— Слева! Берите слева!
— Ноги! Бейте по ногам!
Типичная крыса, посылающая других на убой.
Шагнул к нему, расталкивая нападавших. Двое передо мной, увлечённые атакой, не заметили друг друга. Невнимательные и неаккуратные. Я лишь положил руки на их затылки в нужный момент и добавил скорости к встрече. Столкнул их лбами. Удар получился звонкий, с хрустом. Кто-то из них взвыл. Они упали.
Я оказался рядом с блондином. Он попытался меня ударить. В руке нападавшего блеснуло лезвие. Даже ножом решились?
Перехватил руку с ножом и чуть выкрутил запястье. Пацан тут же встал на цыпочки, когда я слегка надавил на болевую точку. Его лицо побелело, рот открылся в беззвучном крике. Нож выпал на пол с металлическим звоном.
— Стоять! — истерично крикнул блондин своим подельникам, — Ти-ти-ти-ше… — уже мне, поднимая свободную руку в примирительном жесте.
Остальные замерли, тяжело дыша. Держал лидера за руку, контролируя ситуацию.
— Кто? — коротко спросил я, глядя блондину в глаза.
— Олег, — ответил он высоким и дрожащим голосом.
— Мне плевать, как тебя зовут, — хмыкнул, усиливая давление, — Кто приказал?
— Что? — удивился пацан, морщась от боли, — Приказал? Никто! Ай! Больно, сука! Сломаешь! Как я буду?
— Отвечай, — тихо произнёс, добавляя ещё немного силы.
— Да никто! Мы сами… — он стоял на носках и придерживал одной рукой другую, — Узнали, что десятку расформировали. Вас, ублюдков, раскидали по неполным группам. Вот и решили вас проучить.
— Чего? — поднял бровь, не ослабляя хватку.
— Все знают, что вы любимцы Матросова, особенно ты, дылда-переросток! — выплюнул он сквозь стиснутые зубы, — Ещё и с Мамонтовой обжимался, небось пялишь её по ночам! Ай!
Скрутил чуть сильнее. Что-то хрустнуло в его запястье. Не сломал, но предупредил.
— Сыкло, вот кто вы! — пищал Олег, слова лились потоком, — Самые лёгкие аномалии вам давали. У вас всего один откинулся. Один! А у нас пять человек: два в первый раз и три сегодня. Полгруппы. А вы, твари, живые.
Чем больше слушал, тем сильнее расстраивался. Я-то думал, что это Патрушев или Чешуя решили мне что-то сделать, подослали людей. Оказывается, нет. Обычная бытовуха.
— Вы… любимчики, — продолжил чистосердечную исповедь блондин, слова давались ему всё легче, видимо, решил, что откровенность спасёт, — Вся база гудит! Вас, десятую группу, Мамонтова лично опекает. Вас на лёгкую прогулку отправили, а наши отряды полегли! Мы там дохли, как мухи, а ты вернулся с головой гиганта, как герой… Думаешь, тебе всё можно?
Покачал головой и выдохнул. Зависть. Обычная человеческая зависть. Обозлённые муравьи, ищущие виноватого в своих бедах. Как предсказуемо. Как жалко.
Но то, что моё имя уже так прочно связывают с Матросовым и Мамонтовой — это нежелательное осложнение. Слухи распространяются быстро. Лишнее внимание мне не нужно.
— Где мои люди? — спросил я, отпуская его запястье, но оставаясь рядом.
— Их ещё не привели, — ответил Олег, потирая повреждённую руку и с опаской глядя на меня.
— Только вы решили поиграть в учителей или другие группы тоже?
— Все! — оскалился блондин с какой-то болезненной гордостью, — Все группы договорились. Вас нужно было поставить на место.
Значит, на Колю, Васю и Зяблика тоже нападут. Стоп. Почему я об этом вообще думаю? Мне же должно быть плевать. Тряхнул головой, прогоняя непрошенные мысли.
— Вы хотели показать мне моё место? — медленно произнёс я, обводя взглядом всех присутствующих, — Хорошо, я покажу вам ваше.
Пауза.
— Оно — подо мной, — дёрнул уголком губ, — И лучше не мешать мне. У вас есть несколько выходов: слушаться меня и сдохнуть или просто сдохнуть.
Посмотрел на руку. Кровь продолжала течь, пропитывая рукав, тёплая и липкая. Нужно решить несколько задач, ради которых я и позволил себя поранить. Толкнул Олега. Пацан упал на задницу и начал пятиться назад, не отрывая от меня испуганного взгляда.
