Хотя — нет. Вишенкой здесь будет не боярыня, а неизвестная блондиночка. Потому что неизвестность — всегда опасна. Возможно, конечно, что это просто-напросто любовница Алексея Антонова, среднего сына, и опасности от нее — никакой. Может. Но я нутром чую — эта девочка крайне опасна. А так, как я не знаю, в чем ее опасность — она вдвойне опасна.
Проникновение в Дом — это еще туториал, а вот эта девочка — финальный босс.
И сейв-лоадом тут не пройдешь…
* * *
За этими размышлениями я, наконец, добрался до Мангазеи и зашагал по дощатым мостовым, раскланиваясь со знакомыми, то есть попросту со всеми.
— Будь здоров, Варфоломеюшка!
— Здорова будь, Олюшка!
Это мне подмигнула та самая портовая девица, что смущала меня в первые дни моего пребывания в Мангазее, своими длинными ногами в разрезе сарафана. Теперь мы с ней познакомились… нет, не ТАК! Просто познакомились. Вполне себе нормальная девушка. Ну а то, что зарабатывает на жизнь таким способом… Каждый крутится, как может.
— Добрый день, мистер Крауч.
— Добрый день, мистер Грин.
Это наш сосед, английский торговец, вернее — представитель торгового дома, прибывший в Мангазею за сибирскими мехами. Тоже неплохой мужик, мы с ним уже выпили по кружке пива.
— Привет, Бартоломью.
— Привет, Джозеф.
А это — мой первый английский знакомый, Джозеф Фокс. Помните, мы с ним и поболтали, и выпили, и в церковь рода Осетровских ходили. Общение у нас практически дружеское. Но…
Мутный он тип какой-то. Вот я, например — простой английский парень, который ищет слонов в Сибири. А что ищет Джозеф… Бог его знает. Не торговец, не купец, не мастеровой… Живет в городе, с людьми разговаривает, но ничем больше не занимается. Даже на охоту не ходит. Сказал бы, что шпион — так что тут шпионить? Сказал бы, что хочет на службу устроиться — так на Руси это не так-то и просто. Это при Петре Первом и дальше можно было прийти, сказать «Бонжур, хэллоу, гутен таг, я есть хотеть служить России» — и тебя тут же примут на службу. На Руси же человека с улицы — даже русского, не говоря уж об иностранце — на царскую службу не возьмут никогда. Только по рекомендациям, можно сказать — по блату. Если бы не отец-губной староста — фиг бы Викентию, а не должность подьячего.
В общем, Джозеф — непонятный. А помните, что я сказал? Непонятный — значит, опасный. Я, правда, о неизвестности говорил, но суть та же. Тем более, замечал я за ним такие, задумчивые взгляды, бросаемые в мою сторону. Уж не просек ли он, что я — не тот, за кого себя выдаю?
Вот так мы с Джозефом, мирно болтая и подозревая друг друга во лжи, дошли до моего дома.
* * *
— Ну что, Викешенька, как сходил? Получилось, или нет? — выглянула Настя. В нежно-голубом сарафанчике и кокошнике такой же расцветки она до крайности напоминала Снегурочку.
Я бросил на крючок на стене меховой колпак — широкополая шляпа, это, конечно, круто, но уши в тепле гораздо круче — и развел руками.
— Ну и ладно, — махнула рукой тетя, — Мой руки, садись кушать.
В Мангазее, как городе, близком к морю — к океану, конечно, Северному Ледовитому, но его здесь называют Нарземским морем — было полно морской рыбы: навага, сайда, нельма, омуль, муксун, ряпушка… Тоже понятия не имеете, что это за рыбы такие? Я тоже не знаю, но очень вкусные. Я вообще люблю рыбу, так что здесь отрываюсь, речная и озерная мне несколько поднадоели. Правда, мои девчонки кривятся, им рыба не нравится. Ну, я не заставляю, а тетя Анфия стряпает разные блюда, так что голодным — или невкусно поевшим — из-за ее стола никто не встанет.
— А как в дом Морозовых попасть — придумал? — наклонила голову Настя и утащила у меня из тарелки кусок рыбки. Тетя с умилением смотрела на нас.
— Не…эт, — чуть не поперхнулся я. Я больше всего боялся, что девчонки однажды решат прекратить соперничество и дружно подтолкнуть меня к какой-то одной. Я ж не вырвусь из их лапок! И, хотя я их всех люблю, но быть осчастливленным насильно как-то не хочется.
