— Возможно, ты прав. Ты не можешь убедить его. Каел твёрдо решил, что единственный способ раз и навсегда избавить этот мир от твоей мерзкой порочности — это окончательно избавить его от её первоначального источника. От тебя самого.
— Тогда зачем ты вообще меня спрашиваешь? — Самир снова громко рассмеялся, мрачно и злобно. — Ещё одна кровавая война? Ты желаешь вновь безжалостно сократить население этого проклятого мира вдвое? — В глубоком тоне колдуна витало знакомое, злорадное настроение. Он уже постепенно поддавался жажде хаоса и боли.
— Другого пути нет. Я не уйду, пока не сотру твоё скверное присутствие с этих земель. — Каел сделал угрожающий шаг в сторону Самира.
— И как же, брат мой, я умудрился принудить наших Вечных Богов даровать такой удивительный дар? Нет. Я думаю, твой слепой гнев и ненависть вновь взяли над тобой верх.
В наш ожесточённый спор внезапно ворвался четвёртый незнакомый голос, совершенно незнакомый мне. Он был удивительно чист, как хрустальный колокольчик, и необычайно мягок, но разрезал горячую перепалку, словно лёд на снегу. Острый и кристально ясный. Он исходил словно ниоткуда. Он был почти шёпотом, таким тихим.
Неожиданное вмешательство моментально заморозило на месте и Каела, и Самира.
— Какая жалость. Проснувшись, я ощутил такую безграничную радость. Я думал, что уже никогда не увижу этот прекрасный мир вновь. И вот я пришёл сюда, чтобы насладиться сиянием наших Богов, а нахожу своих братьев, препирающихся всё так же. У нас есть спасение, и всё же мы вновь балансируем на краю погибели.
Я медленно подняла глаза в поисках источника голоса и увидела, как что-то материализовалось над нами. Это был вихрь ослепительно белого света. Светящаяся, стремительно крутящаяся сфера резко сжалась, а затем разорвалась вокруг себя. Ослепительные лучи заставили меня отвести взгляд и поднять руку, чтобы прикрыть глаза.
Когда свет рассеялся, в воздухе парил мужчина. Нет, это был не мужчина. Это был ангел. Настоящий, честное слово, белокрылый ангел парил в воздухе над нами, его крылья расправлены. Когда зрение привыкло к ослепительному сиянию, я разглядела, что его крылья вовсе не были просто белыми — они переливались, словно опал. В них играли все цвета радуги, сливаясь в ослепительное многоцветье, где невозможно было выделить отдельный оттенок.
От него исходило ощущение божественного величия, заставлявшее трепетать душу. Рядом с ним я ощущала себя букашкой — маленькой и ничтожной. Казалось, сама вечность смотрела на меня его глазами. Его облачение из струящейся белой ткани мягко облегало торс, перехваченное массивным золотым поясом. На загорелой коже, покрывавшей крепкие мышцы груди и рук, мерцали изящные светлые узоры. Во всей его стати — в узких бёдрах, стройном стане, гордой осанке — чувствовалась неземная гармония.
Он плавно опустился на землю босыми ногами, и его опаловые, переливающиеся крылья, будто сотканные из света, мягко сложились за спиной. Только теперь я разглядела, что лицо его скрывала маска из белого фарфора. Но в отличие от масок Самира или Каела, она была удивительно живой, почти настоящим лицом — до того прекрасным, что дух захватывало. Во всей его фигуре — в чётких чертах, силе и изяществе — было что-то неуловимое, что не позволяло назвать его просто мужчиной. Он казался слишком совершенным для этого мира, словно сошёл с мраморного пьедестала, созданного рукой гения.
От этой сверхъестественной красоты становилось не по себе. Хотя со сложенными крыльями он выглядел менее грозно. Его стройную фигуру украшали тонкие золотые цепочки: они обвивали запястья, талию, шею и мягко поблёскивали при каждом движении.
Я наконец закрыла открытый рот. Самир и Каел всё ещё стояли неподвижно, глубоко ошеломлённо глядя на величественного ангела. Новоприбывший медленно повернулся ко мне, и я инстинктивно отступила на шаг назад, в защитные кольца Горыныча. Я завороженно наблюдала, как ангел изящно расправил одно крыло и склонился в почтительном поклоне, торжественно сложив сияющую конечность перед собой, будто это была ещё одна рука. Его длинные волосы цвета платины изящно ниспадали вдоль фарфорового лица, пока он с драматическим видом обращался ко мне.