Постучал в дверь казармы. Изнутри послышались шаги, потом тишина.
— Сдашь нас? — нервно спросил кто-то из нападавших за моей спиной.
Не ответил. Дверь открылась. Два охранника с автоматами наготове. Один постарше, с седыми висками, второй молодой, лет двадцати пяти. Оба мгновенно оценили ситуацию: я стою у порога с окровавленной рукой, за мной группа израненных парней.
— Я тут поранился, — поднял руку, демонстрируя рану. Кровь стекала по пальцам, капая на пол, — Мне бы в медкорпус попасть.
Охранники переглянулись. Старший шагнул вперёд, заглядывая внутрь казармы. Его взгляд скользнул по стоящей группе ребят, задержался на сидящем на полу Олеге, который всё ещё потирал руку, потом вернулся ко мне.
— Один против всех? — хмыкнул старший охранник с какой-то профессиональной оценкой, — Неплохо.
— Можно я пройду? — повторил, игнорируя комментарий.
Охранник кивнул младшему напарнику.
— Проводишь в медкорпус. Я тут присмотрю за… — он выразительно посмотрел на парней, — … остальными.
Меня повели обратно по коридору. Молодой охранник шёл чуть сзади, не спуская с меня глаз. Молчал. Только автомат в руках держал слишком уж настороженно. Какой насыщенный день.
Когда вошёл в медкорпус, сразу повеяло знакомым запахом антисептика и чего-то лекарственного — спирта, йода, застиранного белья. Яркий свет резанул по глазам после полумрака коридоров. Охранник остался у двери, я прошёл внутрь.
Сука. Как я и думал, снова начинается приступ. Вон, ладони вспотели, так ещё и сердце набирало ритм. Первым делом подошёл к Зяблику. Рыженький лежал на кровати у окна, накрытый серым одеялом. Завидев меня, тут же приподнялся на локте.
— Ты как? — коротко спросил я.
— Я ранен, — торжественно заявил рыженький, явно наслаждаясь моментом, — И мне требуется лечение и уход. Я пострадал на благо нашей страны. Даже шрамы остались.
Он откинул одеяло, показывая перебинтованную спину. На лице играла гордая мина страдальца.
— Значит, уже лучше, — пропустил мимо ушей его нытьё, — Вставай и иди к остальным. Предупреди их, что на вас захотят напасть и покалечить. Много обиженных тут, оказывается. Очень они расстроены, что мы не дохнем, как они.
— Это… — Зяблик резко посерьёзнел. Его взгляд упал на мою руку, из которой всё ещё сочилась кровь, пропитывая рукав и капая на пол, — Вот же суки охреневшие. Винят нас в своих проблемах? Совсем уже обезумели?
Он сел на кровати, лицо вытянулось.
— На всех нападут?
— На всех из десятки, — подтвердил, — Договорились группами. Считают нас любимчиками, которым везёт.
— Уроды, — выдохнул Зяблик, сбрасывая одеяло, — Надо же, мы для них слишком живучие. А то, что мы просто не тупили и слушались команд — им невдомёк.
Он начал слезать с кровати.
— Вали, — кивнул ему.
Я двинулся вглубь медпункта. Кольцова сидела за старым металлическим столом, заваленным бумагами и медицинскими картами. Очки съехали на кончик носа, она что-то сосредоточенно писала, склонившись над документом. Свет лампы падал на её рыжие волосы, собранные в небрежный пучок.
— Врач, — обратился я к ней, останавливаясь у стола, — Я поранился.
Ольга вздрогнула от неожиданности. Повернулась и посмотрела на меня. Её взгляд сразу упал на окровавленную руку. Глаза расширились.
— Владимир! — она тут же вскочила, роняя ручку. Стул с грохотом откатился назад, — Что случилось?
Подошла ко мне, схватила за локоть, разглядывая повреждение. Пальцы дрожали, когда она осторожно отвернула край рукава.
— Ржавчина? — спросила она, глядя на края раны. Голос стал профессиональным, жёстким, — Чем тебя ранили?
Пожал плечами.
— Садись, — она указала на ближайшую кушетку, не отпуская мою руку.
Оля засуетилась, доставая инструменты, бинты, склянки с лекарствами. Начались процедуры.
Сначала промыли рану. Пена поднялась белой шапкой, смывая кровь и грязь. Потом чем-то полили — перекись зашипела, защипало. Кольцова работала молча, сосредоточенно. Губы поджаты, брови сведены.