— А мы, кажется, придумали…
Я уже не слушал, задумавшись.
Слышали такое выражение: «Когда у тебя в руках молоток — все вокруг кажется гвоздями»? Имеется в виду, что ты стараешься решать задачи тем способом, которым привык. Вот и я: нас в Приказе учили разнообразным способом, как проникнуть в чужой дом — если не владеешь воровскими приемами, то как ты будешь ловить воров? — вот я, по привычке, и планирую именно воровской, скрытный способ добраться до Источника. Но, ведь, как говорят американцы: «Содрать шкуру с кошки можно разными способами». Как в той старой комедии: «Напоить, усыпить, оглушить…».
Нет, штурм, к примеру, я не потяну, даже с моими девчонками…
Так. Стоп. Что?
— Что вы придумали? — осторожно поинтересовался я.
— Как попасть в дом.
Они — придумали. Мне уже…
А где Аглашка?!
Глава 3
У всех проблем одно начало: сидела девушка, скучала… А скучающая Аглашка — это не просто проблема! Это проблема в квадрате, в кубе, в тессеракте, блин! У меня кусок рыбы колом в горле встал.
— Где Аглашка?
Ой, сколько глаз одновременно старательно на меня не смотрят… Мне стало еще страшнее. Я медленно обвел взглядом своих девочек. Клава… Настя… тетя Анфия… Дита…
— Я с тобой была! — тут же заявила та, по прежнему на меня не глядя.
— Но знаешь, что происходит, верно? — безошибочно определил я.
— Скажите, а меня одну пугает, когда он вот так с пустотой разговаривает? — меланхолично спросила Настя, судя по взгляду, пересчитывающая количество досок в потолке.
— Он не с пустотой, он с бесовкой разговаривает, — Клаву, похоже, крайне заинтересовало количество досок в полу.
— Думаешь, после этого уточнения мне стало спокойнее?
Так.
— Девочки мои разлюбезные, — я встал из-за стола и прошел мимо них, неосознанно выстроившихся в шеренгу, — Той, которая мне прямо сейчас всё расскажет — ничего не будет.
— А второй? — влезла Дита, которая, похоже, чувствовала себя в безопасности. Ну правильно — я ведь не могу до нее дотронуться.
— А вторую я самолично высеку прутьями, заботливо вымоченными в святой воде! — рыкнул я.
— Не подействует… — настороженно произнесла бесовка и притихла. Видимо, не желая экспериментировать.
— Ну?! — я сурово прищурился. По крайней мере — надеюсь, что сурово… Судя по испуганному взгляду Клавы — да. Судя по скептическому взгляду тети — нет. Или моя любимая тетенька думает, что у меня не хватит наглости высечь ее? Ха!
Не хватит, конечно…
— Значит, будем играть в молчанку? — я оперся кулаками о стол, остро сожалея, что у меня нет настольной лампы, чтобы светить в глаза.
— А как в нее играют? — тут же заинтересовалась бесовка. Вопрос был мною проигнорирован, как несвоевременный.
— Значит, мне обо все расскажет доброволец. Добровольцем будет назначена…
Договорить я не успел. Дверь в сенях хлопнула и в дом ввалилась Аглашка. В темно-вишневом кафтане на беличьем меху, меховой шапочке, румяная, хорошенькая… Влюбился бы. Если б уже не был влюблен. В нее и ее подружек.
И если бы эта сколопендра что-то не натворила! А она что-то натворила, копчиком чую!
— Значит, было так… — начала она рассказ, и тут заметила меня, — Ой…
Скоморошка сделала шаг назад, но я успел произнести Воздушное Слово и толчок воздуха плотно захлопнул дверь.
— Тааак… — зловеще протянул я. Нет, судя по всему — зловеще тоже не получилось. Нужно тренироваться.
— А я… это… на рынке…
— Что — прямо на рынке?
Аглашка пихнула меня в бок:
— Дурак! Что я, совсем уже из ума выжила, прямо на рынке всякими непотребствами заниматься? Вот, помню, был случай, мы с ватагой в Вержавске были, так там, одна женщина, жена сапожника одного, так вот, она…
Я с интересом слушал скоморошку, пока не понял, что она уже рассказывает про случай, который произошел в Кимрах, и который не имеет никакого отношения ни к жене сапожника, ни к рынкам, ни к сегодняшней истории.
