— Вы все — как маленькие дети, — заметила я. — Честное слово, детский сад.
— Полагаю, что так, — согласился он с улыбкой в голосе.
У меня созрел ещё один вопрос. Он крутился в голове уже давно. Я не могла удержаться. Ведь не каждый день выпадает шанс поговорить с кем-то вроде него. С настоящим ангелом.
— Так… вы вампир? — спросила я осторожно. — Несмотря на крылья и всё такое?
— Да, — ответил он просто. — Я вампир.
Вампир-ангел. Вот это да. Сочетание, которое не укладывалось в голове.
— И как это сочетается? — я нахмурилась. — С маской и всем прочим? Вы же не можете пить кровь через маску?
— У меня есть свои методы, — в его голосе послышалась загадочная нотка. — Хотите сами узнать, каково это — быть поцелованной вампиром?
Когда моё лицо снова запылало, а глаза расширились от удивления, он рассмеялся. Смех его был мелодичным.
— В другой раз, — добавил он. — Ваш колдун не потерпит этого. Он позаботится о том, чтобы я помучился за такую дерзость. Я хочу, чтобы мои пальцы оставались на своих местах. Я дорожу каждым из них.
— Да он мало что вообще терпит, — я усмехнулась. Я подтянула колено к груди и обхватила его руками. Я смотрела на толпу внизу, на веселье. — Иногда я пытаюсь отстраниться и окинуть взглядом всё это. Где я нахожусь, с кем сижу здесь. Что со мной случилось, кем я стала теперь… он. Всё это кажется невозможным. Словно странный сон, из которого я не могу проснуться.
— Вы не похожи ни на одно существо, которое я когда-либо встречал, — тихо сказал мне ангел. Его мягкий голос едва можно было разобрать в шуме праздника. — По крайней мере, ни на одну из тех, кто когда-либо приходил сюда, в наш мир. Вы совершенно другая.
— Почему вы так считаете? — я повернулась к нему. — Чем я такая особенная?
— Вы всё ещё кажетесь такой отстранённой от наших Древних, — задумчиво продолжил Золтан. — Свободной от их влияния и знаний. Вы не чувствуете их присутствия так, как должны бы. Вы отрекаетесь от своего королевского титула. Говорите, что не можете поверить в мир вокруг. Желаете, чтобы с вами обращались как с любой другой. Объясняете, что принимаете власть лишь потому, что понимаете её ценность для всех. — Он наклонился чуть ближе, и его голос внезапно стал мягче, почти интимным. — А сама власть вас не прельщает?
— Нет, — я покачала головой решительно. — Совсем нет. Я просто хочу, чтобы меня на секунду оставили в покое. Дали прийти в себя и встать на ноги, вот и всё. Дали просто подышать.
Золтан с любопытством склонил голову набок. Жест был почти птичьим.
— Никакой притягательности в вашем высоком положении для вас нет? — переспросил он. — Совсем никакой?
— Ни капли, — я сделала глоток вина. — Нисколечко. Ни малейшей. — Я посмотрела на звёзды над головой. — Вообще-то, я её не хочу, эту власть. Но, похоже, я вынуждена её принять. Как я вынуждена принимать всё здесь. У меня просто нет выбора.
— Как ты вынуждена принимать Самира в любовники? — снова захихикала Элисара. Она растянулась рядом на полу. — Бедняжка, такая ноша!
— Довольно, — Сайлас обнял свою жену. Он притянул её к себе крепче. — Оставь девушку в покое.
Золтан проигнорировал вставку дикарки. Он взял мою руку в свою. Я остолбенела от этого жеста. Я просто застыла, позволив ему перевернуть мою ладонь вверх. Он проследил линиями на ней кончиками своих пальцев. От этого по моим щекам вновь разлился тёплый румянец. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми.
— Я тоже не желал править, — сказал он тихо. — Но я хотел служить Древним. Это было моё призвание. И вот, я служу. Даже когда они называют меня королём, я — их слуга. Даже когда я держу их оковы, пока они спят в своих тюрьмах. Я король лишь по сравнению с другими. Для них, — он кивнул в сторону толпы, — я правлю. Но для Древних я — всего лишь пешка. Я исполнитель их воли. Вы чувствуете то же самое, не так ли?
— Они контролировали каждый мой шаг сюда, — в моём голосе звучала неприкрытая горечь. Я не пыталась её скрыть. — Они всё это подстроили. Каждую встречу, каждый поворот судьбы. Я не пешка, я марионетка. Они дёргают за ниточки, а я танцую.
