— Ты куда собрался? — спросил Матросов.
— В казарму.
— Нет, — Борис покачал головой. — Ты пойдёшь со мной.
— Зачем?
— Ты ключевой свидетель, Володя, — его пальцы сжались на моём плече крепче. — Они захотят тебя услышать. Без вариантов.
Поморщился. Не хотелось идти, но Матросов не отпускал.
Вот и административный корпус. Охрана пропустила нас без вопросов. С такой свитой генералов вопросы излишни.
Зашли в зал. Большой, просторный. Высокие потолки, окна во всю стену с видом на плац. В центре — длинный стол из тёмного дерева, отполированный до блеска. Вокруг стояли массивные стулья с высокими спинками. Пахло воском и старой пылью — видимо, зал редко используют.
Охрана засуетилась. Принесли воду в графинах, расставили стаканы. Кто-то постелил белую скатерть.
В центре сел этот мужик в плащ, по бокам генералы. Майор Чемезов встал перед столом, Чешуя рядом. Оба застыли, как истуканы. Я встал у стены вместе с Матросовым. Наблюдал за этим цирком и усмехался. Бред и трата времени.
— Этот из великих аристократов, — произнёс Борис тихо.
Поднял бровь. И что?
— Граф Змеев собственной персоной, — поморщился Матросов.
— Это плохо? — спросил я.
— Кто-то его вызвал, — покачал головой мужик. — Пока не могу понять, у кого такие длинные руки, чтобы привлечь аристократию к этому вопросу.
Охрана поправила скатерть, зачем-то поставили вазу с цветами. Откуда они вообще их тут нашли? Все сидели сосредоточенные и ждали. Ритуалы, формальности. Людишки любят это — создавать видимость важности.
Змеев сидел расслабленно, откинувшись на спинку кресла. Но взгляд следил за всеми. Холодный, оценивающий. Он не записывал, не жестикулировал — просто наблюдал и запоминал.
Гробыч периодически бросал взгляды на Бойко. Проверял реакцию. Первый генерал старался не смотреть в сторону графа, хотя несколько раз его взгляд всё же соскальзывал туда. Нервничает.
Чешуя стоял как истукан, но по лёгкому напряжению в плечах видно — он тоже в игре. Ждёт момента.
Чемезов был единственным, кто не скрывал эмоций. Дёргался, сжимал кулаки, дышал тяжело. Слабое звено.
— Аномальщики под императором, — сказал я, разглядывая графа. — Почему тут Змеев?
— Очень хороший вопрос, Володя, — Матросов усмехнулся криво. — Поверь, он сейчас мучает всех присутствующих.
Генерал Бойко откашлялся громко, привлекая внимание. Квадратное лицо, короткая стрижка, массивная челюсть. Выглядел как бульдог.
— Итак, начнём, — произнёс он тяжёлым басом. — Мы здесь, чтобы узнать причину запуска плана «Стена» в корпусе номер десять.
Майор Чемезов не дал ему договорить. Шагнул вперёд, словно его подтолкнули.
— Это сделал Матросов Борис Иванович, — выпалил он, указывая пальцем в нашу сторону. — Я приехал расследовать дело, связанное с похищениями аномальщиков. А он…
Кулаки майора сжались.
— Мало того, что натравил охрану корпуса на нас, службу контроля аномалий. Так ещё, чтобы удержать меня и моих людей силой, объявил «Стену»!
Голос сорвался на последних словах. Чемезов дышал тяжело, грудь ходила ходуном. Запахло потом — кислым, нервным. Бойко поморщился, глядя на Матросова. Губы поджались, глаза сузились. Неодобрение было написано на каждой морщине его лица.
— А почему это произошло? — спросил тихо Чешуя.
Его голос прозвучал спокойно, без эмоций, но в зале вдруг стало тише. Все прислушались.
— Может быть, потому что вы их прикрывали? — огрызнулся майор, разворачиваясь к лейтенанту.
— Тихо! — Гробыч ударил ладонью по столу.
Звук гулко отразился от стен. Чемезов вздрогнул, замолчал. Второй генерал — жилистый старик со шрамом через всё лицо — наблюдал холодно, оценивающе.
— Матросов, Мамонтова, Большов назначены мной в качестве временных информаторов, — продолжил Чешуя ровным тоном. — Они занимались расследованием в корпусе и за его пределами, чтобы найти тех, кто ответственен за похищение аномальщиков в корпусах.
Поднял брови. Во множественном числе? Так это массовая проблема? Не только у нас?
