— Опять эта бредовая логика. «Ты служишь чернокнижнику?» — я передразнила интонацию Илены. — Нет. Не служу. Не служила и никогда не буду служить. Ни тогда, и уж тем более не сейчас. Но тебе этого было недостаточно в прошлый раз, прежде чем ты спалил моё сердце, не так ли? Ты всё равно мне не поверишь, так к чему тратить время и задавать вопросы?
— Ох, как ты хороша, когда злишься! Обожаю это.
— Тогда Владыка Каел желает знать, почему ты добровольно проводила время в его обществе, будучи смертной. Ты не была его затравленной, рыдающей пленницей.
Я не стала бы это отрицать. Я могла отказаться быть рядом с Самиром. Но меня завораживал он, меня тянуло к нему, как мотылька на огонь. Но Каелу не нужно было знать эту часть. У меня было полно других причин, чтобы перевернуть вопрос.
— Потому что, в отличие от некоторых здешних обитателей, он не был законченным козлом по отношению ко мне. Он обращался со мной с таким уважением, на какое только был способен. Он не запирал меня в клетке, не пытался пристать при первой же возможности и уж тем более не решал потом меня убить.
Каел молчал — вернее, молчала Илена — довольно долго.
— Владыка Каел не чувствует необходимости извиняться за свои поступки. Имея на руках те сведения, что были у него тогда, он повторил бы свои решения. Но он понимает, почему ты чувствуешь себя оскорблённой.
— Оскорблённой? Оскорблённой?! — я рассмеялась и указала на Каела. Именно тогда я поняла, что в руке у меня зажат кинжал. С резной золотой рукоятью и клинком из чёрного обсидиана. Где-то я слышала, что обсидиан может быть острее стали. Откуда он взялся, как оказался у меня — я не знала. Возможно, я призвала его в своём гневе. Так или иначе, теперь я направила его на Каела.
— Так ты называешь то, что ты сделал? Самир не превратил меня в Королеву Глубин. Это сделалты! Это ты виноват в моём появлении и во всём этом бардаке. Убирайся к чёрту домой и оставь меня в покое.
— Ты всё ещё утверждаешь, что Самир не знал о том, кем ты станешь. Владыка Каел находит это невозможным для восприятия. С какой стати он так заботливо опекал тебя, если от этого не было ему какой-либо выгоды?
— Может, просто возможно, потому что он не тот законченный подлец, каким ты его считаешь. О, у него, конечно, бывают свои моменты, не пойми меня неправильно, — я покачала головой, по-прежнему крепко сжимая рукоять ножа. Он давал ощущение безопасности, даже будучи дурацким оружием против человека с двуручным мечом. — Но из вас двоих? У него манеры, несомненно, лучше.
— Ты не понимаешь, о чём говоришь.
— Он убил моего лучшего друга и заставил меня смотреть, Каел! Неужели ты думаешь, я не знаю, на что он способен?
— Он уничтожил более половины всех жизней, что обитали в этом мире. Он обрёк его на пустоту. Последние пять тысяч лет он был не чем иным, как проклятием для всех, кто называет это место домом. Самир был, есть и останется неисправимым во всех своих деяниях.
— Так чего же ты хочешь от меня услышать? — выкрикнула я. — Что я могу сказать, чтобы тебя убедить? Ты явно пришёл сюда не для того, чтобы меня слушать. Я не верю, что Самир что-либо знал о том, что со мной произойдёт.
— Тогда почему он оказывал тебе столько внимания? Почему не содержал тебя так же, как всех своих прочих «гостей»? Замученных и истерзанных?
Потому что он был влюблён в меня.
— Потому что ему было скучно. Я не знаю! — солгала я. Ни за что на свете я не сказала бы Каелу правду. Это стало бы моим смертным приговором, тут же и на месте.
— Ты лжёшь. Что происходило в его владениях, пока ты была смертной? Какие заговоры он строил с тобой?