— Вы восстаёте против их руководства? — спросил он.
— Мне не нравится то, что они сделали до сих пор, — я сжала зубы. — Так что, да. Наверное. Если бы я могла, я бы перерезала все эти нити.
Золтан говорил тихо. Его слова были предназначены только для меня. Агна и Элисара, может, и слышали его, но больше никто. Он наклонился ближе.
— Вы страдали, — начал он, и его голос прозвучал с необычной серьёзностью. — Вы заплатили цену за то, что имеете теперь. И цену эту нельзя назвать малой. Но вы — королева. Вы обладаете силой, невообразимой для любого из тех, кто стоит внизу, в толпе. Вы — Мать Чудовищ, спасительница мира. Вы не только сохранили Нижнемирье от пустоты и от полного забвения. Вы даровали нам добычу, не связанную с нами кровью. Вы открыли врата в новый мир. Всё то страдание, что вы приняли на себя, спасло от него других в десятикратном размере. Сотни тысяч жизней. — Он сделал паузу, давая мне осмыслить его слова. — Вы завоевали сердце мужчины, чья способность чувствовать что-либо вообще считалась утраченной. Все были убеждены, что он мёртв внутри. Неужели вы не считаете, что всё пережитое — достойная плата за то, что имеете теперь? За дар, преподнесённый вам Древними? Ничто в этом мире не даётся даром. Ничто. И вы обрели самый ценный приз из всех возможных: любовь.
Я никогда не думала об этом в таком ключе. Никогда не смотрела с этой стороны. Я почувствовала, как дёрнулась моя челюсть. Я вздохнула глубоко и закрыла глаза. Я позволила ангелу продолжать играть с моей рукой. Не знаю почему — это было приятно. Тепло и утешительно. Словно я нашла покой на минуту.
— Хорошая речь, ангел, — сказала я наконец. — Вы умееште говорить красиво.
Он приложил ладонь к груди. Он склонил голову в мою сторону в лёгком поклоне.
— Я стараюсь изо всех сил, — ответил он. — Это моя работа — находить правильные слова.
Наконец, я забрала свою руку обратно. Я положила её на колени и посмотрела в сторону толпы. Люди всё ещё веселились, танцевали, пили.
— Вы правы, — призналась я, чувствуя, как тяжелеют веки. — Вы правы во всём. Я не чувствую себя королевой, потому что ощущаю себя марионеткой. Меня ведут по чьему-то грандиозному плану, сути которого я не понимаю.
— Значит, вы мудры, — произнёс он, и в его спокойном голосе прозвучало одобрение. — Значит, вы способны видеть истинную природу вещей.
Мы сидели в молчании какое-то время. Просто сидели рядом. Горыныч всё ещё извивался вокруг Элисары. Он был счастлив как никогда, пока дикарка его гладила и чесала. Все вокруг, казалось, были отвлечены, счастливы, погружены в веселье. За исключением меня и угрюмого колдуна. Но по совершенно разным причинам.
— И всё же в ваших глазах печаль, — заметил Золтан негромко. — Почему? Что вас тревожит?
— Я не думаю, что этот мир со мной ещё покончил, — призналась я. — Я чувствую это. Что-то не так. Что-то приближается.
Ветер пронзил волчий вой. Пронзительный, скорбный вой, леденящий кровь. Тишина, густая как туман, опустилась на толпу мгновенно. Музыка оборвалась. Смех замер. И я поняла, что никогда ещё не была так права в своей жизни.
Глава 16
Нина
Вой заставил мою кровь похолодеть. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Сердце на мгновение замерло в груди, словно забыв, как биться.
Самир вскочил первым. Впервые за весь вечер он выглядел по-настоящему сосредоточенным. Он замер, словно изваяние. Голова была низко опущена, а тёмные волосы спадали по сторонам чёрной маски. Он был поистине устрашающим зрелищем. И я была уверена, что именно этого он и добивался.
Вслед за ним поднялись и все остальные. Горыныч исчез в одно мгновение. Он всегда предпочитал элемент неожиданности. У меня возникло отчётливое ощущение, что его помощь вскоре мне очень понадобится. Тот вой, прорезавший ночную тишину, заставил замолчать и людей, и всё живое вокруг. В ушах остался лишь рёв костра, пылавшего посреди поля.