— Наша служба занимается этим, — тут же ответил майор, поворачиваясь к лейтенанту. — Зачем привлекать аномальщиков? Чтобы что-то скрыть? Снять с себя ответственность, Вадим Семёнович? Это ваша работа!
Майор говорил громко, яростно. Пытался давить авторитетом СКА.
— И я её выполняю, используя все доступные средства! — повысил голос Чешуя, шагнув вперёд. — Генерал Гробыч был в курсе и одобрил операцию. Но потом появились вы и воспользовались тем, что он отсутствовал, забрали у меня документы. Поехали в корпус, чтобы что? Разорвать бумаги? Помешать мне?
— Следи за языком, — пробасил Бойко, сузив глаза.
— А что, только он должен? — поднял бровь Гробыч, обращаясь к первому генералу. — Чемезов, ты что, храбрости вдруг набрался? Решил поперёк меня действовать? А вы, уважаемый Данила Петрович, чего влезли? Это мои люди.
Он уставился на Бойко. Тот напрягся, выпрямился в кресле.
— Я? — переспросил Бойко. — Потому что вы не справляетесь и не контролируете процесс!
Зевнул. Вот же словоблуды. Почему не могут прямо выражать свои мысли?
Два генерала меряются авторитетом, майор пытается выгородить себя, Чешуя защищается. А по факту — никто ничего не решает.
— У нас есть улика, — повысил я голос, прерывая их перепалку.
Все тут же заткнулись. Повернулись в мою сторону как один. Матросов так вообще чуть сознание не потерял — глаза вылезли на лоб, рот приоткрылся. Видимо, не ожидал, что я влезу.
— Кто? — спросил Гробыч, пристально глядя на меня.
— Это Большов Владимир Николаевич, — представил меня Чешуя, шагнув в сторону. — Один из временных информаторов нашей службы.
— Был! — добавил Чемезов резко, показывая пальцем на меня.
Змеев, который до этого лишь молчал, наблюдая за происходящим с лёгкой усмешкой, подался вперёд. Сложил руки на столе, внимательно изучая меня.
— Говорите, молодой человек, — произнёс он мягко.
— А-а-а… — замялся Чемезов, явно пытаясь что-то возразить.
— Мы с Матросо… Борисом Ивановичем были в аномалии, — начал я спокойно. — На месте, где обнаружили изменённого. Проводили осмотр.
— Там уже работала СКА, — вмешался майор, перебивая меня.
Посмотрел на него. Дёрнул щекой. Раздражает.
— Ты решил, что лучше нас можешь действовать? — спросил меня Бойко, нахмурившись.
— Закончили? — вмешался Змеев холодно. — Я сказал, чтобы молодой человек поведал свою версию. Зачем вы его перебиваете, майор?
Аристократ уставился на Чемезова так, что тот побледнел и сжался весь. Втянул голову в плечи, губы задрожали. Похоже, аристократов здесь боятся больше, чем генералов.
— Под сараем оказалась лаборатория, — продолжил я. — Судя по следам — заброшенная. Так что отвечая на ваш вопрос, майор… Почему сотрудники СКА её не обнаружили? Там мы нашли следы работы с изменёнными. И ещё одну улику.
— Ложь! — тут же повысил голос Бойко, вскакивая с места. — Это выдумки!
Что ж вы все тут как бабы себя ведёте? Базар устроили. Орут, перебивают, обвиняют. Никакой конкретики.
— Мне продолжать? — склонил я голову, глядя на графа.
— Давай, — кивнул Змеев, откинувшись на спинку кресла.
— Вернулись в корпус, — мой живот заурчал так, словно там зверь проснулся. Громко, неприлично. Но всем плевать. — И тут нас уже встречал Чемезов. Порвал наши бумаги от лейтенанта. Сказал, что он отстранён за превышение полномочий.
— Я такого не говорил! — вмешался майор, мотая головой.
— Врёшь, сука! — донеслось сзади. Это был Матросов, не сдержавшийся.
Гробыч снова ударил рукой по столу, но теперь сильнее.
— Тихо! — рявкнул он. — Куратору пятьдесят ударов палками за неуважение к сотруднику СКА!
Борис стиснул зубы, но промолчал. Понял, что перегнул.
— Обыскали нас, — продолжил я, пожав плечами. — Нашли улику и забрали.
— Изъяли, — влез Чемезов, поправляя.
— Борис Иванович попросил документы о том, что мы больше не в СКА, — продолжал я, не обращая внимания на майора. — Потребовал, чтобы сделали опись улики с указанием полной информации. Майор отказался, и тогда Матросов объявил «Стену».
