***
Донния рассеянно слушала болтовню служанок за своей спиной и никак не могла взять в толк, что изменилось. Сквозь кружево расцветающего сада сочились солнечные лучи, на лицах и волосах девушек вспыхивали и играли золотистые блики, ветерок гнал по поверхности пруда несколько опавших яблоневых лепестков. И всё же мир был словно отделён от жрицы стеклянной завесой. Ни звуки весны, ни знакомые голоса не достигали теперь её сердца. Ириэн молчаливо ступала рядом, опустив голову и отгородившись от сестры большим веером, в котором в этот прохладный день не было никакой необходимости.
– Такое чувство, что я спала не несколько часов, а несколько лет, – проговорила наконец Донния и остановилась у небольшой садовой скамейки.
– Мама хотела, чтобы ты не переживала так сильно, поэтому усыпила тебя заклинанием, – не поднимая глаз, объяснила Ириэн.
– Я всё помню, но тот момент словно тает в густом тумане, – Донния нахмурила светлые брови. – Она не хотела, чтобы я виделась с Келлардом, но я… мне снилось, что он всё равно вошёл в дом и сидел возле моей кровати, когда я спала.
От девушки не укрылось удивлённое выражение, промелькнувшее на лице родной сестры.
– Стражи задержали его во дворе, а потом приехал принц Лорион. Ты просто видела сон.
Ириэн вздрогнула и принялась размахивать веером, чтобы не было заметно, как кровь прилила к её светлой коже.
– Ты обманываешь меня, – тихо, но уверенно сказала Донния и ухватилась за край веера, – вы все только и делаете, что лжёте! Единственный, кто был со мной честен, – это он, Келлард. Вы не заставите меня забыть о нём, что бы ни делали со мной!
Выпалив эти слова, жрица вдруг осознала, что они не причиняют её душе привычной боли. Раньше от одних мыслей о любимом в сердце бушевала стихия, а теперь всё успокоилось, будто непокорная горная река пролилась на равнину и потеряла течение. И даже в её возмущенных фразах не чувствовалось прежних негодования и резкости, несмотря на то что девушка поклялась себе бороться до последнего. Что если у следов, оставленных чёрной плетью принца, было магическое свойство влиять на её сокровенные чувства? Если на самом деле он не просто выместил на ней злость, а наложил заклятие покорности?
– И всё же ты скоро забудешь его, – неожиданно сказала Ириэн, отбросив прочь злосчастный веер и обнимая сестру. – Клянусь лунным светом, я не должна рассказывать тебе, но твоя свадьба с Первым рыцарем… это настолько несправедливо, что я не могу сдержаться. Ты должна знать правду!
– Какую ещё правду? У каждого в Фэите правда своя, и я устала слушать всех вас! Мне действительно нужно побыть одной, но с тех самых пор, как меня посадили под арест, меня не оставляют в покое ни на минуту!
– Твой маг, господин Эльсинар, приходил, когда ты спала, – выдохнула Ириэн, поглаживая Доннию по плечам. – Он сказал, что это ради твоего же блага, ради будущего…
– Что?! – ошеломлённо уставилась на сестру Донния.
– Особые чары. Лабиринт забвения, кажется, так, я точно не запомнила. Знаю только, что это была опасная теневая магия. До чего жутко выглядели эти чёрные руны, когда он творил их прямо из воздуха, но я ничего не могла поделать, его было никак не остановить!
Глаза Ириэн заполнились слезами, и она расплакалась, закрыв лицо руками.
– Вот как, – спокойно сказала Донния, поднимая голову и обводя невидящим взглядом сад, увитую растениями беседку, выложенные светлыми камешками тропинки. – Значит, он тоже предал меня. Мама оказалась права, он действительно гадкий и мерзкий колдун. Какая же я глупая была, что верила ему!
– Нет, нет, – вскричала Ириэн, принимаясь тормошить сестру. – Ты должна бороться за свою любовь! Мы найдём способ избавиться от этих чар!
– Для чего? – Жрица посмотрела на неё и заставила себя улыбнуться. – Он отказался от меня и сделал это не по чьей-то злой воле или приказу короля, он сделал это сам, добровольно.
Сквозь неплотную ещё завесу светло-зелёной молодой изгороди до девушек донеслись разговоры вездесущих стражников и ядовитый, скрипучий голос чем-то возмущённого придворного мага. В конце концов одна из служанок выскочила на дорогу перед скамейкой, где сидели эльфийки, и прощебетала:
– Сестра Донния, вас разыскивает придворный маг Его Величества!
