Он не сказал прямо, что я убил Пузатова, как они считали, во имя Василисы.
— До этого Юра у нас был лидером, — продолжил Олег тише. — А теперь…
Сука. Снова?
Я же делаю всё, чтобы меня не трогали. Держусь в стороне, не лезу в их дела, не строю из себя героя. И вот уже второй раз всё само собой происходит. Теперь вот эти идиоты решили, что я им нужен как вожак стаи.
Первая мысль была послать их всех в пешее эротическое путешествие. Длинное, извилистое, желательно через все круги. Хватит с меня этой человеческой возни.
Есть «но». И даже не одно.
Меня пытаются убить, уже не Медведевы, а Патрушев. Тут ещё СКА. Их разборки, их интриги. Кто-то хочет замести следы экспериментов с изменёнными. Кто-то хочет эти следы раскопать. А я оказался посередине.
Обладать готовыми сражаться людьми… Не самая плохая идея. Тупая, рискованная, полная геморроя — но не самая плохая. Я посмотрел на ловцов. Они ждали. Надеялись.
— Не лезть поперёк СКА, — сказал я прямо. — Слышите? Ни в коем случае. Не провоцировать, не геройствовать. Они нас сомнут, как тараканов. Потом захлебнётесь последствиями, если вообще доживёте до этих последствий.
Олег кивнул. Остальные тоже.
— В случае угрозы, — продолжил я, — переходим под Матросова. Если и он канет в небытие… — я сделал паузу, — тогда защищаем Василису.
— А если и её… — начал кривозубый маг.
— Мой вам совет, — я встал, потянулся, — постарайтесь не сдохнуть где-то по пути.
— Думаешь, всё настолько плохо? — спросил кривозубый, голос дрогнул.
Я посмотрел на него.
— Понятия не имею, — честно ответил. — Мы тут заперты. Ждём, смотрим и реагируем по ситуации. Всё остальное… Глупо и непродуктивно. Строить планы, когда не знаешь исходных данных — трата времени.
— То есть просто сидеть без дела? — поморщился Олег, явно ожидавший чего-то более… героического? Вдохновляющего?
— Займитесь чем-то, — пожал плечами. — Слышал, что вязание успокаивает нервы или оригами. Можете потренироваться, если энергия девать некуда. Сон ещё неплохой вариант. Видишь, сколько всего.
Олег криво улыбнулся. Понял, что от меня больше ничего не добьётся.
А что они хотели? Чтобы я строил предположения на пустом месте? Выдумывал стратегии? Это не про меня. Я не играю в их игры «а что если». Пока ситуация такова — буду работать с тем, что есть. Когда изменится — адаптируюсь.
— Какое-то шевеление! — вдруг крикнул один из ловцов, что стоял у окна. Он прижался лицом к стеклу, всматриваясь в темноту. — Ворота! Их открывают! Значит, кто-то прибыл. «Стена» отменяется!
Ребята тут же напряглись. Заметались, задёргались. Кто-то бросился к окнам. Я потянулся ещё раз. Посмотрим, что выйдет из задумки Бориса.
Лёг обратно на кровать. Есть хочется, хотя уже скорее жрать — желудок скрутило от голода. Когда я последний раз нормально ел? Вчера? Позавчера?
Но не успел я закрыть глаза, как дверь в казарму распахнулась. Резко, с грохотом.
— Большов! — рявкнул охранник, тяжело дыша. Видно было, что бежал, пот блестел на лбу. — На выход! Немедленно! Тебя Матросов вызывает!
Все мгновенно повернулись ко мне, ждали моей реакции.
Я выдохнул, поднялся. Вылез из кровати и быстро, почти не глядя, оделся. Вышел. Охранник повёл к воротам. Шли быстро, почти бегом. Плац был пуст, только прожектора слепили, высвечивая каждую пылинку в воздухе. Холод вечерний уже чувствовался — пробирал сквозь форму.
СКА и местные всё так же стояли напротив друг друга, всё так же целились. Но теперь в позах читалась усталость. Напряжение не ушло, но добавилось раздражение, желание, чтобы всё это уже закончилось.
Борис стоял в стороне и курил. Одну сигарету за другой. Окурки валялись у его ног — штук десять, не меньше. Табачный дым висел вокруг него плотным облаком.
Меня подвели к нему. Мужик кинул на меня быстрый взгляд, кивнул. Видно, что нервничает: по руке в кармане, которая там постоянно ёрзала. По быстрым, жадным затяжкам. По тому, как он переминался с ноги на ногу.
