Я фыркнула. — Да, совсем юная девица.
— Пф! — рассмеялась Элисара. — Вы, смертные. Время течёт иначе, когда тебе столько лет. В те дни среди нас было множество тех, кому было две, три тысячи лет, и даже больше. Большинство из них погибли во время войны.
— Сколько всего погибло?
— Больше, чем можно вообразить. Миллионы жизней. Нас стало вдвое меньше, ещё до того, как Самир в своей ярости уничтожил целый Дом.
Я замерла и тяжело вздохнула. Половина мира и целый Дом. Все говорили о том, какой ценой обошлась война Самира, но до сих пор я не осознавала реальных масштабов. Поразительно, как смерть одного — Гриши — была трагедией. Но гибель миллионов становилась настолько огромной и непостижимой, что превращалась просто в цифру. Мой разум отказывался облекать в форму мир, искалеченный так глубоко.
Возможно, Самир и вправду был чудовищем.
Если бы я только знала, зачем он это сделал. Почему он убил Влада. Может, тогда всё обрело бы хоть какой-то смысл.
Но иногда намерения не имеют значения. Иногда, как ни старайся оправдать поступок благими целями, методы оказываются настолько ужасны, что защищать их невозможно. Миллионы жизней…
Элисара вывела меня из раздумий.
— Я почти не помню, каким был этот мир до того, как Пустота пришла за нами. Я не видела звёзд пятнадцать сотен лет, Нина. Каел помнит звёзды. Он был древним, когда я появилась. Он был старше наших самых долгоживущих земных цивилизаций. Возможно, для него это не такое уж и чудо. Возможно, для него важны лишь достоинство и месть. Я не знаю. Мы с ним друзья, но мы не… э, как у вас говорится? Близки?
— Да, не близки.
— Вот именно.
Я невольно улыбнулась. В своей напористой манере эта женщина была забавной. — А ты откуда родом, Элисара?
— Я? А зачем?
— Мне просто интересно. — И мне отчаянно нужно было сменить тему с кровавого прошлого Самира.
Элисара пожала плечами. — Из Акрагаса.
— Понятия не имею, где это. — Я рассмеялась. — Я хоть и любила историю, но не настолько.
— Кажется, вы, существа, теперь называете это Италия или что-то в этом роде. К югу от Сицилии и Средиземного моря. О, как же я скучала по морю!
— Да, ты уже говорила. — Я улыбнулась. Вот что значило для этих людей обретение мира обратно. Мне становилось всё труднее ненавидеть свою новую роль в этом мире, видя радость, что она им приносила. — Если Владыка Каел всё не испортит, ты сможешь и дальше спать у моря.
Счастье Элисары сменилось настороженностью, и она вздохнула. — Да. Владыка Каел. Я сделаю, что смогу. Никто из остальных Домов не поддержит его, если он попытается уничтожить тебя. Могу тебе это обещать.
— Ты так уверена? Вы все уже единожды решили меня убить.
— Дважды, — с усмешкой сказала Элисара. Я остолбенела от шока, но она перебила меня. — Неважно, неважно. Это не имеет значения.
Конечно, не имеет! Дважды?Вот же сволочи, они совсем меня возненавидели.— Вы все так обосрались от страха перед несчастной смертной девочкой, да?
— О, ещё как, — хихикнула Элисара, а затем тяжело вздохнула. — Я советовалась с остальными. Я — единственная, кто мог бы хоть как-то встать на сторону Каела. Но увидев тебя сейчас, увидев звёзды и этот возрождённый мир… я не могу. Если Каел попытается причинить тебе вред, он останется в одиночестве.
— Это замечательно. Но поможешь ли ты мне?
— Я не думаю, что тебе понадобится наша помощь. — Элисара многозначительно ухмыльнулась. — У тебя же рядом будет твой колдун, не так ли? — Элисара наклонилась ко мне, словно сплетница на школьной дискотеке. — Я чую его запах на тебе.
— Ах! — Я оттолкнула её. — Это отвратительно. Я не пахну им!
Элисара залилась хохотом и набросила руку мне на плечи, притянув меня к себе с силой. Я едва устояла на ногах. — Ах, какая же ты стеснительная! Конечно, пахнешь. Не забывай, кто я. Я могу учуять множество вещей.
— Не рассказывай. Мне правда не нужно знать. И это всё равно отвратительно. — Элисара ухмылялась, прижимая меня к себе, словно мы были закадычными подругами. Я не знала, что делать, кроме как подыгрывать.
