство нейтрализации основного мужского инстинкта. Правда, в этот раз, сработавшее только отчасти.
Как бы там ни было, спустя полчаса мы закончили инспекцию арсеналов. Отобрали несколько десятков ящиков, которые требовалось распаковать в первую очередь, использовав содержимое для вооружения добровольцев.