Ворота начали открываться. Медленно, со скрежетом. Механизм явно не смазывали давно. Металл визжал, словно раненое животное.
Заехала машина.
Чёрная, блестящая в лучах прожекторов. Бронированная, судя по массивности. Окна затемнённые, не видно, кто внутри.
Она остановилась рядом с майором Чемезовым. Двигатель заглушили. Несколько секунд тишины — только ветер свистел, гнал пыль по асфальту.
Потом дверь открылась.
Оттуда вылез мужик лет шестидесяти. Форма СКА, идеально отглаженная. Китель увешан медалями — золотые, серебряные, с разноцветными лентами, позвякивали при движении.
Лицо жёсткое, обветренное. Шрамы на щеке — три параллельные полосы, старые, побелевшие. Седые волосы коротко стрижены. Спина прямая, несмотря на возраст.
— Генерал Гробыч! — тут же вытянулся Чемезов, отдавая честь так резко, что кисть хлопнула по виску.
За генералом из машины вылезли ещё люди. Четверо. Все в форме СКА, все вооружены. Автоматы наготове, взгляды цепкие, профессиональные.
Чемезов выглядел довольным. Даже самодовольным. Смотрел на Матросова так, как кот смотрит на пойманную мышь. С предвкушением. Ещё чуть-чуть — и можно начинать играть с жертвой.
Ворота начали закрываться. Скрип, лязг цепей.
И вдруг встали. Замерли на полпути.
Снова открылись.
Ещё одна машина въехала на территорию. Не такая большая, как первая, но тоже внушительная. Серая, потёртая, явно не парадная. Она встала рядом с чёрной. Двигатель чихнул, затих.
Дверь открылась.
Из неё выбрался…
Чешуя?
Я прищурился. Это был он. Помятый, с синяками под глазами. Губа разбита, запеклась кровь в уголке рта. Форма мятая, грязная, но голова гордо вздёрнута. Спина прямая. Он двигался жёстко, словно каждый шаг давался с трудом.
За ним вылез кто-то ещё. Тоже генерал. Старше Гробыча. Лет семидесяти, если не больше. Лицо изрезано морщинами, но глаза живые, острые, цепкие. Мундир сидел безупречно, награды тяжело оттягивали грудь.
— Генерал Бойко! — хором выдохнули люди из СКА. Вытянулись все разом, даже те, кто был в охране Гробыча.
Два генерала. Два старика. Стояли и пялились друг на друга через несколько метров. Воздух между ними будто сгустился, потяжелел.
А вот и две силы прибыли. Этого добивался Матросов? Чтобы они сами разбирались, кто прав, кто виноват?
Я хмыкнул про себя. Вот только я тут зачем? Зачем Борис меня позвал? Разбирались бы сами. Потом всё устаканилось бы, и я мог бы спокойно пойти в столовую. Наконец-то поесть.
Напряжение росло. Охрана корпуса наконец-то опустила оружие. Автоматы ушли вниз, стволы к земле. Выдохи облегчения прокатились по рядам, кто-то даже присел, разминая затёкшие ноги.
СКА тоже расслабились. Не до конца, но напряжение спало. Пальцы убрали со спусков.
— Будет… весело, — хмыкнул Борис рядом со мной.
Он затушил очередную сигарету и сразу полез за новой. Пальцы дрожали, когда он прикуривал.
Ворота снова начали закрываться. Скрежет, лязг.
И снова остановились.
Что? Ещё кто-то припёрся?
На территорию въехала третья машина.
И эта была… другой.
Гораздо больше двух предыдущих. Чёрная, но не просто чёрная — какая-то особенная, поглощающая свет. Без единой царапины, будто только с завода. Металл идеально полированный, отражал прожектора мёртвыми бликами.
Окна — не просто тонированные. Они вообще не пропускали свет. Как будто внутри просто нет окон, а сплошной металл.
Гробыч замер, лицо побелело. Бойко тоже застыл, даже рот приоткрыл. Чешуя отступил на шаг назад, инстинктивно. За ним Чемезов сделал то же самое. Даже охрана задёргалась, автоматы дрогнули в руках.
— Кто это? — тихо спросил я у Матросова, не отрывая взгляда от машины.
— Не знаю… Понятия не имею, — Борис сглотнул, сигарета дрожала в пальцах.
Машина встала. Прямо в центре, между двумя генеральскими авто. Двигатель заглушили.
Тишина.
Никто не двигался. Все смотрели на чёрную машину и ждали. Даже дышать, казалось, перестали. Кто бы ни был в этой машине — это кто-то, кого боятся даже генералы СКА.