— Моя госпожа, величественная Королева Глубин… для меня величайшая и безмерная честь встретить вас.
Я не сразу нашла что ответить, пока Горыныч не ткнул меня кончиком хвоста в спину. — Я… э-э… простите, я… всё ещё не всё понимаю. Кто вы?
Фарфоровая маска склонилась, глядя на меня сквозь чёрные прорези для глаз, за которыми не было видно ничего.
— Мои глубочайшие извинения. Я Золтан, Владыка в Белом. Я — Владыка Крови.
Валентина Зайцева
Проклятие Бессмертных: Король в Белом (книга 4)
Глава 1
Нина
— Мои глубочайшие извинения. Я Золтан, Владыка в Белом. Я — Владыка Крови.
Ангел — Золтан — выпрямился после поклона. Он сложил за спиной свои переливчатые, почти прозрачные крылья. Они отсвечивали, словно были соткаты из утреннего света и лунной пыли.
— Ох, — выдавила я. Это был весь мой гениальный ответ.
Передо мной стоял ещё один Владыка. Я-то знала, что остальные короли и королевы погружены в сон. Ведь мир был обречён. У меня самой было так мало времени, чтобы осмыслить всё, что со мной приключилось. Мне и в голову не приходило: теперь, когда угроза миновала, они могут проснуться.
Чёрт побери.
Моя жизнь, казалось, была намертво запрограммирована на движение от плохого к худшему. От простого к безнадёжно сложному. Ангел наблюдал за мной через свою идеальную, угловатую фарфоровую маску. Как и у всех остальных, её прорези для глаз были чёрными-пречёрными. Они не показывали ни единой крупицы того, что скрывалось за ними.
Я вдруг осознала, что веду себя откровенно невежливо.
— Простите. Я правда извиняюсь. Для меня большая честь встретиться с вами, честное слово. — Я сделала шаг назад. Мне отчаянно хотелось отступить ещё дальше, обрести хоть какую-то дистанцию. — Я просто немного в шоке.
— И ранена, как я вижу, — он на мгновение взглянул на Владыку Каела. Потом цыкнул, словно одёргивая огромного непослушного пса. Его маска вновь повернулась ко мне. — Могу себе представить. Я и сам чувствую, будто проспал целую главу из летописи нашего мира.
Золтан приложил изящную руку к груди. Он снова слегка склонил голову.
— Я не знаю, кто вы, и приношу за это свои извинения. Я не ведаю, как всё это пришло к такому концу.
— История, скажу я тебе, перцовая, пернатый. А ты ввалился в самый разгар второго сезона. Даже вводную не посмотрел, — проворчал Горыныч. Его крылатое змеиное тело по-прежнему защищающим кольцом возвышалось надо мной. Словно мать-тигрица, прикрывающая детёныша.
Золтан поднял взгляд на него.
— Я… понимаю, — было очевидно, что он ровным счётом ничего не понял.
— Владыка Каел требует, чтобы ты удалился, Золтан. Ты здесь не нужен, — встряла в разговор Илена.
Я на мгновение почти забыла о Каеле и Самире.
— Меня огорчает, что ты, похоже, не рад меня видеть. Но, несмотря на твои возражения, я позволю себе не согласиться. — Золтан повернулся к Каелу. — Ибо я застаю тебя готовым ввергнуть наш мир обратно в хаос. Мир, который знает спасение от силы… пару недель, по моим прикидкам? И ты хочешь уничтожить его снова? По какой причине, брат?
— Самир — причина её возвышения. Она осквернена и служит его воле, — настаивала Илена.
Горыныч ехидно хихикнул. Он придал её словам грязноватый оттенок. Я локтем ткнула змея в бок. К счастью, трое мужчин были слишком увлечены друг другом, чтобы заметить.
— Тогда скажи мне, как это произошло? Каким образом Самир даровал девушке те отметины, что украшают её лицо? — спросил Золтан. Он на миг бросил на меня взгляд. — Мне и впрямь странно видеть, что на ней нет маски. Но, как я уже отметил, я отсутствовал и, чувствую, пропустил великое множество деталей. Ты знаешь, Каел, каким образом Самир стал причиной её возвышения? Какие методы он использовал?