— Неужели ты станешь отрицать, что не делила ложе с колдуном? И, я думаю, не единожды? Неужели ты станешь утверждать, что это не был след его вкуса на твоих губах, когда я поцеловала тебя? — Элисара радостно взглянула на меня. — Я нашла его не таким уж и плохим.
Я оттолкнула Элисару и рыкнула от досады. С этой женщиной было невозможно.
— Отстань, Элисара.
— Кажется, это не было «нет».
Я прикрыла глаза ладонью. — Я тебя ненавижу.
— Нет, не ненавидишь. — Элисара вновь хихикнула. — И это всё ещё не было отказом.
— Чего ты от меня хочешь?
— Я хочу понять расклад сил. Здесь идут серьёзные политические игры, а я ничто так не презираю на этом свете. Ты скитаешься по миру, погружённая в своё горе по Григорию, но я не вижу в тебе гнева на человека, виновного в его смерти.
— Хочешь сказать, что я не в ярости из-за смерти Гриши? — Я бросила на оборотня сердитый взгляд, но та, казалось, совершенно его не заметила.
— Конечно, в ярости. Но я не вижу, чтобы ты, существо, треснувшее Томина подносом за дерзость, неистовствовала против человека, совершившего это. — Лицо Элисары потемнело от гнева. — Я вне себя от того, что мальчик мёртв. Он был моим щенком. Моим новорождённым ребёнком в стае. Я бы штурмовала дом Самира и задушила его голыми руками, будь у меня такая возможность. Но я не королева. А ты — королева. И всё же ты тихо скорбишь. Почему?
— Элисара, пожалуйста.
— Он был моим. Он принадлежал моему Дому. Но я не могу требовать расплаты за его смерть. Ты — можешь, и всё же — не делаешь этого. Я требую объяснений.
— Не думаю, что я должна перед тобой отчитываться. — Я бросила на Элисару гневный взгляд. — Не думаю, что я обязана объяснять тебе что бы то ни было.
Элисара широко ухмыльнулась, и её выражение стало хищным. — Как быстро она учится. Я наблюдала за тобой. Я видела то маленькое светящееся создание, что следует за тобой по пятам.
Пропал мой эффектный выход, понятно.
Элисара продолжила, блаженно не ведая о комментарии Горыныча у меня в голове.
— Думаю, ты смогла бы победить меня в схватке, если бы до неё дошло. Но, — Элисара выпрямила плечи, — я пришла не для этого. Я пришла, чтобы увидеть новую Королеву Глубин. Сказать ей, что сожалею о своей роли в её смерти. Я вмешалась лишь чтобы спасти Гришу, и в конечном счёте это не помогло.
Вновь оказалось, что Самир не лгал. Владыка Каел пришёл за Гришей, а Элисара предложила свою помощь взамен. Я печально вздохнула. — Я знаю. Всё… всё в порядке. Я всех остальных простила. Могу и тебя простить.
— Это благородно с твоей стороны. Я не заслуживаю твоего прощения, но с благодарностью его принимаю.
— А ты оставишь меня в покое в обмен?
— Нет.
Я устало рассмеялась. — Ты просто ужасна, Элисара.
— Если бы ты спросила моего мужа, я думаю, он бы горячо стал утверждать обратное.
Потребовалась доля секунды, чтобы шутка дошла до меня, и я уставилась на женщину-оборотня с шокированным видом, прежде чем разразиться смехом. Элисара присоединилась ко мне, и через несколько мгновений мы обе смолкли, погрузившись в мирное молчание.
— Можно я буду звать тебя просто Ниной?
— Да, просто Ниной, только не называй меня «королевой», «госпожой» или прочей ерундой, так что да. Просто Нина. Гриша называл меня так.
— Тогда я буду звать тебя Нина. В его честь. — Элисара слабо улыбнулась. — Он подавал надежды. Он был хорошим человеком. Он ныл… о, Боги, как же этот мальчик мог ныть. — Я рассмеялась, соглашаясь. Горе дёрнуло за струны в моём сердце, и кровь вновь хлынула из раны. Элисара продолжила, её голос стал мягче, когда она увидела боль на моём лице. — Но он был хорошим человеком. Хорошим оборотнем. Со временем он возглавил бы свою собственную стаю. И он был неутолим в своём стремлении защитить тебя. Ты была его семьёй.
— Он умер из-за меня. — Слёзы вновь выступили на глазах, и я изо всех сил старалась сдержать их.