— Заговоры? — я фыркнула. — Ты знаешь, чем я там занималась? Я бродила по его дому. Задавала ему глупые вопросы. Наблюдала, как он делает записи. Расставляла, чёрт побери, книги в его библиотеке. Может, ему просто нравилось иметь компанию, которая не ожидала от него самого худшего с порога.
— Ты делила с ним ложе.
— Иди к чёрту, консервная банка! — я решила, что это моё новое любимое прозвище для Каела. — Это никого не касается, кроме меня. И слышать такое от тебя — это сильно. Я думала, секс здесь не является чем-то из ряда вон выходящим?
— Ты не отрицаешь этого?
— Нет, потому что мне не стыдно. Да. Мы были вместе. Сенсация века, смотрите в одиннадцать часов. Ты теперь доволен?
— По своей воле?
Я разразилась громким смехом.
— Это говорит тот, кто делал мне предложение прямо посреди оргии на своём похабном подиуме? У тебя абсолютно нет никакого права судить кого бы то ни было на эту тему.
Каел долго смотрел на меня, не двигаясь.
— Ты защищаешь его честь. Почему?
— Я не защищаю его честь, придурок. Я защищаю свою.
— Нет. Ты утверждаешь, что Каел причинил тебе зло, а чернокнижник — нет. Он держал тебя в заточении с тех пор, как ты вернулась с того света. Он убил твоего друга. И всё же ты находишь нужным заступаться за него. Почему ты не ненавидишь его за содеянное?
— Ты убил меня, Каел. Сейчас не время для твоих праведных речей.
Каел слегка склонил голову набок.
— Владыка Каел отмечает, что ты уклоняешься от ответа. Осуждаешь ли ты чернокнижника за всё, что он совершил?
Я сжала рукоять кинжала ещё крепче.
— Я не служу ему. Я не его рабыня и не его безмозглая марионетка. Никогда ею не была.
— Владыка Каел настаивает на ответе. Осуждаешь ли ты его за убийство Гриши?
— А ты не требуешь от меня осудить тебя за то же преступление, Каел?
— Ты была смертной. Это иное.
Я отошла на шаг, смеясь над нелепостью этого аргумента.
— Единственное отличие в том, что это совершил ты. Даже будь на мне тогда дурацкие знаки или маска, ты всё равно убил бы меня, если бы решил, что чернокнижник что-то «затевает». Именно это ты делаешь сейчас. Ты пришёл сюда, чтобы убить меня снова, потому что ненавидишь его. Ни по какой другой причине.
— Владыка Каел в последний раз спрашивает, почему ты не разделяешь его чувств по отношению к этому человеку.
— Потому что я не разделяю! — я резко развернулась к Каелу. И тут случилось нечто странное. Будто я прикоснулась к шару Ван де Граафа. Словно меня воткнули в розетку, но… без боли. Просто лёгкое покалывание. Я взглянула на свою руку и увидела, как странная бирюзовая молния запрыгала между остриём клинка и моими пальцами. Она обвилась вокруг моего запястья.
Знаки, тонкие и бирюзовые, проступили на поверхности моих рук, то появляясь, то исчезая. Видимо, в гневе я могла призывать молнии. Забавно.
— Тогда либо Гриша не был для тебя ценен, либо у тебя попросту нет души.
— Иди ты чёрту, Каел! — я почти выкрикнула эти слова и почувствовала, как электрические разряды поползли выше по обеим рукам. — Гриша был моим лучшим другом! Я в ярости от того, что Самир его убил. Я была вынуждена смотреть, как он умирает. Но я понимаю,почемуСамир это сделал. И поэтому я не могу его ненавидеть.
— Всё, что он сказал, было ложью, и…
— Лириена говорит иначе.
Илена запнулась, а осанка Каела выпрямилась.
— Ты ходила к ней?
— Самир рассказал мне о пророчестве, которое ему дала Лириена. Мне нужно было проверить, правда ли это. Ты знаешь, зачем погиб Гриша, Каел? Знаешь, зачем Самир это сделал? Чтобы ты не мог использовать его против меня, как уже пытался поступить в ту ночь, когда убил меня. В своём больном сознании он делал это, чтобы защитить меня — оттебя!