– Очень хорошо, – отозвалась жрица, неторопливо направляясь к выходу из сада. – Мне есть о чём побеседовать с ним.
***
Крючковатые пальцы Урфа скользнули по шее девушки, пробежались лёгкими касаниями по груди и животу, и хотя Донния была одета в платье с закрытым воротом, она с трудом удержалась от содрогания. Магия старика была похожа на тухлую воду, скользкую, тёмную и зловонную. Когда из его рук выплеснулись потоки энергии, девушка зажмурилась и затаила дыхание. Её собственный дар отчаянно сопротивлялся вторжению чужой магии.
– Хитро сплетены символы, запечатаны, словно тайные двери, – ворчливо сказал придворный маг.
– Ты когда-то был в Гильдии призывателей и должен знать их секреты! – умоляюще воскликнула Донния.
– О-о-о, плохо ты изучила теневых магов, девочка, – усмехнулся старик. – Каждый магистр норовит приплести что-нибудь своё, да чтобы не прознали конкуренты! Твой приятель Келлард изворотлив и жесток, ведь даже из Железной крепости на стороне людей ему удалось улизнуть. Кое-кто считает, что он нарочно оставил там свою жёнушку Лиавен. Она была умна и знала слишком много его тайн.
– Это неправда, – сказала Донния больше по привычке.
В другое время в ней мигом поднялась бы волна негодования, но теперь ледяной панцирь, сковавший сердце, заставлял её сомневаться. Быть может, на самом деле Урф говорит правду, а она всё это время пребывала в плену иллюзий?
– Я думал, ты будешь умолять меня избавить тебя от следов зачарованной плети, всё же со дня на день твоя свадьба, – криво улыбнулся старик.
Всё его лицо из-за потерянного глаза казалось каким-то смятым и перекошенным, длинные жёлтые зубы по-крысячьи выпирали вперёд, когда он раскрывал рот и говорил.
– Мне плевать на следы. Избавь меня от заклятия забвения, это всё, о чём я прошу! Теперь, когда я знаю, что Келлард предал меня, он не имеет надо мной власти.
– Мой хозяин, принц Лорион, имеет власть над всеми нами, – вздохнул Урф, глубоко задумавшись.
Донния терпеливо ждала, пока он чесал седой затылок и что-то шептал себе под нос, будто проводил расчёты.
– Я заплачу, сколько ты хочешь?! – взмолилась она.
– Об оплате мы поговорим после твоей свадьбы, а пока я буду счастлив видеть, как этих паршивых колдунишек вышвырнут из Фэита. И возможности лишний раз насолить им, конечно же, не упущу!
Сказав так, придворный маг закатал рукава и извлёк из-за пазухи серебряную иголку.
– Вернёмся в твою спальню, туда, где были произнесены слова заклятия. Понадобится капля твоей крови.
– Я готова, – решительно кивнула Донния и начала подниматься по лестнице.
***
Лиза старательно размешивала сахар в кружке с дымящимся ягодным чаем и украдкой поглядывала на Гаэласа. Некромант и другие старшие маги обсуждали что-то, несомненно, важное, но говорили они так быстро, что разобрать эльфийскую речь не представлялось возможным. На столе были разложены потрёпанные карты и свитки.
Некоторые из них напоминали те, что висели на стенах класса в школе Фоллинге, где когда-то училась Лизабет. Истёртая грубоватая бумага хранила очертания эльфийского королевства и Вечных гор, которые отделяли эльфов от Триединой Веллирии. Этой карте было явно более тридцати пяти лет, поскольку о Расколе и временах, когда большое государство людей дало трещину и разделилось на три неравные части, знал любой школьник. Воспользовавшись гражданской войной, охватившей страну соседей, на Веллирию напали тогда эльфы, и самые жестокие бои происходили в землях, теперь называемых Ничейными.
Другие карты выглядели иначе и больше напоминали схемы, которыми пользовались предсказатели и звездочёты. Между делом Гаэлас с улыбкой поглядывал на дочь, и взгляд его словно говорил ей, что она очень скоро получит ответы на все возникающие вопросы. Ни о маршрутах передвижения по междумирью, ни о порталах, ни о местах, где всё ещё жили не обнаруженные Орденом Инквизиции члены Гильдии призывателей, отец и дочь поговорить, конечно же, не успели.
